Глава 12

Что ж. Для него это так просто… Обращаться с ней, как с вещью. Мишель подумала, что она и есть вещь, собственность, источник эмоциональной пищи, и тому есть самое прямое подтверждение: контракт. Но мысль об этом была такой тягостной и болезненной, что Мишель прогнала её прочь.

Стараясь не думать и не рассуждать над тем, что делает, на всё еще дрожащих и непослушных ногах, Мишель покинула примерочную комнату.

Девиц за дверью не оказалось. Да даже если бы и были, плевать.

Глаза щипало, горло сжимал ком, но она знала, что пока она в этом пафосном месте, среди всех этих расфуфыренных особ, которые смотрят на неё со смесью любопытства и презрения, волю слезам она не даст. А слёзы и как ей казалось незаслуженная обида душили, владели, казалось, всем её существом. Хуже всего было то, — Мишель понимала это, — что эта треклятая обида была даже не на демона, который обращался с ней, как с вещью, а на себя саму.

Какая-то неистовая сила внутри Мишель толкала сказать ему «да», и в то же время Мишель должна была, просто обязана сопротивляться до последнего.

Она сама не ожидала от себя, что у неё не только хватит смелости покинуть «Подиум» (на счастье удалось покинуть сделать это незамеченной), но и спуститься на ближайшую станцию лэстроу и прыгнуть в вагон.

Ей не хотелось думать ни о гневе инкуба, ни об ожидающем её наказании. Вообще не хотелось думать о демоне! Только бы быть подальше отсюда…

Прочь от этого поганого «Подиума», прочь из Вилскувера.

В комнатку общежития, что стала ей домом, которого у неё, по сути, никогда не было. Упасть на кровать, зарыться лицом в подушку, замереть… А там будь, что будет.

Она прекрасно знала, на какую ветку пересесть, чтобы доехать практически до самой академии. Но слёзы, которым дала, наконец, волю, и которые щедрым потоком бежали по щекам, сыграли с ней злую шутку.

Ей нужно было пересесть на жёлтую линию, где рядом с номером маршрута стоял треугольник… Мишель же не разглядела, что села на «ромб» и поезд понёс её в противоположном направлении.

Сколько бы слёз не было — однажды и они закончатся. Вот и Мишель через какое-то время перестала всхлипывать, а когда огляделась в вагоне, спешно проморгалась. Кроме неё здесь были… одни наги. Причём не королевские, а как их тайком называли, низшие. Те самые, что падки до человеческой крови. Которая для них что-то сродни наркотика.

Сердце заколотилось. Куда её занесло? Она знала, что в Вилскувере есть районы, которые населяют одни наги, помнила и то, что на ней охранный амулет Галдур Магинен… Но… если не сработает? Заури он не уберёг от беды… Кто знает, что произойдёт, если они накинуться все вместе?

А под перекрёстными взглядами нагов Мишель отчего-то поняла, что могут накинуться. Здесь — могут.

Цепкие взгляды. Немигающие зрачки. Кто-то смотрит хмуро, кто-то улыбается, глядя на неё, и тогда под губой мелькают едва обозначившиеся, острые клыки, что значит, наг готов к охоте.

Когда по бокам от неё уселись двое — с широкими плечами и немигающими взглядами, которые даже не пытались скрыть своего интереса, Мишель подскочила и выпрыгнула в уже закрывающиеся двери.

Теперь она на станции лэстроу, в районе, который населяют, судя по всему, одни наги! Мишель беспомощно оглянулась: ни одного человека, оборотня, демона… Сейчас она, казалось, была бы рада даже джинну! Они не смотрели на неё не мигая. Как и все демоны, джинны питаются эмоциями, но ведь, в конце концов, не кровью! Мишель никогда не было так страшно.

Но вокруг были только наги. Низшие. Много, много нагов. Большинство из них не замечало Мишель, следуя к поездам и выходя из них, спускаясь и поднимаясь на лифтах и эскалаторах… Но были и такие, кто не сводил глаз.

И от этих взглядов становилось муторно и липко внутри.

