Глава 21

Счастливые дни сменяли один другой, сменяясь не менее счастливыми ночами.

Счастье обрушилось на жизнь Мишель, накрыло девятым валом, закрутило, завертело беспокойной стихией, отбрасывая, вымывая из неё всё незначительное и лишнее.

Днём, в Галдур Магинен, важным были только занятия, пробуждающийся точно ото сна, дар, который, несомненно, и не думал останавливаться на изначальном пределе.

Ночи… Ночи принадлежали им одним, и оба понимали, что начатая по нелепой случайности игра обернулась чем-то большим.

Они не говорили об этом, каждый боялся разрушить хрупкое очарование того мира, который принадлежал сейчас только им.

Мишель старалась не думать, что срок контракта когда-нибудь закончится и придётся расстаться с Эрамом, так быстро, словно играючи, похитившим её сердце, взявшим в плен волю, чувства, гордость… тело. Придётся покинуть обжитую и оформленную по её вкусу квартиру в центре Вилскувера, иллюзию того, что то, что между ними… не просто так. Серьёзно.

Эрам надеялся, что его не побеспокоят в ближайшее время с этой чёртовой свадьбой, на которую, он, дурак, дал своё согласие.

Ему не нужна была Нинет, не нужно было клятое место её папаши в сенате, ему ничто не было нужно, кроме рыжей, так внезапно перевернувшей жизнь высшего демона с ног на голову.

Иногда он вспоминал о том, как жил раньше, о весёлых домах, изощрённых и старательных шлюхах, но воспоминания эти были какими-то расплывчатыми, нечёткими, как пиратские версии виртуальной реальности. Не верилось, что всё это происходило с ним, что он жил так, как другие демоны и думал, что жизнь не изменится до конца его дней.

Он думал также о брате. Нет, не каждую минуту и не каждый час, но время от времени, конечно, он думал о Харлее.

Они виделись с тех пор, как брат осмелился коснуться его конкубины. В академии, у отца в офисе, но оба отделывались при встрече общими фразами и темами для разговоров, не касаясь самой болезненной.

Порой инкубу казалось, что он предал брата, семью и вообще собственную демоническую природу, а спустя минуту уже был непоколебимо уверен в собственной правоте.

А ещё ему казалось, что рыжая понимает его… демон её пойми, может, ей рассказывают о нём, о его мыслях и чувствах эти чёртовы вещи, с которыми она умеет разговаривать… А может… не только он залип в неё, как дурак. Может, она тоже каким-то образом чувствует его? Неужели можно что-то чувствовать к тому, кто воспользовался её слабостью и беззащитностью, кто обманом и шантажом вынудил стать его собственностью?

Насколько нелепыми и тягостными для него были чувства человечек (вспомнить ту же чернокожую Ндиди, которая в последние дни изрядно бесила своим обожанием), настолько сейчас инкубу хотелось знать, что его доверчивое рыжее счастье испытывает к нему хотя бы десятую часть того, что питал к ней он.

Впрочем, возможно и она чувствовала его.

Мими никогда не нарушала его тишины в моменты, когда ему необходимо было побыть одному, но каким-то странным образом знала, когда можно, когда пора «извлекать его из пещеры». Она садилась рядом, клала рыжую головку на его плечо, брала за руку… Или с бесстыжей улыбкой избавлялась от трусиков и прочих предметах гардероба…

А однажды она упросила его «поиграть по её правилам».

Правила заключались в том, чтобы лежать, не двигаясь без её на то разрешения.

Инкуб ожидал нежных ласк, уже довольно-таки умелого минета, но Мими в очередной раз умудрилась изумить его.

Она вошла в комнату, затянутая в кожу: топ с глухим воротом и умопомрачительно короткие шортики, покачиваясь на таких высоких каблуках, что когда он смотрел на неё снизу, казалось, что она упирается рыжей макушкой в потолок.

Гибкая, грациозная, как пантера перед прыжком, с зализанными назад волосами, убранными в строгую прическу, с густо накрашенными ресницами и взглядом настоящей искусительницы…

Увидев это само воплощение знойной похоти и греха, инкуб стремительно передумал играть по её правилам. Но рыжая снова провернула этот фокус с обездвиживанием — и Эрам почувствовал, что как тогда, в Тайной комнате, скован по рукам и ногам, в то время как внутреннему демону не было отказано в эмоциях и тот мгновенно потяжелел от целого водопада.

Покачиваясь на каблуках, она встала над ним, широко расставив ноги по сторонам от его лица.

Томно, медленно облизнулась и резким движением расстегнула молнию на шортиках, разъединив их надвое.

