Глава 6

Как только Пробуждённые ушли, суккубы освободили руки и ноги Мишель. А затем заставили выпить укрепляющий отвар, на вкус — густой травяной чай с ложкой бальзама и мёдом. Укрыв покрывалом, посоветовали немного поспать.

— Оттого, что мы будем отвечать на твои вопросы в то время, что отведено на отдых, сил у тебя не прибавится, — сказала Барбело и Нега была с ней согласна.

— Ещё успеем наговориться, когда станешь Послушницей.

На заявление Мишель, что никакой Послушницей в этом сумасшедшем месте она становиться не собирается, девушки синхронно фыркнули.

— Ерунда, все хотят стать Послушницами в Обители Лилит.

— Ведь если ты будешь хорошей Послушницей и пройдёшь все три ступени, сможешь стать Жрицей.

— А потом и Красной Жрицей!

— И, может даже Верховной. Наместницей самой Тёмной Матери.

— Барбело! — Нега всплеснула руками и оглянулась на дверь, словно та в любой момент откроется и войдут те, кто жестоко накажет за вероломство.

— Ах, оставь! Это нам не на что рассчитывать, а её инициировали вдесятером, причём без арахнидов, у неё все шансы!

— Всё равно…

Не слушая возражений Мишель, девушки наказали ей попытаться уснуть и покинули комнату.

Мишель осталась одна. Внутри всё клокотало.

Хотелось вскочить и разнести здесь всё к демоновой матери! Кричать, вопить, крушить! Всё, что под руку попадётся!

Но произошедшее сильно вымотало, лишило сил и даже, кажется, способности ясно мыслить. Сама мысль о том, что её тела касались женщины, была отвратительна. Конечно, Мишель знала и о бисексуальности, и об однополых парах и даже браках. То, что женщины способны доставить друг другу удовольствие, не было новостью. Теоретически. Практически… Это оказалось мерзко и отвратительно. Особенно учитывая реакцию её собственного тела.

Одно дело — когда оно предавало её, тая от умелых прикосновений инкуба, когда Мишель, как бы ни сопротивлялась, в душе сама отчаянно желала его ласк… И совсем другое — девушки! Суккубы, такие же, как она. Одно успокаивало — они действовали по приказу. И, учитывая, что у Пробуждённых есть какая-то власть над ними, боялись ослушаться.

И всё же чувствовала себя разбитой и раздавленной.

С ней поступили самым мерзким образом против её воли, и, по словам девушек, это была не последняя «проверка». Мишель и сама не понимала, что они подразумевают под этим словом. Но не могла не отметить, что Пробуждённые, судя по всему, наблюдали за её эмоциями во время разных… ситуаций.

Бесспорно, они видели ауру Мишель, в то время, как она их — нет.

Не выдержав и всё-таки сбегав в купальню и ополоснувшись, она свернулась клубочком на этом отвратительном ложе, которое успела за недолгое время возненавидеть от всей души, и натянула покрывало по подбородок.

Решив привести мысли и чувства в порядок, а ещё чтобы не думать об Эраме и о том, что у инкуба, оказывается, всё это время была невеста, Мишель решила от начала и до конца вспомнить памятный разговор с демонологом, профессором Огюстом Цицероном.

***

Согласно древней легенде, когда-то в незапамятные времена, когда боги ещё спускались на землю и жили среди людей, а магия была так сильна, что с её помощью создавались морские царства, сокрушительные армии, удивительные дворцы и поднебесные города, восстал из жерла вулкана Огненный демон.

Могущество его было столь велико, а ярость, выжигающая всё на своём пути так сильна, что вскоре слава о безжалостном огненном чудовище дошла до самых небес.

Сколько городов и поселений были выжжены дотла, сколько рек и озёр высушено…

Но как ни взывали несчастные обескровленные люди к светлым богам, никто не откликнулся на их призывы.