— Торчок? — вслед за вопросом последовало прикосновение к плечу. Благодаря этому роскошному платью на бретелях, пальцы нага прошлись по обнажённой коже.

Мишель шарахнулась от бледного нага с длинными спутанными волосами. От него пахло свежескошенной травой и дымом.

Словно не замечая реакции Мишель, он сделал шаг к ней.

Она отступила и уперлась спиной во что-то мягкое.

С визгом отскочила от другого нага, выше и шире в плечах, в кожаной куртке и браслетах с шипами.

— Забавляешься, пугая человечек? — спросил тот товарища, и в голосе его, несмотря на расхлябанность, прозвучал упрёк. Сердце Мишель заколотилось, как бешенное. Она искала возможность прошмыгнуть мимо этих двоих, но за спиной двинулся поезд, а мимо шествовали наги, причем некоторые — в истинном обличье. От вида змеящихся по мраморной плитке хвостов Мишель замутило.

— Да ладно тебе, зачем ещё она здесь. Она же торчок, — уверенно проговорил первый и снова протянул к ней руку.

— Не смей! — выкрикнула Мишель, сбрасывая его руку с плеча. — Не трогай меня!

— Нет, — сказал второй. — Она не из этих. Ну что, идём, наконец, или будешь гонять по платформе человечек?

— Погоняешь тут, — пробурчал первый. — Хотя не помешало бы. Для разнообразия.

Но второй уже увлёк его во вновь прибывший поезд и Мишель почувствовала, как дрожат коленки. И тут же отвесила себе мысленную оплеуху.

Если стоять здесь, как пугало, только привлечёшь внимание. Мысленно перекрестившись, она направилась к эскалатору, над которым мигало разноцветными буквами табло. Ей нужно как можно скорее выбираться отсюда… И для этого нужно понять, где она находится и на какой поезд садиться. Ревела она от силы час, не больше. Значит, не успела бы глубоко заехать в опасный район.

И не стоит размышлять, что имел ввиду наг, назвавший её торчком. То ли то, что наркоманы приходят сюда и продают глоток своей крови за дозу, то ли то, что ее приняли за ту, что подсела на «поцелуй смерти». Заури рассказывала о таких, а Мишель ещё не знала, верить подруге или нет.

Хуже всего было смотреть на змеящиеся по полу хвосты и стараться не наступить ни на один из них. Наги явно понимали замешательство рыжей человечки и специально издевались, стараясь в последний миг скользнуть хвостом под ногу Мишель.

Не так давно один из одногрупников рассказывал анекдот про найденного в районе нагов человека. С укусами на шее, запястьях, локтях… Выпитого досуха. Как того нашли федералы и после беглого осмотра вынесли вердикт:

— Какое зверское самоубийство!

Тогда это касалось смешным. Сейчас больше хотелось плакать.

Определившись с направлением, которое избавит её от пристального немигающего внимания и вывезет из этого страшного места, Мишель двинулась по одному из тоннелей.

Главное, не смотреть по сторонам, не встречаться с ними глазами и не наступать на хвосты…

Когда двери распахнулись навстречу, а в лицо ударила упругая волна свежего воздуха, Мишель чуть не застонала в голос. Где же она ошиблась? Как она могла оказаться на улице, вместо того, чтобы перейти на другую ветку?!

Она хотела было сунуться назад, но поток нагов буквально вынес ее на проспект. Следовало как-то обойти это всё и вернуться обратно в лэстроу, но как это сделать, когда колени буквально подкашиваются от страха?

Наги, наги, одни наги…

Мишель чувствовала себя птицей в западне или, скорее, мышью, угодившей в серпентарий… Было страшно до одури, до тупости, до немеющих пальцев на руках и непослушных, подкашивающихся ног, до спотыкания…

У неё не хватило силы заорать, когда на запястье сомкнулись холодные пальцы. Точнее, рот открылся, но, как бывает в кошмарном сне, из него не раздалось ни звука.

Мир зарябил, качнулся, воздуха стало предательски мало.

Затем щёку обожгло, словно сквозь толщу воды раздался звук шлепка.

— Эй! Не вздумай терять сознание, человечка! — прозвучал над ухом женский голос. — Не отобьёмся.

