Глава 20
Вилскувер был всё тем же: шумным, людным, гудящим.
Представители всех рас неслись по широким тротуарам по своим делам, спешили и опаздывали.
Магистрали всех уровней переполняли мобили всех форм и оттенков. Экспериментальные авто неслись над головами по воздушным коридорам.
Парили шары иномирянских гостиниц и бизнес-центров, впивались в небесную синеву шпили небоскрёбов…
Глядя на эту мирную картину казалось невероятным, что где-то там, буквально в двух-трёх днях полёта пролегают у самой границы Слитсберга Огненные Земли, и есть в них та самая легендарная Обитель Лилит, где Жрицы наделяют силой всех, входящих в Сады Наслаждений, а Послушниц обучают с помощью кнута и пряника…
В эпицентре торжествующей технократии это казалось дикостью, легендами, избытками чьей-то безумной фантазии…
Но всё же что-то изменилось и в Вилскувере после Огненных Земель. Что-то неуловимое, витающее в воздухе. Словно в нём чего-то не хватало… Не то беззаботности и безбашенности юности, не то лёгкости мгновения, не то свободы.
Мишель пыталась вдохнуть полной грудью, ощутить смог большого города каждой клеточкой лёгких и не получалось. Словно там, внутри, где-то в районе сердца что-то онемело… И было такое ощущение, что это навсегда.
Изменилась и Галдур Магинен. Чуть поблекли стены главного и медиумного корпусов, чуть меньше сверкала на солнце крыша лаборатории, даже из красок природы, запахов, звуков, кто-то отпил по чуть-чуть… Как оказалось, той ноты, что придавала всему этому особую прелесть.
После долгого и не всегда приятного разговора с деканом Мишель с головой погрузилась в учёбу. То есть попыталась с головой… Но приходилось прилагать во стократ больше усилий, чем раньше, чтобы концентрироваться на нужной задаче.
Омрачало и несчастье Заури.
После бурного приветствия русалки и довольно общих и размытых ответов на вопросы, на вопрос, как у неё дела, Заури разрыдалась и её плач резанул, как по сердцу.
Оказывается, пропал Посейдон. Без прощания, без объяснения причины. Просто исчез и никто ничего об этом не знает.
Мишель не хотелось расстраивать подругу ещё больше, но пришлось. Она рассказала без утайки, как Посейдон выманил её из дома, как привёз туда, где её схватили, как целовался с Нинет.
Услышав о Нинет, Заури и вовсе разревелась в три ручья. Вот и думай, то ли это было самым болезненным для неё, то ли оказалось последней каплей в чаше.
Но Посейдон написал Заури, причём в скором времени.
Оказывается, он перевёлся в филиал Галдур Магинен, тот, что на острове Чёрных Песков. Он извинялся за своё исчезновение и надеялся, что Заури когда-нибудь сможет его простить.
— Крысы бегут первыми, — пожала плечами Мишель, когда Заури рассказала о этом.
Но когда прислушалась к себе, поняла, что не зла на Посейдона. Как там говорил профессор? Глупое, глупое сердце… Его нельзя заставить полюбить, нельзя заставить и возненавидеть… Мишель отчаянно хотела злиться, причём на всех, без разбору, злиться и ненавидеть, но это не получалось. Она просто не могла, словно орган, который отвечает за злость и ненависть, у неё отсутствовал.
Разве могла она противиться своему чувству к Эраму?
Мишель пошла бы за ним на край света, в огонь и воду…
Так можно ли винить Посейдона за его одержимость Нинет?
Тем более, что Нинет суккуб… И пусть во время их связи сила её была выпита, но может, любовь тритона пробудила в ней какую-то искорку, видимую только ему? Даже одной искры суккуба достаточно, чтобы лишить мужчину воли… Наверное, для него и в самом деле будет лучше вдали от неё… Раны на сердце заживут, вот только рубцы останутся…
— А ты не собираешься рассказать об этой гадине федералам? — спросила как-то Заури и не было надобности называть имя, чтобы Мишель её поняла.
Конечно, речь шла о Нинет.
Нинет… Законная жена Эрама и её, Мишель, сестра. Это значит, что в их жилах течёт одна кровь, кровь общего отца. Которого, похоже, одинаково любили Махаллат и леди Эвена…
Рассказать о Нинет правду? Возможно, раньше Мишель так бы и сделала.
Но слишком ярким было воспоминание о холодном лезвии у горла, о том, как щиплет кожу от лёгкого пореза… Она даже просыпалась, задыхаясь от ужаса, по ночам. Снова и снова переживала случившееся в часовне.
Тогда она хорошо уяснила, что Максимус Рассел и Шерлез де Вуд не станут шутить. Она для них лишь пешка, рычаг давления на Эрама, они и не скрывали этого.
Поэтому о Нинет приходилось молчать.