Ярость Огненного демона заставляла дрожать небеса, а неистовая сила сотрясала землю. Он жёг всё на своём пути и упивался своим могуществом и безнаказанностью. Его нарекли Хозяином Огненных земель, пробовали задобрить дарами и жертвоприношениями… и снова тщетно.

Дошло до того, что люди отказались чествовать богов, раз те не хотели помочь. Погасли курильни и свечи, пришли в упадок храмы. Дикие звери рыскали по заброшенным капищам и святилищам, крысы объедали огарки свечей и остатки былых подношений…

Но боги не помогали людям не потому, что были глухи к их мольбам, и не потому что не видели беспредела, что творил демон.

Просто когда-то за заслуги перед богами, тот выторговал себе бессмертие. Ему не грозила погибель от руки человека или любой другой земной расы, дикого зверя или божества.

Теряющие свои культы боги не раз посылали к нему героев — богов, полубогов, людей, наделенных титанической силой… Никто не ушёл живым из Огненных Земель, вотчины Огненного демона.

Никто не думал, что придёт день, когда боги придут на поклон в царство демонов, с просьбой изгнать их сородича с поверхности земли.

Кто-то хотел их прогнать, кто-то предложил их самих убить, чтобы неповадно было нарушать границы. Спор по поводу Огненного демона грозил перерасти в страшную, кровопролитную войну между мирами.

Тогда сама Тёмная Мать сказала, что почтит своим присутствием Огненные Земли. Взамен она получила от богов немыслимую силу и право управлять этой силой: отнимать её у других, а также наделять ею.

Сразившись с Огненным демоном, Лилит одолела его. А затем вырвала его сердце, лишив титанической силы и вернув людям веру в небесную справедливость.

Но на этом не остановилась.

Потерявшего львиную долю своего могущества Огненного демона Лилит заключила в ментальные оковы и заставила подчиняться новой, человеческой сущности. Человеческой — потому что люди от бесчинств Огненного чудовища пострадали больше всего.

А затем, вдохнув в сердце демона жизнь, она вернула ему… супругу. Возлюбленную, пару.

Теперь источник силы демона был отдельно от него, жил своей собственной жизнью. И был бесконечно уязвим, потому что сердце, вырванное из груди, навсегда останется бесконечно уязвимым в своей нежности и очень ранимым.

Так произошло разделение первого демона на инкуба и суккуба.

Место, где это произошло, назвали впоследствии Колыбелью демонов.

Будь сердце у инкубов на месте — они давно захватили бы мир и правили им. А внутренние огненные сущности превратили бы всю поверхность земли в Огненные Земли. Единственное, что им мешало захватить власть над миром — вечный голод. Дикий. Неистовый. Сжирающий заживо изнутри. Заставляющий практически всю энергию тратить на поиск своего сердца.

Но… то ли боги были слишком жестоки и не простили прегрешения первого демона… То ли сердца, вырванные наружу, были настолько хрупкими и нежными, что выживало одно из десяти.

Поэтому даже в давние, благословенные времена, суккубов было куда меньше, чем инкубов. Примерно в десять раз. Неудивительно, что соединялись они только с самыми сильными воинами. Только с теми, кто по-настоящему был достоин того, чтобы получить назад своё сердце.

Так говорилось в легенде.

Профессор Цицерон не знал, правда это или нет, но его исследования подтвердили, что действительно, в глубокой древности, до Тысячелетней войны, суккубы действительно жили среди людей и прочих рас. Хоть было их и вправду очень, очень мало. Гораздо меньше, чем хватило бы всем высшим демонам.

А потом мир поглотила война.

Самая страшная из всех войн, которые когда-либо знал хоть один из миров.

Потому что длилась она тысячу лет.

За войну безвозвратно канули в Лету, исчезли многие расы.

Среди них — и сердца инкубов. Потому что какое сердце может выжить среди боли, крови, насилия? Сердце глупое. Оно не понимает необходимости убивать. И когда у него требуют отдать свою силу для убийства, гибнет.