Мишель поморгала, пытаясь сфокусироваться на тёмном, расплывчатом пятне: источнике голоса, и это удалось.

Перед ней стояла женщина. Нагини, или правильно сказать нага, потому что она явно была из низших. По сравнению с королевскими нагами у них грубее черты лица и сами они ниже ростом и больше с виду походят на змей.

Нага, что по-прежнему держала Мишель за руку, хмуро спросила:

— Тебе лучше?

По человеческим меркам ей было больше сорока, но спина прямая, фигура худощава и подтянута, волосы убраны в узел на затылке.

Мишель закивала и поспешно ответила, понимая, что незнакомке пришлось закатить ей пощёчину, чтобы не дать потерять сознание.

— Спасибо, значительно.

— Ты сдурела, что сюда запёрлась? — беззлобно пробормотала нага и Мишель поспешно закивала. Конечно, сдурела, не иначе. Иначе бы и думать не смела не то, что приезжать сюда, но и покидать «Подиум»… Но было так больно и обидно. Мишель даже подивилась, что находясь здесь, можно сказать, в смертельной опасности, она думает об обиде, которую нанёс ей демон.

Нага тем временем продолжала.

— А за каким демоном припёрлась-то? Ты же не из этих, — и она презрительно сплюнула.

— Заблудилась… Простите, я сейчас же уйду.

Нага хмыкнула.

— Уйдёшь. Пошли.

Покачнувшись, Мишель последовала за женщиной. Цепкие пальцы той сжимали запястье Крепко, не вырвешься.

— А куда мы идём? — вырвалось у Мишель. Она беспомощно обернулась на арку лэстроу.

Нага хмыкнула.

— На поезд тебя посадим. В лэстроу.

Мишель снова обернулась.

Нага проследила её взгляд.

— Там только выход, вход с другой стороны. Пошли, провожу тебя, чтобы не пристал кто. Отморозков хватает. Но ты дорогу сюда забудь, поняла?

Мишель поспешно закивала.

Она не знала, верить ли внезапной спасительнице, которая с каждым шагом уводила её от спасительного лэстроу, или нет. Верить очень хотелось. И вместе с тем Мишель понимала, что каждая её ошибка может оказаться последней.

Мишель не поняла, что случилось потом.

В лицо дохнуло пламенем.

Какой-то сумасшедший порыв ветра оторвал её от наги и отшвырнул в сторону. Сама же нага беспомощно заболталась, приподнятая над землей. Пальцы огненного демона сжимали её горло, в воздухе тошнотворно запахло палёным.

Треснула грубая ткань. Нага трансформировалась в истинную ипостась и в следующий миг оплела змеиным хвостом ноги огненного чудовища, в котором Мишель уже узнала Эрама.

— Крови решила хлебнуть, хвостатая, — прорычало чудовище, удерживающее нагу на весу.

— Нет, Эрам! — закричала Мишель. — Она хотела помочь! — по-крайней мере в это очень хотелось верить…

Несмотря на заведомо неравные силы, нага отчаянно сопротивлялась высшему демону. Ей не удалось опрокинуть его на землю захватом хвоста, руками тоже было не дотянуться, но удары, что принялась раздавать один за другим, хвостом, были, судя по всему, болезненны даже для высшего демона.

Впрочем, тот не собирался ждать и смотреть на сопротивление наги.

Подбросив ту, словно ничего не весила, огненное чудовище перехватило нагу за хвост и принялось раскручивать над головой. Должно быть, чтобы затем приложить о землю. Даже непривычная к реалиям этого мира Мишель поняла, чем это грозит её недавней спасительнице.

Недолго думая, она вскочила на ноги и с криком «Нет, Эрам, не смей!» бросилась на огненное чудовище, подпрыгнув и обхватив его шею сзади.

Она прекрасно помнила, как воняло палёным мясом в лаборатории, помнила, чем завершилась схватка с высшим демоном для тех подонков… Но сейчас был не тот случай, чтобы рассуждать.

Огненное чудовище заревело, стоило глупой рыжей девчонке прыгнуть на него сзади.