Мишель итак ходит по слишком тонкому льду…
Хуже всего, что каждый вечер приходилось возвращаться в дом, где жила и Нинет. По договору, заключённому между семьями, молодым надлежало жить вместе хотя бы первый год, пока шумиха вокруг свадьбы наследника унобтаниевого магната и дочери сенатора, поутихнет.
Эрам делал всё возможное, чтобы не пресечь их столкновения, но это сложно сделать, когда живёшь пусть и в довольно большом доме.
И хоть они действительно редко пересекались, Нинет всегда находила способ уколоть Мишель побольнее.
Начиная с того, что в академии все только и обсуждали их с Эрамом свадьбу, которая тем, что прошла тайно, только распалила всеобщее любопытство, и Нинет, как могла, подливала жару, особенно, когда рядом была Мишель.
На Мишель же смотрели, как положено смотреть на конкубину: кто-то с сожалением, кто-то злорадно, а кто-то и с презрением. Ей то и дело подсовывали журналы с пространственными фото Нинет и Эрама (и был-то один приём, откуда столько этих клятых фото?!), сбрасывали статьи модных инфернов, которые освещали событие века… Особенно, по понятным причинам, усердствовали фурии. Причём так, что однажды за Мишель вступилась даже гарпия.
Мишель ничего не говорила Эраму, но разговоры и не требовались.
Инкуб всё прекрасно понимал сам.
— Пожалуйста, маленькая, потерпи, — говорил он. — Я найду способ подкопать под неё, найти такие доказательства, что даже Расселы вынуждены будут заткнуться. Она слишком хорошо замела следы, даже если мы обнародуем её секреты, мы ничего не докажем. Нужны железные доказательства, и я работаю над этим.
Он и ещё два детективных агентства, а также сотрудники федеральных служб… Те, с кем у Эрама были «налажены деловые и очень конфиденциальные отношения». Всё впустую.
«Где же Артур? — думал Эрам. — Где же этот человек, когда он так нужен…»
Ведь у сыщика были доказательства того, что Нинет причастна к краже магической энергии! Точно были! Но тогда он был не в том состоянии, чтобы запросить их. У них с Харлеем была куда более важная цель: найти Мишель. Остальное могло подождать. И вот, когда помощь сыщика снова нужна больше воздуха, он где-то там… В Садах Наслаждений. Инкуб прекрасно понимал его, как и то, что Артур может очень, очень надолго задержаться… А ведь он говорил, что у него есть кое-что ещё на Нинет, то, что Эраму, несомненно понравится. Эрам не сомневался в этом. Почему же он тогда, дурак, его не слушал?!
Мишель вздыхала в ответ и тонула в его объятиях.
Она понимала, что демон делает всё, что в его силах и даже больше… Но дьявольская хитрость Нинет, помноженная на могущество Расселов и деньги де Вуд… Иногда ей казалось, что они воюют с ветряными мельницами. А порой и вовсе ощущала себя героиней какой-то невозможной фантастической книги.
С тех пор, как Нинет вернула свою природу, недостатка в любовниках-инкубах у неё не было.
Она даже не скрывала этого, не пыталась скрывать. Принимала бывших друзей Эрама, его деловых партнёров в открытую, в подаренном им на свадьбу доме…
Однажды с очередным «посетителем» они не удержались прямо в гостиной, когда Мишель с Эрамом вернулись из академии.
Мишель бегом взбежала по лестнице в их с Эрамом комнату и долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя чужие взгляды. Липкий, сальный — инкуба и торжествующий — Нинет.
— Ну что, де Вуд? — нагло спросил демона «гость». По тому, как потемнела его кожа, понятно было, что он вот-вот примет боевую трансформу. — Попытаешься спустить меня с лестницы?
— Я бы спустил, — равнодушно пожал плечами Эрам. — Только боюсь перемазаться в дерьмо, в котором ты извалялся по уши.
Позже, когда они, откинувшись на простыни, переводили дыхание, Мишель решилась на разговор.
Прильнула к горячему боку, приподняла голову, заглянула в глаза.
— Мне кажется, мне нужно вернуться в общежитие.
В ответ инкуб только сильнее прижал её к себе.
— Тяжело? — спросил он.
Мишель отвела взгляд.
— Не в этом дело, — сказала она, вновь заглядывая в глаза. — Нинет бесится из-за того, что я здесь. Мстит. Она позорит тебя перед друзьями, перед деловыми партнёрами, и ведь их винить сложно, она наполовину суккуб, и сильный суккуб… Может, если я перестану маячить у неё перед глазами, она немного уймётся?
— Уймётся? — дёрнул уголком рта Эрам. — Это точно не про Нинет. Но я понимаю, что вся эта ситуация невыносима для тебя.
Его девочка отважная, сильная, терпеливая… Но любому терпению приходит конец. Он не вправе требовать о неё больше, чем она может дать… Где же чёртов Артур?!