Но когда после Тысячелетней войны миновало ещё тысячу лет, суккубы стали возвращаться.

Судя по изумлению Эрама, инкуб этого не знал. Не имел ни малейшего представления. Мишель помнила, что ещё очень удивилась тому, что Эрам знает о своей расе меньше специалиста по демонологии.

— Ничего удивительного, — заверил тогда профессор. — То, что суккубы стали возвращаться в мир, стало тайной за семью печатями. Даже для высших демонов.

— Но почему? — воскликнул Эрам.

Профессор тогда посмотрел на него с иронией.

— Вы хотите сказать, что ни вы ни ваши собратья не попытались бы заполучить суккуба? Того, кто насыщает вашу демоническую природу до отвала, наделяет силой и могуществом?

Эрам вздохнул и сжал руку Мишель.

«Я никогда тебя не отпущу», — говорило это пожатие.

— Был организован тайный орден, — ответил профессор. — Для защиты суккубов.

— Сейчас? В наше время?

— Нет, конечно, молодой человек. Вас тогда ещё и близко не было на свете.

Суккубы возвращались. Робко, несмело, по одной в столетие. И по-прежнему были невероятно уязвимы и привлекательны для любой расы. Даже учитывая неспособность людей поглощать энергию, как демоны, суккубы могли одарить силой и человека. Идеальные энергетические батарейки. Мечта любого, вообще любого существа в мире.

Тайный орден основался в Обители Лилит, а его Пристанища — по всему миру. Везде, где была возможность встретить юного суккуба и направить в Обитель. Туда, где ничто не будет ему угрожать. Под покровом Огненных Земель, ограждённые пламенем от всего мира, суккубы проходили сложнейшие ступени посвящения (сейчас Мишель начала догадываться о сложности этих ступеней) и после этого допускались до своего прямого предназначения. Смысл их существования заключался в передачи энергии своей паре в подлунном мире: инкубам.

— Но зачем… вы же сами говорили об уязвимости и ранимости суккубов, — сказал Эрам. — К чему тогда прятать их… Устраивать какие-то ступени посвящения…

— Мне тоже не сразу стала понятна логика ордена, — ответил профессор. — Но потом я понял: суккубов мало, катастрофически мало. Они питают силой немногих. Очень ограниченное число демонов. Избранных.

— Не слышал о таком, — буркнул Эрам.

— Неудивительно, учитывая, что вы так молоды, — вздохнул профессор. — Вам лучше меня должно быть известно, что демоническая сущность инкуба крепнет со временем. Лишь по достижении определённого уровня силы, как я понял, инкуб допускается в Обитель Лилит. И там получает передачу от суккуба. Это случается раз в жизни, второй — даже не представляю, какие заслуги демон должен иметь.

А что до сложных ступеней, через какое приходится проходить суккубам… думаю, дело в том, что их таким образом готовят к жизни в Обители. Закаляют. Учат. Быть достаточно гибкими и сильными одновременно, и в то же время учат управлять своей силой.

— Управлять силой? — неудивительно, что этот вопрос заинтересовал Мишель.

— Именно, — ответил профессор. — Разве вы не замечали, что можете перекрывать доступ к своей энергии, к своим эмоциям? Этому тоже нужно учиться.

— Этой наукой она овладела в совершенстве, — немного обиженно сообщил Эрам, вызвав у Мишель нервный смешок.

— И не только. Сила суккуба огромна. Если бы демоницы хотели… И их было достаточно… Вряд ли сенат управлял бы сейчас миром. Другое дело, что они не хотят. И не захотят.

— Почему? — не понял Эрам.

Настал черёд королевского нага улыбнуться.

— Разве сердце хочет править?

Инкуб потупился. Покраснел, стал похож на мальчишку. Бросил взгляд на Мишель, пожал плечами.

