Глава 13

Стоило прикоснуться к осколку, по пальцам словно пробежал ток.

— Она заснула. Прелесть моя… доченька… — голос, женский, грудной, Мишель узнала бы из тысячи… что там из тысячи, из миллиона… Именно его она слышала тогда, в межмирье. Когда впервые прикоснулась к осколку…

Она замерла, как громом поражённая и вся превратилась в слух.

Следом за голосом пришла картинка. Призрачная, едва различимая.

Высокая женщина в длинной ночной сорочке склонилась над колыбелью.

— Махаллат, — этот голос, Мишель, кажется, тоже слышала. Но не помнила, где и когда…Сейчас он был неважен, не так важен, как силуэт женщины с длинными рыжими волосами.

Она чувствовала… знала… что видит свою мать. А в колыбельке, над которой та склонилась, должно быть, она…

Мишель растерянно оглядела призрачные стены. Багровый муар с золотым тиснением… Ночники, изображающие бесстыдно сплетённые тела… Какие-то непонятные приспособления вдоль стены. Странный выбор для детской.

Белая, в рюшах, колыбель, смотрелась в этой комнате случайным и неуместным гостем. Белым полевым цветком в оранжерее багряных роз.

— Твоя просьба выполнена, Махаллат, — произнес тот же низкий голос.

Где же Мишель его слышала?..

Она поискала взглядом говорившего.

Он нашёлся сразу же. Развалился на бесстыдных размеров ложе с черными, как ночь, простынями. Полумрак, царивший в комнате, мешал разглядеть его лицо. Но от силуэта мужчины веяло тьмой и опасностью. Мишель порывисто выдохнула и поняла, что именно так чувствует, слышит этого человека женщина по имени Махаллат. Судя по всему, её мать.

— Спасибо… господин.

Прозвучало это глухо и как-то обречённо. У Мишель сдавило сердце. А когда женщина распрямилась и обернулась, в горле стал ком.

Такой горечью были наполнены её глаза, такой безнадёжностью…

— Так покажи, какой ты умеешь быть благодарной, Махаллат, — чеканя слова, произнёс мужчина. — Иди сюда.

Женщина застыла на месте. Лицо помертвело, в считанные секунды на нём не осталось ни кровинки.

— Может, я ошибся, Махаллат? — не предвещающим ничего хорошего голосом проговорил мужчина. — Может, не стоило поддаваться на твои уговоры и возвращать тебе дочь?

Изящная рука женщины непроизвольно коснулась шеи, на глазах выступили слёзы.

— Пожалуйста, господин. Не отбирайте у меня дочь.

Мишель словно сама ощутила удушье, когда рыжеволосая женщина дернула за… ошейник. Украшенный какими-то жёлтыми сверкающими камнями, но… ошейник!

— Демоны тебя дери, Махаллат! Ты знаешь, что если она окажется… такой же, как ты, мне придётся это сделать! Не надо было соглашаться на твои мольбы. С тех пор, как я позволил принести сюда эту демонову колыбель, ты снова артачишься!

— Нет, господин, пожалуйста, прошу! Я всё сделаю, что вы прикажете, я останусь вашей собственностью до конца своих дней, только не отдавайте её… Не позволяйте сделать то же, что и с…

Мишель застонала в голос, когда видение, звук, всё исчезло, а последнее слово потонуло в восторженном щебете Заури.

Русалка не переставала восторгаться содержимым пакетов и свёртков, которые доставили перед приходом подруги.

— Нет, ты только посмотри, и воланы по подолу, последний писк! — восклицала она. — А эта куртка под ракшаси… Она совершенна! Можно померяю?

Мишель кивнула несколько раз невпопад.

Заури вертелась перед зеркалом, меряя её обновки и каждая новая вызывала фонтан восторгов пуще прежнего. Наконец, обернувшись на подругу в очередной раз, поняла, что что-то не так.

— Мишель? — отодвинув коробку с кремовыми лодочками в сторону, русалка уселась рядом. — Видение? Осколок заговорил?

Мишель кивнула с ошарашенным видом.

— А потом замолчал, — сказала она, сжимая его в руке. — Больше не расстанусь с ним ни на минуту.

Она решительно надела цепочку.

Оранжевый осколок засиял на голубой водолазке, словно маленькое солнце.

— Не расставайся, — поддержала её подруга. И тут же прищурилась: — А что нового с Эрамом де Вудом? Ну, кроме того, что он одевает тебя в «Подиуме» и вы разнесли нагам полквартала?

