Глава 7

Руки Нинет тряслись. Впрочем, как и ноги. Она не помнила, как добралась домой. Её вышвырнули на лестницу, как грязную тряпку, даже не удосужились вызвать такси. Сами браться удалились в неизвестном направлении, не сказав ни слова. Поэтому последние слова, сказанные Эрамом, никак не выходили из головы.

— Если я дотронусь до тебя хотя бы раз, Нинет, я тебя убью.

Всё из-за рыжей твари. Всё из-за неё. Она вторглась в жизнь Нинет, она украла то, что ей не принадлежало… Хорошо, что шлюху увезли. Рано или поздно Эрам переменит своё мнение о ней, о Нинет…

Но не-ет!! После того, что произошло сегодня, Нинет сама не простит ни его, ни Харлея. Пускай они ползут к ней на брюхе через весь Вилскувер!

Демоновы инкубы!

Почему же её так к ним тянет… Проклятье! На других они тоже действуют, но не так, как на неё. И мама сказала, что это обязательно.

Хватит. Хватит бегать за своим женихом, как дура со ступою.

В конце концов, он не последний высший демон в мире, и уж точно не единственный. Почему она зациклилась на нём?! Это всё мамины разговоре о долге и репутации… Чёрт!! Как же всё-таки больно…

Удалившись в ванную комнату, Нинет, наконец, дрожащими пальцами умудрилась извлечь поочерёдно оба стимулятора. Чтобы в следующий момент обессиленно осесть на коврик. Девушка тяжело дышала, открывала рот, как рыба, что вырвали из родной среды и кинули на землю. Какое-то время она прыгает, трепыхается. Надеется вернуться домой. А потом лежит, пучит глаза, беззвучно открывает и закрывает рот.

Мысли тоже странно замедлились. Утратили скорость, остроту. Тянулись, как жвачка. Которую медленно выковыривают из волос или из забитой ею щели.

Ей нужен инкуб.

Но она не привлекает внешних демонов.

Значит, надо привлечь.

Ключ к успеху у неё в руках.

Если бы не бессердечная рыжая дрянь, ей бы уже удалось затащить в постель обоих братьев. Она знает, точно знает, зелье профессора сработало.

Оба брата реагировали на неё. Всё застопорилось из-за рыжей суки.

Но теперь Нинет будет умнее. И плевать на репутацию, на которой так помешана маман!

Она найдёт инкуба… И, наконец, ей станет легче.

У неё не осталось клятого эликсира… Но чёртов профессор изготовит ещё.

Нужно только добыть ещё магической энергии…

Опираясь на руки, Нинет подползла к тайнику, который расположен за нижней плиткой под ванной.

— Ещё и Посейдон, — прошептала она. — Как некстати он начал терзаться муками совести! Если он сдаст меня федералам… Даже не меня… Портал. Если обнаружат её портал…

Думать об этом не хотелось.

Дрожащими руками она извлекла из тайника шкатулку.

Поморщившись от судороги, что некстати прошлась по телу, открыла крышку.

Хрустальный арахнид, что дала ей мать для открытия портала, замерцал мириадами разноцветных граней, как всегда, приковал к себе взгляд.

Мысли Нинет потекли быстрее.

Ей срочно надо к порталу, в Галдур Магинен. Она добудет необходимое и сразу отвезет отловленных тварей к профессору. Хорошо, что они не причиняют ей вреда… Хотя какой вред можно нанести магической пустышке?

Нинет подняла шкатулку с арахнидом к лицу.

Этого ей делать не следовало.

Она пришла в себя, ошалело мотая головой, только когда звон утих, а многочисленные иглы впились в беззащитную кожу, причиняя боль, но с другой стороны, отвлекая от главной боли.

Мысли снова утратили ясность и логичность.

У неё тряслись руки. Она разбила ключ, что дала ей мать. Который открывает врата Арахны…

Всё летит ко всем чертям! Вообще всё!