— Есть древняя песня, — сказал профессор, подумав. — Она начинается с одних слов и ими заканчивается… Глупое, глупое сердце…

Было что-то такое в его тоне, что заставило Мишель задрожать, зардеться.

— Нет-нет, юная леди! — поспешно воскликнул Огюст Цицерон. — Смысл иносказательный. Дело вовсе не в ваших умственных способностях… Напротив, вы, как я успел заметить, очень умны. Я хотел сказать, что природа сердца — любовь. И она всегда вопреки, а не потому что… Оно любит, когда само того хочет, и ни одна сила в мире не может заставить его полюбить или разлюбить. Глупое, нежное, беззащитное. Открытое. Уязвимое.

— Не беззащитное, — сказал тогда Эрам и обнял её за плечи. — Я смогу её защитить.

— О чём и речь, — развёл руками профессор. — Более того, вам придётся это сделать. Потому что после того, что произошло в Тайной комнате, обратной дороги нет.

— Что вы имеете ввиду?

— Что вам известно об инициации суккубов?

— О чём? О какой инициации? Да я час назад не знал об их существовании! — Эрам покосился на Мишель с таким видом, словно до сих пор не мог поверить.

— О чём и речь. Если у инкуба, первого демона, внутренняя сущность формируется намного раньше рождения, можно сказать, в процессе зачатия, и набирает свою силу во время процесса полового созревания, то суккуба для пробуждения демонической сущности нужно инициировать.

— Инициировать? — переспросила Мишель с замиранием сердца.

— Именно. Это нельзя сделать специально. Суккуб должен сам хотеть отдать энергию. Но для этого инкуб должен позвать его. Позвать своё сердце.

— Тайная комната…

Голос демона напоминал полурык-полустон.

— Совершенно верно, — подтвердил профессор. — Именно тогда произошла инициация.

— Сразу десятерыми…

Мишель часто моргала, а Эрам уронил голову в руки. Правда, через секунду справился с собой и выпрямился.

— Мне удалось раскопать следующее. В древние времена инициация суккуба производилась с участием Жриц. Причём в инициации принимало участие два культа: культ Лилит и культ Арахны.

— Арахниды…

Профессор кивнул.

Чем больше инкубов призывало суккуба, тем сильней была пробуждающаяся в нём сила. Её излишки, которые могли причинить вред, поглощались арахнидами.

— Но на меня не действуют арахниды! — снова не выдержала Мишель.

— Если демон отдаёт добровольно, они поглощают и его энергию, — пояснил профессор. — Под контролем Жриц происходила сама инициация, а также последующее слияние.

Мишель покраснела, а Эрам сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Понимаю ваше негодование, молодой демон, но сколько инкубов участвовали в инициации, столько должны были пройти с суккубом его первое слияние. Получить ту силу, которую призвали.

— А если нет? — прорычал Эрам.

Сама мысль, что чьи-то руки касаются Мишель, заставляла сатанеть и призывала убивать.

— Когда силу суккуба через отданную на инициации энергию получает лишь внутренняя сущность демона, но не он сам, это приводит к фатальным последствиям. Голод, который терзал до этого, усиливается в десятки раз. И не даёт покоя, пока инкуб, наконец, не получает то, что принадлежит ему по праву.

— Или…

— Групповые посвящения стали проводиться, когда из-за войны суккубы стали исчезать. Была надежда остановить их вымирание… Но, если один из участников твёрдо решил назвать избранницу своим Сердцем и пройти с ней священный огонь (надо сказать, что это значит, раскопать так и не удалось), он должен был убить остальных, кто участвовал в инициации.

— Это бесчеловечно, — вырвалось у Мишель, а Эрам ещё сильнее сжал кулаки.

— Это милосердно, — покачал головой профессор. — Голод, терзающий инкуба после того, как его подразнили лакомым куском настолько велик, что сводит с ума и рано или поздно убивает.