Мишель посмотрела на неё отсутствующим взглядом, словно смотрела сквозь.

Затем несмело погладила осколок.

— Что с тобой? — насторожилась Заури. — Снова видение? Или ты зависла, потому что вспомнила своего инкуба?

Мишель собиралась отшутиться, сказать, что вовсе он не её инкуб и всё такое. Но её словно парализовало.

Она замерла, прислушиваясь к какому-то треску внутри. Так потрескивают дрова в камине или костре. Сноб огненных искр изнутри заставил её вздрогнуть. Мишель ощутила, что что-то неведанное, незнакомое овладевает ею, поднимается с самого дна её души на поверхность.

— Он… мне нужен, Заури, — сказала эта самая незнакомая сила голосом Мишель. — Нужен.

***

Она появилась на крыльце общежития, маленькая, худенькая и сияющая — словно солнце выглянуло из-за туч.

Стоило им встретиться взглядами, лицо её озарила улыбка. Добрая, доверчивая, какая-то родная.

Пальцы демона сжали руль так, что побелели костяшки.

Ты не можешь сделать это, — пронеслось в голове демона. — Не можешь заставить её.

Если он это сделает … демоническая природа возьмёт верх над разумом, и ничто уже её не сдержит.

Он не сможет противостоять собственным желаниям. Унижать, обижать, причинять боль. Как устоять перед искушением увидеть алые полосы на молочно-белой коже? Увидеть дрожащие губы… эти зелёные, как первая листва, глаза, полные слёз?

Увидеть рыжую Мими на коленях, сломленную, послушную?

Природа демона — поглощать. Разрушать. Властвовать. Наслаждаться болью и страданиями жертвы. Её болезненной привязанностью…

Если его внутренний огонь пустит внутри неё ростки… Это будет началом конца.

Мими, солнечно-рыжая Мими станет такая же, как остальные человечки, вступившие в связь с демоном. Фейерверк её радужных эмоций утратит свою остроту, глубину, сменится пресной липкой патокой…

Ему станут в тягость её слёзы, её внимание… Он откупится от неё парой цацок, оплатит обучение в Галдур Магинен, раз уж ей этого так хочется, и… на этом всё…

А может быть ещё хуже, — подсказал внутренний голос. — Её эмоции никуда не денутся, но рыжая просто не простит тебя. У неё есть странная особенность перекрывать доступ к своим эмоциям, и после первого же унижения она закроется навсегда. Будет сверкать, искриться… гореть, дразнить своим внутренним пламенем, вот только тебе достанутся лишь его искры.

Рыжая проворно юркнула на соседнее сиденье и поёрзала, устраиваясь поудобнее, даже не представляя должно быть, насколько желанна.

Сегодня на ней было чёрное коктейльное платье с воланом через правое плечо и юбкой-карандаш, узкой, ниже колен, но с разрезом слева. Простого кроя, без вставок и украшений, оно сидело на ее хрупкой фигурке, как перчатка. Обнажённое плечо притягивало взгляд, звало прикоснуться, ощутить гладкость и нежность кожи, попробовать её на вкус…

Единственным украшением, которое она выбрала, был осколок на цепочке. Жёлтый, словно в нём жило своей жизнью скрытое пламя, он очень подходил к волосам Мими, заставлял изумрудно-зелёные глаза сиять ещё ярче. Простое безыскусное украшение подчеркнуло сдержанную роскошь наряда и Эрам испытал нечто похожее на угрызения совести, когда вспомнил свои слова о некоем нищем монастырском приходе.

Но самое главное — во взгляде рыжей, в её улыбке появилось что-то новое, что заставляло хмуриться самого Эрама и приводило в восторг внутреннего демона.

— Чудесно выглядишь, конфетка Мими, — сказал он, наслаждаясь радостной ответной вспышкой.

Сегодня, в квартале нагов, она сама целовала его, прижимаясь так истово, словно боялась потерять. И вот теперь снова робко потянулась к нему и нежно чмокнула в щёку.

— Спасибо.

Изменился и её голос. Стал чуть ниже, трепетнее… так меняется голос женщины, когда она впервые осознает извечную женскую власть над мужской природой.

От звуков этого голоса по коже пробежала волна мурашек, а чувство распирания внизу заставило пальцы сжаться на руле ещё сильнее.