Она не добудет энергию.

Не соединится с инкубом.

И во всём виновата эта рыжая тварь!

***

Леди Эвена нашла дочь без сознания. В луже красного.

Прежде, чем позвать на помощь, сама собрала наиболее крупные хрустальные осколки. Слуги, конечно, и не слыхивали о «ключах Арахны», но перестраховаться не помешает.

Нинет пришла в себя в постели, под одеялом. Руки, что лежат поверх, перевязаны бинтами, на которых тут и там проступают красные пятна.

— Я разбила ключ, — прошептала она, когда встретилась взглядом с леди Эвеной.

Та только головой покачала. Ругать дочь, когда она в прямом смысле слова умирает… Леди Эвене следовало позаботиться обо всём самой. Но жена и правая рука сенатора слишком публичное лицо. Итак пришлось пойти на сильнейший риск, чтобы прикрывать Нинет…

— Я видела, — сказала она. — Ничего. Мы что-нибудь придумаем.

— Эрам де Вуд не хочет жениться на мне, — сказала Нинет.

— Ему придётся это сделать. Уверена, у Шерлеза де Вуда достаточно рычагов давления… в том числе, на собственного сына.

— Если этого не случится, — Нинет закашлялась. — Если я не выйду за инкуба, я умру?

Леди Эвена нахмурила брови, затем поменяла ментоловый компресс на лбу дочери.

— У тебя, — она запнулась, помня, что о некоторых особенностях дочери запрещено говорить вслух в этом доме. Как известно, и у стен есть уши. — У тебя редкое заболевание, милая, очень редкое. Только постоянное нахождение рядом с высшим демоном поможет тебе оставаться молодой, красивой и здоровой.

Нинет невольно провела забинтованной рукой по щеке.

— Молодой? — мысль о том, что она может утратить красоту была страшнее мысли о смерти. Много, много страшнее. Как любая девушка в её годы, Нинет была одержима своей внешностью, и, хоть в этом не было её заслуги, считала, что будет оставаться молодой и привлекательной всегда. Теперь у неё забирают и это. Возможность стареть в ритме, заданном самой природой… наверное, не зря она разглядела утром морщинки в углах глаз…

— Нинет? — Эвена Рассел привстала, когда тело дочери выгнулось дугой.

— В сумочке… Где-то там… лекарство, которое дал профессор Цицерон, — прохрипела Нинет.

Когда инъекция подействовала, Нинет облегчённо вытянулась и закрыла глаза. Спустя минуту снова открыла. На этот раз во взгляде её была решимость.

— Портал, скорее всего, закрыт. Или будет закрыт в ближайшее время. Посейдон вот-вот предаст меня. Ключ, ты сама говорила, можно добыть только в Огненных землях. О них говорил профессор. О том, что там, возможно, мне станет лучше там… Ты говорила, что ключ получила там. Скажи, как попасть туда и получить другой ключ. Я всё сделаю сама. Репутация Расселов не пострадает.

Леди Эвена Рассел застыла изваянием. Дочь говорила разумные вещи. И предлагала единственный выход, но… если она попадётся за изготовлением ключа…

— Нинет, милая, — всегда сдержанная леди Рассел взяла дочь за руку. Как же она исхудала ха это время…

— Если что-то пойдёт не так, это будет хуже смерти.

— Мне нечего терять, мама.

***

Они шли по плохо освещённому коридору, и длинные тени, танцующие на стенах, казались Мишель зловещими. Суккубы больше не отвечали на её вопросы, особенно на те, что касались «проверки». Отводили взгляды, мотали головами.

Мишель куталась в струящуюся простыню.

Ей было неловко перед суккубами, чья одежда состояла лишь из белых ошейников и поясов, и которые, похоже, чувствовали себя в ней вполне комфортно и обыденно.

Неловко и оттого, что девушки говорили о наказании, которое грозит им за ослушание. Но Мишель только упрямо затягивала простыню на груди. Казалось нелепым выполнять все приказы Пробуждённых, будь они хоть трижды жрецы Лилит.