— Но если… я хочу сказать, ведь я осталась неузнанной…

— Смею вас заверить, дитя, все участники инициации рано или поздно найдут вас. Ни одно существо в подлунном мире не сможет противостоять своей истинной природе.

Мишель опасалась смотреть в глаза Эрама. Не хотела видеть в них ни боль, ни решимость. Там, в Тайной комнате, их было десять. И среди них был его брат. Харлей… Ему тоже предстоит умереть, если Эрам… Эрам не передумает называть её своей. Своей единственной. Нет, посмотреть на Эрама было сейчас выше её сил.

Поэтому она обернулась к профессору.

— Но как я оказалась здесь? Я имею ввиду даже не межмирье, хотя до этого меня нашли на пороге Галдур Магинен… Или… Суккубом может стать каждый?

Профессор коротко, несколько нервно засмеялся.

— Конечно нет, дитя моё, — сказал он. — Только высший демон способен произвести на свет высшего демона. Думаю, вашей матерью была одна из тех, кто получила право на инициацию в миру. Не все суккубы остаются в Обители Лилит, часть уходит оттуда.

— Но почему? — не выдержал на этот раз Эрам. — Вы же сами говорите, суккубы настолько редки и драгоценны, что отпускать их, — он покосился на Мишель, — из места, где они в безопасности… По меньшей мере неосмотрительно, по большей — глупо.

— Не всё так просто, Эрам де Вуд, — сказал профессор, качая головой. — Не всё так просто. Да, действительно, суккубы жили под защитой пламени, отгороженные от всего мира и питали энергией избранных.

Но потом стали исчезать… Они выгорали, теряли магию.

Долго ли сердце проживёт в оковах? Да, у некоторых получалось. Но были и такие, кто чах не глазах.

Решено было допустить их обратно в мир, но тщательно маскировать ауру. Сами понимаете, в век, когда можно привязать к себе кого угодно кровным контрактом, имей для этого достаточно денег и связей…

Инкуб потупился. Закашлялся. Мишель нашла его ладонь под столом и сжала кисть. Она не потерпит, чтобы её Эрам чувствовал себя виноватым. Кровный контракт с ним буквально спас её, защитил… Действительно оградил от всего мира.

— Но если в Огненных Землях происходит столько всего, о чём даже не имеют представления демоны, те, кто по логике, больше других имеет право знать? — спросила она профессора. — Почему тогда из Галдур Магинен ходят экспедиции туда…

— О, вы имеете ввиду врата Арахны? — осведомился демонолог. — Огненные Земли огромны. К тому же только посвящённый может попасть в Обитель Лилит.

— А вы сами там были?

Королевский наг засмеялся.

— Мы, конечно, кое в чём близки с вами, я имею ввиду наши расы, но никто не допустит нага в обитель демонов. Как и вы не войдёте в наши святые места. Даже при всём желании…

— Погодите, — оборвал на полуслове профессора Эрам. — А Тайная комната? Ведь именно в ней произошла инициация Мими, я хотел сказать, Мишель. Не кажется ли вам, что это тоже ловушка?

— Но ведь там я оказалась по твоему… просьбе, — возразила Мишель.

Эрам тряхнул головой. Прядь волос упала на лоб.

— Мне до зубной боли противна мысль, что кто-то мог манипулировать мной, — сказал он. — Но ты, малышка, как никто умеешь наживать себе врагов и проблемы. Может, кому-то выгодно было, чтобы ты там оказалась.

— Но ты говорил, что хотел наказать меня за ту пощёчину в клубе! — вспылила Мишель. — Ещё скажи, что и она была подстроена.

— Кто знает, так ли просто к вам с ундиной пристали джинны.

— Я знаю, что непросто! Я уже говорила, я слышала разговор Дэениса с кем-то… Не знаю с кем! И он боялся, что я растреплю об этом!

Профессор слушал их перепалку, поджимая губы и качая головой. Затем, воспользовавшись паузой, заговорил.