— Куда мы поедем? — спросила она и улыбнулась.

— А куда бы ты хотела, лакомая? — улыбнулся в ответ демон, чувствуя себя почему-то до крайности глупо.

Рыжая не раздумывала ни секунды.

— К звёздам! — сказала она, тряхнув кудряшками, а потом положила ладонь на руку демона.

— К тем что в небе или тем, что трахаются под наркотой по весёлым домам? — усмехнулся он, стараясь сделать это как можно циничнее, но на рыжую это почему-то должного эффекта не произвело.

Запрокинув рыжую головку, она расхохоталась. Словно золотые колокольчики зазвенели в воздухе.

— Ты не такой плохой, каким пытаешься казаться, — заявила она, лучезарно улыбаясь.

— Что значит, не такой, детка? Я — демон, забыла? Сволочизм у нас в крови.

— Не-а, — возразила эта заноза. — Ты добрый и заботливый. И сильный. Самый сильный в мире.

Пока Эрам, вытаращив глаза на человечку, думал, что ответить на такое, она, подумав, добавила:

— По-крайней мере, самый сильный из всех, кого я встречала. Это точно.

Рыжая, рыжая… Что ж тебе не сиделось в межмирье?

Зачем ты здесь, зачем, как снег на голову, ворвалась в жизнь высшего демона, для которого такие, как ты, не более, чем забавные марионетки? Ведь как бы ты ни хотела, и, главное, как бы он ни хотел… тебе не получить себя обратно, вкусная рыжая Мими… теперь ты принадлежишь ему и только ему. Огненному чудовищу, которое не умеет любить, у которого нет сердца… Он сломает тебя, раздавит и подчинит, он будет дёргать за самые скрытые, самые потаённые струны души, как куклу за ниточки, как многих до тебя. Ему одна дорога — в весёлый дом, туда, куда слетаются сотни мотыльков, которые продают свои крылья по контракту… не тешь себя иллюзиями, не питай надежд… Он не лишит тебя будущего, не похитит твою мечту, он оплатит твоё демоново обучение в магической академии и завалит подарками, которые ему ничего не стоят… Но он заберёт твоё сердце, растопчет его в прах, оно осыплется с его подошв, а он даже не заметит этого. Потому что ему не нужно твоё сердце, твоё обожание, твоя любовь. Только юное упругое тело, только вкусные радужные эмоции… Когда ты рядом, что-то происходит с миром, он начинает наполняться цветом и звуком, он оживает, становится светлым и юным, как твоё лицо. Но ты глупа, как же ты глупа, вкусная рыжая Мими, если думаешь, что сможешь заставить инкуба поверить в то, что так будет всегда. Никто и никогда не утолит извечный голод инкуба, не заполнит собой эту пропасть, эту чёрную дыру у него в груди, которая разрушает всё, к чему он прикасается… ты зря надеешься что-то изменить в порядке, заданном жестокими богами. А ты надеешься изменить, рыжая Мими, я вижу это по огоньку в твоих глазах, слышу по твоему звучанию, вдыхаю, вбираю в себя эту сладкую, эту столь необходимую мне надежду вместе с твоими эмоциями…

— Ну что ж, — инкуб дёрнул уголком рта, но глаза его были серьёзными. — К звёздам, так к звёздам.

***

— О, Эрам, — Мишель не могла и не хотела сдерживать восторженный писк. — Что это?

— Это? — демон не выдержал, видя её восторг, усмехнулся сам. — Звёзды. Ты же сама хотела их увидеть.

Мишель задохнулась от восторга. Завизжав, она бросилась на шею инкубу, клюнула в щёку поцелуем, прижалась, дрожа от радости, отпрянула, снова поцеловала. А потом с непосредственностью ребёнка вырвалась из объятий и снова побежала к телескопу.

— Нет, ты видел это, Эрам? — восторженно восклицала она. — Ты видел, как это красиво?! И близко, Богиня, как же близко! Я… словно там, здесь, ай, неважно, я парю среди звёзд, Эрам, я горю вместе с ними, я — небесный странник, я — планета!

— Ты очевидное-невероятное, — согласился демон.

Всё, что видела Мишель в телескоп, транслировалось на огромный, в стену, экран. С него наблюдать за звёздами удобнее, считал Эрам. И уж точно куда удобнее сидеть вразвалку на широком диване, потягивать дельфийский ром и время от времени помогать его вкусу раскрыться во всю глубину кусочком лайма.