Да и эти девушки готовы пойти на всё, чтобы стать здесь Жрицами.

С ней, с Мишель этот номер не пройдёт.

Она уже выбрала свой путь. Она станет артефактором!

Чтобы ездить в далёкие и опасные экспедиции, говорить с вещами, восстанавливать по крупицам частички истории. Здесь или в межмирье… ей всё равно.

Она ещё не знает, как, но она убежит отсюда.

А если придётся делить этот мир с Эрамом и его женой… Наверное, лучше будет уехать обратно в межмирье. Или хотя бы подальше отсюда. Заури говорит, на Сапфировых островах красиво…

Конечно, её терзали сомнения после рассказа профессора… Но, в конце концов, его домыслы, что касается Огненных Земель и Обители Лилит опирались лишь на мифы, легенды, древние сказания. Сам он здесь не был и не смотрел в чёрные глаза Пробуждённых… Возможно и в том, что касается зависимости от неё Эрама и остальных, он ошибся.

По-крайней мере, хотелось так думать.

Чем дальше они шли, тем, казалось, замедляют шаги суккубы.

В один момент Барбело даже поторопила их с Негой.

— Чему быть, того не миновать, — сказала она. — Давайте уже динамичнее.

Нега споткнулась, чуть не упала, устояла на ногах только потому, что вцепилась в простыню, в которую была закутана Мишель.

— Прекрати позориться, — устало сказала ей Барбело. — Забыла, чему учила Жрица?

— Расслабиться и поучать удовольствие?

— Именно. Пора бы уже привыкнуть. Если наказание не вызовет ожидаемых эмоций, долго оно не продлится.

— Не вызовет, как же, — буркнула Нега. — Забыла, с кем имеем дело?

— Не забыла…

— Ну вот и помолчи!

Возможно, суккубы и дальше бы препирались.

Но увы, когда дверь в конце коридора распахнулась навстречу, Мишель поняла, что они пришли.

Слишком яркий свет ударил по глазам, и Мишель зажмурилась. Когда проморгалась, увидела два знакомых силуэта в плащах. В остальном помещение почти не отличалось от того, откуда её привели. Да, здесь не было ложа посредине, но атмосфера какой-то жуткой лаборатории, предназначенной для извлечения эмоций суккубов, царила и здесь.

Пробуждённые прошлись по ней лишь беглым взглядом, остановившись на спутницах, которые снова присели, опираясь на колени и склонили головы.

— Вы знали, что ей не положена одежда, — сказал один из них. Не спрашивал. Утверждал.

— Знали.

— Вы готовы принять заслуженное наказание?

— Готовы, — на этот раз ответила Барбело.

— Вы знаете, что делать.

Обе девушки разошлись по сторонам, и быстро заняли положение на четвереньках на круглых чёрных ковриках.

— Не трогайте их! — возмутилась Мишель. — Это я виновата! Они пытались сорвать её с меня, я сопротивлялась! Попробуйте, прикажите им снять её, — говоря это, она потуже затянула узел под грудью, — и я докажу вам, что вина за неповиновение только на мне!

— За ложь наказание больше, так что они будут молчать, — равнодушно сказал один из Пробуждённых, даже не повернув головы в её сторону.

Она ожидала, что её грубо схватят, будут стягивать простыню, и она, сможет, наконец, отвести душу. Высказать им всё, что думает о них и их методах! А может, удастся даже здесь что-то сломать. О, с каким удовольствием Мишель разгромила бы здесь всё к демоновой матери, разогнала Пробуждённых, что возомнили себя по меньшей мере, богами, сорвала ошейники с суккубов…

Её в самом деле грубо взяли за плечо. Прикосновение холодной руки Пробуждённого обожгло. Но не затем, чтобы раздеть, как полагала Мишель. Её просто втолкнули в другую комнату, и захлопнули дверь за спиной.