— Не думаю, что такое кто-то способен подстроить. Учитывая мощь необращённого суккуба, который не может себя контролировать, это просто опасно. Нет, думаю, тут дело в другом.

— В чём же?

— В коммерческом чутье мадам де Жу. В её бизнес-жилке.

— Что вы имеете ввиду?

— Что вам известно о генетической памяти, молодой демон? — вопросом на вопрос ответил наг.

— Всё, что в рамках учебной программы, — нехотя буркнул Эрам.

— Инкубы веками «звали» свои сердца, — задумчиво произнёс профессор. — В вашей генетической памяти это записано тысячи тысяч раз. Слаще этого ритуала, который может впоследствии подарить немыслимую силу или даже сердце, для высшего демона не может быть ничего на свете.

— То есть, вы думаете, что Тайные комнаты…

— Конечно, мадам де Жу не могла не отметить, что именно из её «развлечений» привлекает, кхм, гостей. А учитывая, что инкубы сами неосознанно стекаются в Тайные комнаты, где им словно мёдом намазано, причём объяснить себе они этого не могут, мадам де Жу делает на этом пристрастии вашей расы неплохие деньги.

Эрам крепко задумался. А профессор меж тем продолжал.

— Кто же думал, что на сцене Тайной комнате окажется сама высшая демоница? И её инициируют сразу десять высших демонов? Мне, конечно, закрыты врата в Обитель Лилит, но демонология — наука, которой я посвятил свою жизнь, и, признаться, я безмерно благодарен вам обоим. До этого я только читал про инициацию суккуба.

Мишель зарделась, а Эрам заскрежетал зубами от ярости. Стоило вспомнить, чему стал свидетелем профессор, кровь закипала.

— Вы поэтому нам помогаете? — робко спросила Мишель.

Профессор посмотрел на неё долгим взглядом. Эрам еле усидел на месте, так о многом говорил этот взгляд.

— Если бы я действительно мог вам помочь, юная леди, — вздохнул профессор. — Вам многое предстоит пройти. Теперь. Очень многое.

Он выразительно посмотрел на Эрама. И когда сама Мишель обернулась к Эраму, сердце её сжалось от нежности. Каково сейчас ему? Ведь он считает себя во всём виноватым? И, отчасти, так и есть. Как и она виновата в том случае с Заури. Косвенно… Но всё же.

Эрам перехватил её взгляд, сжал под столом руку.

— Мишель ничего не угрожает, — твёрдо сказал он. — Я смогу защитить её.

— Я не сказал главного, молодой демон, — вздохнул профессор. — Дурные вести отчего-то принято оставлять напоследок.

— Вы полагаете, что можете сказать что-то хуже, чем то, что я должен убить собственного брата, если хочу быть рядом с любимой женщиной?

У Мишель на глаза навернулись слёзы. Инкуб впервые признался ей в любви. И даже не наедине, не в постели. На людях, так сказать. Но это не радовало…

— Именно, — кивнул наг. — Поскольку вы вступили в связь с инициированным суккубом, вы получили от него силу, что предназначалась десятерым. Это хорошая новость. Мне даже невооружённым взглядом видно, что у вас есть все шансы одолеть в поединке соперников, и даже, если бы в этом была необходимость, попасть в Обитель Лилит.

— А в чём тогда плохая новость?

— В том, что если связь прервётся до того, как ваша внутренняя сущность перестроится на новый уровень силы, вы, скорее всего, умрёте.

— Нет! — Мишель вскрикнула и сжала руку Эрама. — Она не прервётся!

Инкуб ответил благодарным пожатием.

— Кто знает, — развёл руками профессор. — Если кто-то, кто был на инициации, узнает о местонахождении юной леди, он не сможет противостоять желанию заполучить её. А если это случится… сами понимаете, связь может прерваться.

Лицо Эрама потемнело.