Но рыжая неуёмным маленьким козлёнком скакала вокруг телескопа, время от времени подбегая к демону, чтобы поцеловать его. И в очередной раз чуть не придавить демоническую сущность шквалом вкусной еды. Та, правда, была совсем не против.

Недоумевая, как он вообще дошёл до такой жизни, Эрам де Вуд с удовольствием скользил по хрупкой фигурке взглядом. Она дразнила его своими аппетитными формами, ножкой то и дело мелькающей в разрезе, круглой аппетитной попкой, которую словно нарочно оттопыривала, прогибаясь в спине, когда склонялась к трубе телескопа.

И мир, обычный скучный мир оживал в её присутствии.

Словно это она была носительницей жизни, этого яркого переливающегося пятна, что передвигалось по миру вместе с ней. Словно обладала какой-то удивительной силой оживлять и раскрашивать пространство волшебными невидимыми кистями, наполнять тончайшими симфониями запахов, звуков, ощущений.

Она нужна мне, — думал Эрам с содроганием. — Нужна.

Сердце инкуба! Неужели он влип в человечку?!

Нет, это какое-то наваждение. Конечно, это всё продлится до первого перипихона, до огненных ростков, которые выжгут её изнутри…

— Смотри! — вывел его из размышлений голосок рыжей и чувство распирания в штанах отозвалось ноющей болью. Пора прекращать эти игры!

— Красиво, правда?

На экране разноцветными сполохами сияли звёзды, переливалась космическая пыль, скользили искры метеоритов и комет, а планеты с разноцветными кольцами вокруг были сказочными и таинственными.

Вглядываясь в картинку на экране, Эрама посетило стойкое чувство, словно он уже видел её. Но когда? Где? Ответ был совсем рядом. Стоило бросить взгляд на Мими, демон понял, что такими же радужными сполохами сияет её аура.

— Как должно быть красиво в самом небе, если так красиво на его изнанке, — задумчиво проговорила Мими.

Демон закашлялся. Что?! Он не ослышался? В межмирье, что, ничего не знают о космосе? Быть может, там до сих пор считают, что небо твёрдое, а звёзды прибиты к нему?!

В ответ на его циничный и даже несколько грубоватый тон Мими снова расхохоталась, и смеялась долго и с удовольствием. А потом забралась к нему на колени, и он замер, как бывает, когда у тебя на руках устраивается котёнок и ты боишься спугнуть его.

Но рыжую, похоже, не так-то просто было спугнуть.

Она обвила его шею руками и, глядя в глаза, проговорила:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

А потом прильнула к нему в поцелуе.

Эрам почувствовал странную тяжесть, как тогда, в весёлом доме, когда рыжая умудрилась обездвижить демонические сущности десятка инкубов.

А она отпрянула, и, казалось, не подозревала о том, что с ним происходит.

— Это цитата, понятно? Просто цитата из любимой книги!

Инкуб оторопело помотал головой. Какая ещё цитата? О чём она?

В ответ рыжая нахмурилась, словно недовольная его невнимательностью, а потом принялась рассказывать о некоей шведской писательнице, о замечательных книгах, которые она писала для детей, о каком-то малыше по имени Расмус, который в скором времени в голове инкуба сменился отчего-то некоей малышкой Чёрвен…

— Знаешь, я ничуть не жалею о том, что росла в межмирье, — подвела итог Мими. — Знакомство с книгами Астрид Линдгрен того стоило…

Инкуб сдержанно согласился. Из-за близости Мими ему сложно было сфокусироваться на её словах, куда проще было слушать нежный голос, словно чарующую песню.

— И, согласись, идея об изнанке неба не так уж и плоха! — строго сказала рыжая. — Ведь мы действительно смотрим на него снизу… Кто знает, как бы всё это выглядело, будь мы там, среди этого всего, — и она махнула рукой, только не в сторону экрана, а в сторону трубы телескопа.

Эрам скользнул рукой в вырез её платья и сжал бедро. Мими неосознанно подалась ему навстречу, словно заботясь о том, чтобы ему было удобнее. При этом не переставала смотреть на него по-новому, так, что демон почувствовал, что, кажется, готов на безумие.

— А ты хотела бы увидеть это своими глазами, лакомая? — деланно растягивая губы в циничной улыбке, спросил инкуб.

Последующий за этим визг красноречиво показал, что, должно быть, хочет.