Открывшаяся снизу картина заставила задохнуться, буквально вырвала из груди хриплый стон, погнала в бешеной скачке сердце.

— А теперь приласкай меня, Эрам де Вуд, — хриплым от страсти голосом попросила рыжая и принялась медленно садиться, разводя колени в стороны…

С каждым разом их близость становилась глубже, пронзительней, ярче!

Точно пламя, которое с безжалостным равнодушием поглощает всё на своём пути, так и их страсть стремительной огненной бурей поглощала тех, кто угодил в её эпицентр.

***

Днём, в академии, Мишель была самой прилежной адепткой в своей группе.

Преподаватели отмечали её рвение и старания, а также рост, как мага.

Вещи, что бы там ни придумывал Эрам, по-прежнему заговаривали с ней редко, но в их молчании появилась какая-то дружеская тишина, пауза, какая бывает перед интересной беседой.

Дар артефактора настолько редок, насколько дар, например, магического воодушевления. И потому на делающую успехи в магии артефакторики Мишель возлагались такие большие надежды, что её позорная связь с инкубом практически не запятнала её репутации. Да, на неё смотрели, шептались, обсуждали за спиной… но в открытую, как тогда фурии, не действовали и Мишель полагала, что сплетня утратила свежесть и от неё, наконец, отстали.

Декан, магистр Бара, только качал головой, когда изучал отчётность успеваемости младшей артефакторной группы. Адептка Хольде, похоже и вправду нашла какую-то хитрую возможность противостоять высшему демону. Иначе как сумела в рекордный срок подскочить с третьего уровня дара на четвёртый? Ему были прекрасно известны случаи, что для подобного роста многим адептам требовался год, а то и годы.

Словом, декан факультета артефакторики ожидал результатов обследования ауры адептки Хольде с ничуть неменьшим интересом, нежели она сама. Пока официального разрешения на участие адептки в экспедиции, в которую она так рвалась, он не дал, но склонялся к тому, что в этом году, в научной студенческой экспедиции примет участие первокурсница из межмирья. И всё же лучше перестраховаться, углубленно изучив эти странные особенности.

Как бы такой быстрый рост магического дара не вышел симпатичной рыжей девчонке боком…

Не подозревая о тягостных размышлениях декана факультета Артефакторики, Мишель ждала нового срока в две недели с замиранием сердца. В прошлый раз, когда она повторяла обследование у магистра Хольдера, это было после первой ночи с инкубом… И она попросила сделать особенный акцент на развитии её дара.

И вот настал день, когда пришла, наконец, пора идти за результатами к профессору Цицерону, и они с Эрамом следовали за уже знакомой ей беловолосой нагини в кабинет королевского нага.

Эрам, видя, как нервничает его девочка, как дрожат её губы, ободряюще сжимал подрагивающие, холодные, как лёд пальчики и взглядом показывал, что он с ней, рядом, что защитит её от любой напасти, не то что от неподобающего внимания нага…

Демон давно всё для себя решил. Он не отпустит её по окончании этого демоного контракта, это выше его сил… Сегодня вечером ему предстоит нелёгкий разговор с родителями, когда он откажется от обязательства, связывающего его с Нинет. Но сначала нужно было успокоить свою девочку, убедиться, что с ней всё в порядке.

Да и узнать результаты обследования ему тоже казалось не лишним. Он впервые встретил человечку, которая не выгорала от контакта с демоном, а наоборот, казалось, горела ещё ярче, и порой даже больше него не знала меры в удовольствии…

Кабинет профессора Цицерона встретил Мишель знакомой белизной. Единственным цветным пятном на котором был сам профессор.

Королевский наг поднялся из-за стола, когда они вошли. Приветствуя демона, он смотрел на Мишель со странным выражением.

— Наконец-то мы снова встретились, юная леди, — сказал он. — Я ждал вас

От этого его «снова», от этого «ждал» сердце Мишель бросилось вскачь испуганным зайцем. Узнал!

Должно быть, демону тоже не пришлось это по вкусу, потому что профессор поспешно замахал на них обоих руками.

— Поверьте, мне нет никакого дело до ваших секретов и вашей конфиденциальности! Но я знал, с того самого памятного нам всем дня, то есть ночи (инкуб сжал зубы, а Мишель покраснела ещё гуще), что однажды вы переступите порог этого кабинета.

Предупреждающе погладив сжавшиеся в кулак пальцы демона, Мишель тихо спросила:

— Но почему? Откуда вы знали, что я приду?

Вместо ответа их поманили за собой, где за лабораторией оказался ещё один кабинет, усадили на удобный диван, предложили чай или кофе.