В отличие от Мишель, смутно представляющей, что она делает, Эрам прекрасно знал, чем грозит человеку соприкосновение с высшим демоном в боевой трансформе.

В голове у инкуба успел пронестись экспресс мыслекартинок — от лучшего ожогового центра Вилскувера до морга и хранилища криокапсул…

— Пожалуйста, не надо, — проплакала на ухо глупая девчонка. — Она хотела помочь…

А стремительно подчиняющий демоническую ипостась инкуб переживал просто-таки коллапс: он ожидал визг рыжей, вопли от боли…

Труднее всего было повернуться к ней.

Ужас, от того, что сейчас он увидит волдыри по её белоснежной коже, учует запах горелого мяса, парализовал.

И хоть Эрам двигался со скоростью, которую едва уловил бы человеческий глаз, ему казалось, что время остановилось.

Мишель сидела на асфальте, встрёпанная и напуганная.

На коже — ни следа не то, что от ожога, но даже покраснения! За спиной тяжело дышала нагини, которую он не успел приложить как следует об асфальт. Сейчас было не до неё. Сейчас его больше всего волновала рыжая. Она… вправду цела? После того, как кинулась на высшего демона?

Или он просто поехал мозгом и ему это кажется потому что не хочет в это верить?!

— Ты цела?! — он почти орал на неё, бегло ощупывая. Рыжую хотелось задушить, а ещё отшлёпать и отыметь прямо здесь, так, чтобы точно ходить не смогла и дала ему, Эраму де Вуду, к слову, своему хозяину хоть минуту покоя.

Она дрожала под его прикосновениями, а аура искрила такой радостью и восторгом, что придушить её хотелось всё больше. И всё остальное тоже.

— Это ты, Эрам! Ты, — шептала она дрожащими губами. В них хотелось впиться поцелуем, терзать, кусать, до боли, до исступления, до жарких стонов и всхлипов. — Ты такой большой, когда демон. И такой тёплый…

Эрам проглотил ругательство, поперхнувшись. Инкуб в боевой трансформе, высший демон… Тёплый?!

А рыжая, всхлипнув, и, казалась не замечая того, что он практически голый (не считать же одеждой тлеющие обрывки того, что с утра было безупречным костюмом-тройкой от одного из ведущих модельеров), порывисто бросилась на шею, обнимая обеими руками и пробормотала:

— Ты пришёл… Ты всё-таки пришёл.

— Ты за этим, что ли, драпанула? — утробно прорычал демон, сжимая в объятиях ту, которой он прямо сейчас устроил бы такую взбучку, чтобы на всю жизнь запомнила. Поскольку она не отвечала, а только всхлипывала на его плече, опаивая, хитрюга, его внутреннее чудовище небывалой силы благодарностью, инкуб повторил вопрос:

— Значит, ты свалила из «Подиума», проверить, побегу ли я за тобой, конфетка Мими?!

Вместо того, чтобы опровергнуть, она чуть отстранилась, а потом несколько раз поцеловала в щёку. Вид, у него, должно быть, был хмурый и где-то даже оторопевший, но рыжую это не смутило. Продолжая искрить аурой и источать вкуснейшую благодарность, она припала в поцелуе к его губам. Поцеловала нежно, нерешительно, словно боялась, что оттолкнёт (если бы только он мог это сделать!), а потом принялась целовать так, что демоническая сущность возвестила: если Эрам не задерёт ей платье прямо здесь и сейчас, то пускай, в общем, пеняет потом на себя.

Поцелуй был волнительным, лихорадочным, крышесносным! Он пьянил, лихорадил, бурлил раскалённой лавой, лишал воли, заставлял дрожать крупной дрожью. Неистовый, исполненный какого-то животного исступления, он настойчиво звал внутреннего демона, делал его в десятки раз сильнее. Мишель тихонько постанывала от удовольствия и это заставляло утробно рычать, сгребать столь необходимую ему рыжую в охапку, прижимать к себе с такой силой, словно хотел раздавить. До сдавленных стонов, до хруста в костях! И её, похоже, ни капли это не беспокоило. Она с таким жаром терзала в ответ его губы, что дикий, лихорадочный поцелуй давно окрасился вкусом крови, чем стал еще желанней для демона… и, вопреки логике, для самой Мишель.