Мишель не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, о чём инкуб сейчас думает. Конечно, о Харлее. Близнец демона прекрасно знает, где её искать. Знает… И, если верить профессору, да и собственному опыту, не в силах противостоять этому.

— Я выживу. И сумею защитить Мишель, — скрипнув зубами, повторил Эрам.

***

Да, именно так он и сказал тогда — что сможет защитить её.

Он говорил и другое. Что пора прекращать этот цирк с кровным контрактом, что не отпустит её, не отдаст никому, что они должны быть и будут вместе…

И вот, она здесь, в Обители Лилит, о которой рассказывал профессор. В месте, куда рано или поздно попадает каждый суккуб… В месте, где она больше не хозяйка своего тела, эмоций, желаний… А Эрам остался в Вилскувере, словно в прошлой жизни, помолвленный… Судя по заверению Нинет, почти женатый.

Мишель невольно потрогала скулу. Кожа от ударов Нинет зажила, но стоило вспомнить её перекошенное от злости лицо, грязные ругательства, оскорбления, угрозы и проклятья… Вновь начинала гореть огнём.

Скрипнув, дверь открылась, впуская, судя по лёгкой поступи, суккубов.

Мишель не обернулась в их сторону. Только ощутила, как внутри всё леденеет.

— Она отдыхает, как было приказано. Это хорошо, — Мишель узнала по голосу Барбело.

— Но она не спит, — возразила Нега. — Было приказано спать.

— Не всё сразу. Она смирилась.

Мишель рывком подскочила на кровати.

— Эй! — возмутилась она. — Вы тоже будете повторять за этими отмороженными и говорить обо мне так, словно меня здесь нет?!

Барбело с Негой переглянулись.

— На твоём месте мы бы не говорили о Пробуждённых так. Они достойны уважения с нашей стороны.

— Чем же они его заслужили? — кисло поинтересовалась Мишель, у которой внутри всё сжалось, стоило только представить, что эти Пробуждённые придумают для очередной «проверки». — Неужели хлыстом? Или тем, что ставят вас на колени?

— Мы не становимся перед ними на колени! — горячо возразила Нега, задетая, по всему видать, за живое.

— Как же, — фыркнула Мишель. — Я, должно быть, галлюцинирую.

— Мы преклоняем колени перед их жертвой Лилит, — пояснила Барбело. — Их смирение куда больше нашего. После принесённой жертвы, смысл существования Пробуждённых — в служении Матери. Ты новенькая, ты многого не понимаешь.

— Так просветите меня, вместо того, чтобы говорить загадками, — сказала Мишель. — Объясните по-человечески, в чём заключается эта жертва?

— В том, что они пожертвовали Темнейшей Матери собственные жизни, — сухо произнесла Нега.

— Что?!

— Они пожертвовали свои жизни Матери.

— Демоны меня дери, это я слышала! — Мишель часто моргала, а ещё у неё открывался и закрывался рот. — Что значит, пожертвовали жизни? Они мёртвые?!

— Мёртвые не ходят и не разговаривают, — буркнула Нега. — Или в межмирье по-другому?

— В межмирье тем более, — отмахнулась Мишель и посмотрела на Барбело, словно та способна объяснить понятнее.

Та кивнула и жестом попросила Негу дать ей слово.

— А как ещё демонам существовать рядом с суккубами, быть жрецами Лилит? — спросила она.

— Демонам?

— Пробуждённые — инкубы.

— Я не вижу их аур, — прошептала Мишель.

— Правильно. Они отдали свои жизни и поэтому не испытывают эмоций.

— Но это ужасно!

— Только так можно служить Матери безусловно и безответно, не требуя и не ожидая ничего взамен. У Пробуждённых нет желаний, их больше не терзает голод. Они могут контактировать с суккубами и не желать ни одну из нас.

— Мы слишком драгоценны, чтобы отдавать свою силу всем, кто попросит, — пояснила нега.