Поза демона, который расположился на диване, напоминала готового к прыжку хищника или сжатую пружину, что вот-вот разожмётся.

Мишель краснела и бледнела, не замечая, как горячий ароматный чай обжигает рот. Она выжидающе смотрела на профессора, а тот, как назло, не спешил.

Расположив над столом пространственные схемы и графики, в которых ни Мишель, ни Эрам ничего не смыслили, он пробормотал:

— Потому что ещё там, в Тайной комнате, я узнал вас. Я имею ввиду, узнал, кто вы. И вполне ожидаемо, что рано или поздно, мы бы встретились с вами в приватной обстановке, — он предупреждающе поднял ладонь, предупреждая намерение инкуба встать, — я же сказал, мной движет лишь научный интерес.

Демон хмуро посмотрел на него и Мишель поняла, что тот с трудом удерживается от трансформации.

— Конечно, — профессор пожал плечами, обращаясь к Эраму. — Я не могу не реагировать на вашу… хм… спутницу определённым образом, — ему снова пришлось поднять ладонь, словно защищаясь. — Но это, клянусь не моя вина. А её природная особенность.

— К-какая особенность? — вырвалось у Мишель и демон обратился в слух.

— Особенность суккуба, — сказал профессор и сделал торжественный жест в сторону пространственных графиков. — Вы — высший демон, юная леди. И теперь, когда у меня на руках результаты вашего обследования, в этом нет никаких сомнений.

***

Мишель оторопела рассматривала на панели результаты своего обследования. Мотала головой, как щенок, что вылез из воды, снова смотрела на вердикт профессора по высшей демонологии.

Она — суккуб? Высший демон? Но… как такое может быть… Нет, это какая-то ошибка, розыгрыш…

Как назло, рядом не было Эрама и внутри у Мишель перебирала холодными липкими лапками тревога. Шаг за шагом подбираясь ближе к сердцу.

Этим вечером она впервые осталась одна.

Эрам отправился к родителям, как он выразился, для серьёзного разговора. Пообещал вернуться как можно скорее, но честно предупредил, что разговор может затянуться.

— Я познакомлю тебя с ними, Мими, — пообещал он, уходя. — Сначала сообщу им о нас, а потом представлю друг другу. Не бойся. Я с тобой. Я никогда тебя не оставлю. Ты мне веришь?

Мишель верила.

Когда он заговорил о том, что надо заканчивать весь этот цирк с контрактом, внутри у неё всё болезненно сжалось.

Неужели… так быстро. Она уже надоела ему?

— Глупая, — сказал демон и поцеловал её в нос. — Ни одна сила не сделает так, чтобы ты мне надоела. Не сможет нас разлучить… Если ты не против.

О да, определённо, она-то была не против. Именно поэтому попросила его подождать с разрыванием контракта. В прошлую ночь ещё двух адептов нашли выпитыми арахнидами, и хоть теперь подозрение не падало на неё, всё равно было страшно.

Эрам согласился с её доводами. Действительно, стоит подождать, пока он не докопается до того, кто имеет зуб на его вкусную девочку. Но потом… Потом у неё будет всё, чего она заслуживает, он даже встанет перед ней на одно колено и произнесёт именно те слова, которые, если верить книгам и фильмам, мечтает услышать каждая девушка.

Тонкие пальчики легли на его губы.

— Потом, — попросила Мими. — Не хочу портить этот момент заранее, зная, что ты скажешь…

— Я скоро вернусь, — пообещал Эрам и уехал.

Какое-то время Мишель ходила из комнаты в комнату, пила на кухне чай, пыталась смотреть какой-нибудь фильм или почитать книгу… не выходило. Снова и снова она вспоминала сегодняшний визит к профессору, сказанное им, смотрела на результаты собственного обследования… сжимала осколок на груди… и всё больше паниковала.

Трель линкофона заставила вздрогнуть, даже вскрикнуть, а затем броситься в соседнюю комнату со всех ног.

— Заури! — повторяла Мишель. — Ну конечно же, мне очень нужна Заури!

Но это оказался Посейдон. Быстро и деловито он сообщил, что ему удалось узнать, где находится портал, и есть проверенная информация, что сегодня можно подобраться к нему. Если Мишель не передумала помогать, он будет ждать её на соседней улице. Они управятся за час. Всего и надо — свести векторные потоки воедино, чтобы арахниды не могли пробираться сквозь него… а потом анонимно сообщить в ректорат. Просто кроме Мишель, мистиков, похоже, в академии нет.

Знал бы тритон, что никакой, оказывается, она не мистик!