Он опрокинул её на спину, придерживая одной рукой затылок, второй скользнул под платье, под которым так и не было трусиков, оголяя бедро.

Вместо того, чтобы остановить демона, Мишель отвечала на его ласки с таким жаром, что казалось, вот-вот под ними раскалится асфальт.

Мир словно перестал существовать, стал каким-то далёким и иллюзорным. Настоящими были только объятия до хруста, поцелуи до боли, сплетающиеся тела…

Словно издалека раздался голос.

— Нет, огненные совсем охренели. Мало того, что разгуливают по нашему району, как у себя дома, осмеливаются нападать на наших женщин, а потом ещё трахают своих сучек прямо над мостовой!

На мгновение демон замер.

А в следующий миг уже вскинулся рывком, огненным чудовищем с распахнутыми крыльями.

Наги напали все сразу.

Мишель, оторопело мотающей головой, трудно было сосчитать их, но было ясно, как богинин день, что их не меньше двух десятков. Конечно! Успели собраться за представление, что Мишель с Эрамом тут устроили!

Она тяжело дышала. Какая-то неведомая сила внутри не давала унять внутренний жар, тягучие сладкие спазмы, желание звать своего мужчину! Быть с ним! Какое право эти хвостатые имеют забирать его у неё, набрасываться всей толпой, в то время, как они вот-вот должны были…

На этот раз пощёчины не были мысленные.

Мишель хлестала себя по щекам остервенело, так, что звенело в голове, пока до неё не стал доходить смысл происходящего.

Смысл не спешил, тянулся тоненькой струйкой. Сил на страх или осторожность больше не осталось.

Но, как оказалось, с лихвой осталось на беспокойство. За Эрама.

За битвой демона и нагов Мишель следила с замиранием сердца и дрожащими губами.

То и дело раздавался истошный рев, земля сотрясалась от ударов. Пару раз Мишель ощутимо задели хвостом, что заставило отползти к стене здания за ней и сидеть там, сжавшись в клубок.

Ей хотелось прекратить это, а лучше отмотать время назад, чтобы этого всего не было!

Дура! Ей стоило согласиться на предложение демона, чёрт с ним, с развитием магического дара!

Она хотела его, была одержима им, как, похоже и он ею, так какого чёрта ей ещё нужно!

Мир может катиться к демоновой матери, со всеми своими секретами и тайнами… Ни один даже самый сильный магический дар этого мира не стоит жизни человека. Точнее, демона… Самого необходимого демона в мире…

Видя, как они атакуют его все вместе, вгрызаются клыками в руки, плечи, пытаются достать горло, как сплетаются хвостами и опрокидывают огненного монстра на землю… Мишель вскрикивала и дёргалась, словно били её, а не его. Неужели она потеряет его? Сейчас? Когда, кажется, только поняла, как он нужен ей. Необходим. Похоже, и вправду невозможно противостоять инкубу…

— Шансов у парней никаких, — раздалось рядом хриплое.

Вздрогнув, Мишель обернулась.

Спасительница, на которую напал демон, успела прийти в себя. Она снова была в человеческой ипостаси, вместо плотных брюк на поясе болтались обрывки ткани. Растрёпанная, на лбу наливается шишка, губа рассечена… Но, кажется, серьёзных повреждений нет.

Нервно сглотнув, Мишель выдавила:

— Простите, пожалуйста! Эрам не хотел… Честно! Он испугался за меня и поэтому не разобрался во всём…

Нага хмыкнула, во рту сверкнули иглы клыков, а зрачки вытянулись во всю радужку.

Мишель невольно отшатнулась.

— А ты и в правду дура, — произнесла нага с шипящими интонациями. — Так ничего не поняла? Он спас тебя.

Пока Мишель часто моргала и пыталась понять, что имела ввиду нага (звуки битвы скорости мыслительного процесса не способствовали), та сплюнула на землю, окинула оценивающим взглядом схватку, и снова пробормотала, что нет, мол, как ни крути, шансов никаких. Затем, с трудом поднявшись, побрела прочь.