— Кому же вы… отдаёте силу?

— Избранным.

— А кто решает, кто избран, а кто нет?

— Верховная жрица и Красный совет.

— Кажется, вы говорили о Красных жрицах. Они и есть — Красный совет?

— Они и Первые Пробуждённые, — сказала Нега. — Те, кто слышат Голос матери.

— Но, — Мишель никак не могла прийти в себя от услышанного. — Но как же так? Зачем жертвовать жизни?

— Для того, чтобы беречь и защищать суккубов и следить за тем, чтобы силой не наделялись недостойные, нужно быть отрешёнными от земных желаний. Как ты представляешь себе жрецов Лилит, тех, кто живёт в непосредственной близости от суккубов, живыми и голодными?

— Это были бы бесчисленные оргии, а не служение, — поддержала подругу Барбело. — Чтобы противостоять суккубу, нужно умереть.

— Если вы думаете, что знание о том, что моим телом и желаниями распоряжаются мёртвые демоны, вы ошибаетесь, — пробурчала Мишель.

Девушки переглянулись.

— Только Темнейшая Мать властна над природой своих детей, — сказали они чуть ли не в унисон, отчего Мишель скривилась.

— Зачем вы пришли? — спросила она, не ожидая ничего хорошего от ответа. И была права.

— Пришёл черёд следующей проверки, — виновато сказала Барбело и провела ладонью по плечу Мишель.

Та отшатнулась.

Демоница вздохнула.

— Мы должны были так поступить, — сказала она.

— Конечно! — вспыльчиво воскликнула Мишель. — А сейчас должны отвести меня на очередную пытку. Да? Я угадала?

— Ну зачем ты так? — Барбело выглядела искренне расстроенной.

— Да, именно так! — сообщила Нега. — Ты права. Пошли!

Обернувшись к Барбело, которая посмотрела на неё укоризненно, демоница передёрнула плечиками.

— Чем быстрее она пройдёт проверки, тем быстрее будет допущена к ритуалу посвящения и поймёт, от чего отказывалась. Мишель! Лучшего места, чем Обитель Лилит, для суккуба не найти! Мы защищены здесь от всего мира и только здесь занимаемся тем, что нам предназначено самой Матерью: питаем силой избранных.

— Ты права, — согласилась с подругой Барбело. — Пошли, Мишель.

Проследив, как та слазит с ложа, нахмурила брови.

— Оставь покрывало. Одежды тебе не полагается.

Мишель посмотрела на неё с вызовом.

— А сейчас нету этих мертвецов с хлыстами. Вам никто не приказывает. Покажите, на чьей вы стороне? Отберёте простыню силой?

— Ещё как отберём, — прошипела Нега, делая к ней шаг. — Ты хоть представляешь, чем нам всем грозит непослушание, глупая девчонка?!

— Стой, — остановила подругу Барбело. На лице демоницы читалась усталость. — Она права.

— В чём? В ослиной тупости?

— Нет. Ей и вправду важно знать, что мы на её стороне.

— Ты в своём уме?!

— Она должна знать, что здесь она среди своих. Что никто не желает ей зла. Пробуждённым и в самом деле необходимо видеть её эмоции… ничего не поделаешь. Мы все прошли через это. Но с нашей стороны она должна чувствовать поддержку.

— Когда я заикнулась о подобном, меня просто отхлестали по щекам, — вспомнила Нега. — Чем она лучше?

— Тем, что с ней это не пройдёт, — заверила Барбело. — Тем, что она сильнее. Её инициировали вдесятером! Если она и вправду способна пробудить Сердце, стоит немного потерпеть. И не ей одной.

Нега пожевала губами и окинула Мишель недоверчивым взглядом.

— Она не выглядит сильной, — наконец, сказала она. Но, похоже, отбирать простыню, в которую Мишель куталась, передумала.

— Пойдём, Мишель, — позвала Барбело. — Надо поспешить.