Но, правда, согласно заверению профессора, высшим демонам арахниды и вправду не страшны…

Не хотелось покидать дом без ведома Эрама. Идея сохранить это от него в секрете нравилась ей с каждым днём всё меньше. Но с другой стороны, не проще ли действительно обезопасить врата, пока тот, кто имеет к ним доступ, не натворил новых бед… Ожидаемо, что тритон не хочет связываться с федералами, чтобы не подставлять того, кто ему дорог.

— Только бы это была не Заури, — вырвалось у Мишель, когда она уже натягивала куртку в прихожей. Верить в то, что русалка хочет ей зла не хотелось, и вместе с тем Мишель понимала, что в том, что случилось с Заури, есть и её вина, и если вдруг, каким-то чудовищным образом её предположения касаемо Заури окажутся верны… В чём-то она даже сможет понять подругу…

Перед выходом она всё же сняла с шеи осколок и бережно положила его на полку под зеркалом. Она сама не поняла, почему решила оставить артефакт дома. Просто ей показалось, что надо так сделать.

Больше она не раздумывала.

Дорога в Галдур Магинен была тягостная, молчаливая. Посейдон смотрел на дорогу, лавировал скатом между потока других мобилей, хмурился и молчал. Вид у него был решительный и отчаянный одновременно.

Мишель думала, это от того, что он, по его мнению, собирается предать близкого ему… кого? Человека? Русалку?

Саму её не покидало чувство тревоги, и на одном из светофоров она ободряюще сжала руку Посейдона.

— То, что мы делаем, правильно, — сказала она. — Мы должны это остановить. Не должны страдать невинные.

Тритон странно посмотрел на неё и кивнул. А Мишель подумала, что никогда ещё не работала с векторными потоками без контроля кого-нибудь из магистров…

Судя по сказанному тритоном, портал расположен прямо за испытательными площадками, в одной из пещер, со стороны общежитий. Мишель согласилась, что лучшего места для расположения портала и не найти.

— Ты покажешь дорогу? — спросила она, вглядываясь в чёрную пасть пещеры. — Или лучше не стоит рисковать… Ты скажи, куда идти, я сама найду.

Посейдон потряс перед её лицом массивным браслетом.

— На мне амулет, — хмуро сказал он. — Пошли быстрее, я покажу, где это. Но сразу предупреждаю: место не очень аппетитное.

Мишель сглотнула. Об аппетитности места, из которого вылазят сосущие магию твари она думала в последнюю очередь.

Тритон шёл впереди, освещая дорогу фонариком линкофона.

Мишель на подрагивающих коленках шла следом и молилась, чтобы всё получилось. А ещё чтобы вернуться домой до приезда Эрама.

Когда в глаза ударил яркий свет, часто заморгала.

Тут же кто-то шагнул с боков, быстрыми выверенными движениями ей связали руки за спиной, а в рот сунули кляп.

Она сопротивлялась, как дикая кошка, но силы были слишком неравны. От напавших пахло мускусом и тяжёлым парфюмом, который предпочитают оборотни.

Через какое-то время глаза её привыкли к темноте и первое, что она увидела, был тритон, целующий смуглую блондинку. Мишель сразу узнала её. Как же, ведь они учатся в одной академии. Девушка вроде бы из теоретиков, адептка то ли второго, то ли третьего курса. Многие занятия посещает с артефакторами. Поскольку сама теоретик, то есть дар её слишком слабый, на практических дисциплинах часто оказывается в одной с Мишель группе. Как же её? Нинет, кажется.

На удивление не было страшно. Узнать сегодня от профессора, что она — высший демон, а также правду о суккубах и инкубах — вот что было страшно. А сейчас… Эти оборотни и продажный тритон ничего ей не сделают.

Блондинка тем временем оторвалась от тритона и подошла ближе. Её красивое лицо было перекошено от злости, и Мишель ничуть не сомневалась, что причина этой злости кроется в ней, в Мишель. Только что она ей сделала? Но в то же время было легче от того, что это не Заури. Мишель даже стало стыдно за то, что подозревала подругу.

Долго предаваться стыду ей не дали.

Хлесткая пощёчина откинула голову в сторону. Затем последовала вторая, третья.

— Дрянь! Дрянь! Дрянь! Развратная рыжая дрянь! Шлюха! — кричала Нинет, нанося удары. — Как ты посмела связаться с моим женихом?!

Даже в таком незавидном положении Мишель изумилась. Замычав, изумлённо покосилась на тритона. Тот отвёл глаза. Эта ненормальная о нём? Да он ей даром не нужен.

— Не строй из себя дуру, — прошипела Нинет. — Я говорю о моём женихе, Эраме де Вуде. Как ты вообще посмела к нему приблизиться, мерзкая шлюха?