Вот бы Мишель уверенность наги! Видя, что огненнокрылый демон поднимается всё медленней и медленней, а разбрасывать атакующих его нагов ему всё тяжелее, Мишель плакала в голос. Но, к счастью, наги были измотаны не меньше огненного демона, а может, и больше.

Несколько ударов — и инкуб проложил себе дорогу к Мишель.

Затаив дыхание и молясь про себя, чтобы эта её странная невосприимчивость к пламени инкуба сработала, чудовище подхватило хрупкую фигурку и, взмахнув крыльями, перенеслось вместе с ней к мобилю.

Привычные ремни буквально втянули её в кресло. А вот на шлем, видимо не было времени.

Химера взлетела в воздух под негодование федеральной сирены. Мобиль федералов был обычным, не экспериментальным, как у Эрама, поэтому шансов на погоню у него не было.

Всё же Эрам позволил себе расслабиться только на подлёте к Галдур Магинен.

По дороге ему пришлось на ходу менять трансформу, что было неудобно и болезненно, но мобили, даже экспериментальные, не предназначены для демонических ипостасей… Не говоря уже о том, что ипостаси эти в них элементарно не помещаются.

Прямо на ходу помог Мими справиться со шлемом, чуть не влетел в один из шпилей, но вовремя вывернул.

— Выходи, Мими тысяча и одна неприятность, — сказал он хмуро.

Мишель недоверчиво покосилась на демона, стараясь не бросать взгляд вниз.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Хочешь знать, как я тебя нашёл, причём так быстро? — почти прорычал Эрам. — Чудом. Кажется, кто-то благословлять должен кровный контракт с высшим демоном, как бы дебильно это ни звучало.

Мишель погладила запястье. Эрам кивнул.

— Тебе нужна помощь, — её пальцы нежно коснулись его щеки. — Пойдём. Мне нужно позаботиться о тебе.

У Эрама вырвался нервный смешок.

— Заури совсем не будет против! — заверила Мишель. — Она даже обрадуется, увидев тебя.

Демон хотел выругаться, задать ей взбучку прямо здесь, выставить, наконец, из мобиля и… не мог.

Такая нежность сквозила из её глаз, так соблазнительно она прикусывала нижнюю губку, когда волновалась… Сердце инкуба! Где же ему взять вдосталь терпения на рыжую? Казалось, будь у него хоть безграничный запас, и то будет мало.

— В другой раз, конфетка Мими, — сказал он, накрывая её руку своей. — Мне нужно срочно связаться с адвокатами. И с федералами. Разборки с нагами могут выйти боком.

Мишель чувствовала себя виноватой.

— А почему тогда мы не подождали ту машину с федералами, которая была там?

Демон чуть не застонал в голос.

— Детка, если бы нас взяли в том квартале… Пришлось бы ждать моих адвокатов, возможно даже, долго ждать. Поверь, мало удовольствия сидеть в приёмнике с этими хвостатыми.

Мишель сглотнула. 152e1bc

— Детка, что ещё? — устало спросил демон.

— А мы увидимся сегодня вечером? — спросила Мими и виновато улыбнулась. Затем выдохнула с какой-то странной решимостью: — Хочу отблагодарить тебя за сегодняшнее. И искупить вину.

— Это вряд ли, — весело ответил демон. — Благодарность, которая меня бы устроила, строго оговорена нашим контрактом. Ну, ты идёшь, или отнести тебя в твою комнату на руках? Имей ввиду, появление в обществе обнажённого инкуба не способствует репутации, даже если нас с тобой уже связывает кровный контракт.

— Последний вопрос, — умоляюще попросила Мими и с готовностью пообещала: — Потом уйду, честное слово!

В подтверждение она порывисто прижалась своими губами к его и так же быстро отпрянула.

— Что сообщил тебе брат? — спросила она.

Инкуб, чьё лицо словно засветилось изнутри от этой внезапной ласки, тут же помрачнел.

— Снова выпили нескольких адептов, — нехотя сообщил он. — На этот раз в лаборатории. И снова не удалось никого обнаружить.