— Мы ведь сможем и дальше видеться, — прошептала она, укладывая головку на его плечо. — Но я не верю, что она обыграла нас. Ты обязательно всё исправишь. Ты придумаешь что-то грандиозное, найдёшь всё-таки доказательства, я верю в тебя! Верю-верю!!
В ответ Эрам сжал её в объятиях.
— Люблю тебя больше жизни, — сказал он.
— И я тебя люблю. Мы вместе, мы есть друг у друга, и это главное. А с Нинет… будь, что будет.
На самом деле она так не думала.
Стоило неспокойному, прерывистому дыханию Эрама смениться мерным посапыванием, Мишель осторожно выбралась из-под его руки, и, завернувшись в халатик, выглянула из комнаты. Прислушалась. Судя по тому, что в доме было тихо, гость Нинет ушёл, а значит у Мишель есть шанс поговорить с сестрой.
Нужно положить конец этой холодной войне. Она словно не понимает, что поведение её вредит им всем, да и просто опасно, учитывая, что любовников она выбирает часто могущественных… Мишель не хотела говорить Эраму, что однажды видела, как их дом покидал Шерлез де Вуд…
Нинет по-прежнему сидела в гостиной. Уже одна. И пила. Небрежно наброшенный халатик не скрывал высокой аккуратной груди с тёмным ореолом соска. Длинные ноги она закинула на низкий столик чёрного дерева. В одной руке была сигара, в другой бокал с неразбавленным виски, доверху забитый кубиками льда. В воздухе витал запах секса.
— Нинет, — Мишель неловко кашлянула, — мы можем поговорить?
— А, это ты, — лениво процедила Нинет, оборачиваясь. — Я думала выговор за аморал мне влепит муженёк. Ну, что замерла, садись, раз пришла, выпей со мной!
Мишель уселась в кресло и Нинет метнула по столу бокал с алкоголем.
— Спасибо, я не…
— Пей!!
Мишель кивнула и пригубила, стараясь не морщиться.
— Пьёшь как целка, — презрительно сказала Нинет.
— Я пришла поговорить об Эраме. Твоё… поведение… То есть твоя месть не идёт на пользу всем нам. Я понимаю, что на мои чувства тебе плевать, но Эрам…
— Вот как? — издевательски процедила Нинет. — Эрам, значит? Как ты вообще смеешь открывать свой поганый рот, чтобы говорить со мной о моём же муже?!
— Он мой хозяин, — невозмутимо заметила Мишель.
— Да, — Нинет сделала большой глоток и, затянувшись, выпустила дым в лицо Мишель. — Хозяйская шавка пришла полаять на хозяйку. И? Давай, развлекай меня.
— За что ты так ненавидишь меня? Мы же сёстры.
Нинет даже поперхнулась.
— Какая ты мне сестра, шлюха?! Ты — грязная тварь, которая приехала из своего вонючего межмирья и украла у меня всё, вообще всё! И у тебя ещё хватает наглости спрашивать, за что я ненавижу тебя? Да я сплю и вижу, как подвешиваю тебя за твои вонючие кишки на люстру в своей гостиной!
Мишель сглотнула. Небольшая, странная… но всё же логика в словах Нинет была. Не появись Мишель, жизнь Нинет сложилась бы иначе… Хотя она итак получила, что хотела. И даже больше, учитывая возвращение её истинной природы. Так что смотря с какой стороны посмотреть…
— Но я же не виновата, — тихо сказала Мишель.
Нинет осклабилась.
— Ты виновата просто в том, что ты есть! Ты и сейчас крадёшь его у меня!
— Но ты не любишь его!
— Какая разница? Он мой муж! А смотрит, видит только тебя… Меня же он презирает. И плевать!
Она снова сделала большой глоток и глубоко затянулась.
— Что мне сделать, чтобы ты не ненавидела меня так сильно?
Нинет пожала плечами.
— Я всегда буду ненавидеть тебя. В этом теперь смысл моей жизни.
— А, — Мишель запнулась, но справилась с собой. — Чтобы ты меня простила?
Нинет пристально посмотрела на неё, поджав губы, дёрнула уголком рта.
— Умри.
Мишель вздрогнула. Разговор явно не удался.
— Я бы давно убила тебя, — призналась Нинет. — Но, сама понимаешь, после твоей смерти и мне жить недолго. А жить я хочу. Особенно сейчас.
— А если я перееду в общежитие? — спросила Мишель. — Обещаешь, что перестанешь портить жизнь Эраму?
Нинет пожала плечами и отпила из бокала.
— Не тебе, сучка, требовать от меня обещаний. Но если свалишь из нашего дома и перестанешь бесить меня, шлюха, возможно и подобрею.
Возвращалась обратно в спальню Мишель с тяжёлым сердцем.
Эрам, конечно, поймёт её. Она сама знала, что поступает правильно.
Но почему же так больно?
Невыносимо, оглушающе больно!..