Мир перед Мишель качнулся.

Нинет с перекошенным от злости лицом отчего-то странно наклонилась в сторону, а потом исчезла. Перед глазами закачался каменистый пол пещеры.

— Что с ней? — взвизгнула Нинет, оглянувшись на Посейдона.

— Должно быть, потеряла сознание, — прозвучал, как толщу воды, его голос.

— Нам же лучше.

Нинет вцепилась ей в волосы, поднимая голову и прошипела:

— Не до конца потеряла! А ну-ка, вырубайте эту шваль и в мобиль её. Время — деньги.

Висок пронзило тупой болью и сознание покинуло Мишель окончательно.

***

После довольно тягостного и неприятного семейного разговора Харлей де Вуд покинул гостиную. Марго де Вуд отправилась за сыном. Она была целиком и полностью на его стороне. Как могли её мальчики поссориться из-за конкубины? Эрам с ума сошёл, не иначе! Он ведь даже в детстве никогда для брата игрушек не жалел! И вот нате вам, пожалуйста! Позор на весь высший свет!

Нет, её Харлей, её несчастный обиженный мальчик явно нуждался в утешении.

Проводив мать взглядом, Эрам досадливо поморщился. Хотел окликнуть, но не стал. Новость, которую он привёз, была поважнее этих соплей и притязаний брата, так он считал. Он злился на Харлея, но теперь, узнав истинную природу Мими, девочки, чьи сюрпризы, похоже, никогда не закончатся, злость была не такой сильной.

Это он, Эрам, во всём виноват. А Харлей виноват только в том, что дурак. И в том, что он, Эрам, поспел первым.

Шерлез де Вуд выпустил клуб дыма. Он и бровью не повёл, когда жена хлопнула дверью, а потом снова обернулся к Эраму.

— Это ведь не все новости, верно?

Эрам кивнул. Отец всегда был проницательным. И в отличие от матери, которой важно было лишь как она сама смотрелась в эпицентре событий, Шерлез де Вуд не упускал подробностей. Деталей.

Эрам не стал ходить вокруг да около.

— Я не женюсь на Нинет Рассел, — сказал он, как есть.

Отец кивнул, но не сыну, а как будто своим собственным мыслям. Что-то такое он и предполагал.

— Это из-за твоей конкубины? — сказал он, вложив в этот вопрос столько пренебрежительности, на сколько был способен.

— Она не конкубина, — сказал Эрам, и когда отец поморщился, поспешно добавил: — Это вопрос времени.

— Вот как? — Шерлез де Вуд снова глубоко затянулся и выпустил струю дыма к потолку. — Кто же она.

— Она — моя единственная, — твёрдо сказал Эрам. — Сердце инкуба.

Поскольку отец молчал, проводя языком по зубам, не разжимая губ, добавил:

— Она — суккуб, отец. Высший демон.

На этот раз Шерлез де Вуд молчал долго. Вид у него был, словно решает в уме математическую задачу. Наконец, спросил. Вопрос состоял из одного слова.

— Доказательство?

— Заключение профессора Цицерона, — ответил Эрам и отец кивнул.

Когда он заговорил, глаза полыхнули синим огнём.

— Знаешь ли ты, почему пропали суккубы и почему в наших интересах, чтобы не появлялись?

Эрам сжал челюсти. Да, профессор говорил об этом. Но он принял решение. Он справится!

— Пообещай поговорить с братом и я подумаю, — сухо сказал Шерлез де Вуд. — Правда, подумаю над тем, чтобы твоя конкубина вошла в семью де Вуд. А ещё над тем, как быть с Расселами. Но вы с Харлеем братья, Эрам. И оба — мои наследники. Вы должны решить ваши разногласия. Миром.

Эрам не надеялся, что отец согласится так быстро. И в то же время это было большее, на что он смел рассчитывать.

— Обещаю, — сказал он.

Шерлез де Вуд выразительно посмотрел на дверь и Эрам поднялся.

— Я сделаю это прямо сейчас. Уверен, Харлей поймёт меня.

Шерлез де Вуд подождал, пока за сыном захлопнется дверь.

Затем набрал код на панели.

Когда на позывные ответили, двумя щелчками переслал оппоненту данные по конкубине сына. Они давно ждали своего часа в хранилище. Он до последнего не знал, как поступить. Но сегодняшняя новость расставила точки над i.

С той стороны раздался тихий, безэмоциональный, словно механический голос.

— Принял.

Шерлез снова выдохнул струю табачного дыма.

— Убей девку, — сказал он и отключил связь.

Конец