Глава 17

— Я не знаю, что могу рассказать о ней, — пожав плечами, хриплым голосом говорю я.

С момента отравления прошла неделя. С того момента, как я очнулась — четыре дня. И только сегодня мне наконец-то разрешили не только разговаривать, но и покинуть осточертевшую мне палату.

Естественно, как только командиры убедились в том, что моему здоровью уже ничего не угрожает, а я могу ответить не интересующие их вопросы без каких-то последствий моему здоровью, меня тут же подхватили и потащили на допрос.

— Расскажите нам все, что знаете о… хм, маррэ Арина? — произносит месс Инспад, которого тоже пригласили на мой допрос.

На самом деле здесь было довольно много народу для столь обычного события. Собрался практически весь состав Совета Академии, при этом было заметно, что не все довольны сложившейся компании. Кажется, я успела заинтересовать очень многих.

— Арииина, — тяну я гласную, указывая на правильное произношение, — и, насколько мне известно, она — не маррэ.

Отчасти, было приятно, что меня причислили к благородным. Но скрывать то, что я не отношусь к элите этого мира, я не собиралась. Наоборот, чем меньше лжи я сегодня произнесу, те лучше. К тому же у меня была надежда, что кто-нибудь из заинтересовавшихся мною прекратит поиски, узнав, что я не из благородных.

— Арина — это ее имя, а не ее рода, — уточняю я, — хотя есть у меня подозрения, что и Арина — всего лишь вымысел. Я ведь и правда мало о ней знаю, — произношу я растеряно, разводя руками.

— Все, что знаете, — с нажимом произносит месс Ройман, командир одной из групп. Хьюз тоже здесь — сидит вон, в тени, и хмуро смотрит прямо на меня.

Я знаю, что он хочет поговорить со мной. Впрочем, не он один — Айсен тоже «горит желанием» что-то выяснить. И это несмотря на то, что последние дни они только и делают, что говорят — этих двоих и Лейтана довольно часто вызывают на допросы и пытаются в мельчайших подробностях восстановить событие, что произошло в Сентиорских лесах. И как же я рада, что никто не знает о том, что я являюсь непосредственной участницей того события.

Так вот, эти двое просто оккупировали мою палату, очень настойчиво пытаясь добиться от меня хоть какого-нибудь ответа. Но я, с помощь Дерека, пока умудрялась избегать общества ребят.

Сейчас, после того, как меня выписали, будет сложнее их избегать. А если учесть то, что я даже толком и не знаю, к какой группе принадлежу… В общем, все сложно.

Конечно, был один простой вариант избавиться от их настойчивого внимания — нужно было лишь взять и поговорить с ними. Проблема была в том, что я не хотела. Вот правда, я просто не хотела их видеть.

Вообще, после того, как я очнулась от яда, во мне что-то изменилось. Я просто осознала, что едва не умерла. И это заставило меня вспоминать свою жизнь, свои поступки и переоценивать их.

Забавно, но самым неожиданным, пожалуй, стало то, что я жутко обиделась. Я просто проанализировала поведение своей группы, из слова, действия и поступки и поняла, что я, несмотря на иррациональное чувство вины, ни в чем не виновата.

Зато многое мне открылось с другой стороны. Я словно только после отравления прозрела и наконец-то увидела, что ко мне в группе практически все относились, как… как ко второму сорту. Словно общение со мной было чем-то постыдным. В этой ситуации Дерек и его группа выглядели лучше — они изначально были честны со мной и не скрывали своей неприязни. Так что да, это стало неприятным открытием для меня.

Правда, я очень удивилась, когда осознала, что Хомден — этот тихий, мрачный, неразговорчивый парень был единственным, кто изначально относился ко мне ровно, а затем проявлял некое участие, я бы даже сказала заботу. Но все это было так ненавязчиво, что я этого и не замечала до тех пор, пока не задумалась о своей жизни.

Так что Хомден был единственным, кого я бы выслушала. Более того, я бы и сама не отказалась поговорить с ним, вот только он не просил этого разговора. Видимо, разговоры он оставил на Айсена и Кирсена, а сам ненавязчиво расспрашивал о моем состоянии Дерека — единственного, кого пускали ко мне без вопросов.

Вообще, за эти дни я имела возможность общаться лишь с Дереком, Реем, что спас меня, и целителем, который «официально» был моим спасителем.

Рей был, как всегда, молчалив и невозмутим. Единственное проявление эмоций я заметила, когда от всего сердца отблагодарила его за свое спасение — он сначала удивленно на меня взглянул, а затем слабо кивнул, неуверенно улыбнувшись. А я сделала в памяти пометку, что, когда со всей этой ситуацией будет покончено, я обязательно найду способ отблагодарить того, кто спас меня.

Дерек появлялся в палате дважды за день — рано утром и поздно вечером — остальное время уходило на патрули и тренировки. Так что оборотень, что и в обычной жизни был немногословен, сейчас отделывался скупыми фразами — утром он пытался не заснуть, так как на отдых ребятам давали мало времени, вечером, впрочем, он тоже боролся со сном и усталостью, так как днем их сильно гоняли.

Но даже нескольким новостям, даже незначительным, я была рада, так как Дерек за эти дни стал единственным источником информации. Я даже иногда жалела о том, что ко мне так и не пустили ребят, что рвались в палату в тот день, когда я только что пришла в себя.

Что же касается целителя… О нем я говорить совсем не хотела. Мне даже видеть его было неприятно — настолько сильно он вызывал во мне отвращение и брезгливость. Каждый раз, видя его, я вспоминала все злые слова, что произносил месс Росвел в сторону высших. И я даже отчасти была склонна с ним согласиться — как минимум этот мужчина вызывал во мне желание прибить его, как таракана.

Глупое желание, да и знала я, что, даже если мне и представится возможность, я просто не захочу марать руки об «это».

Возможно, я слегка категорична, но такие люди вызывали во мне отвращение.

Начнем с того, что этот тип присвоил мое спасение себе, хотя многие знали, что он прибыл на зов только тогда, когда все было закончено. Естественно, все благодарности получил тоже он, даже не подумав сообщить остальным о том, что благодарить нужно другого. Более того, узнав, что моим опекуном является месс Росвел, этот чудак попытался намекнуть мне, что был бы совсем не против получить благодарность и от моего опекуна.

Наивный! Да месс Росвел скорее удавится, чем отблагодарит кого-то из высших. В итоге я лишь важно кивнула, пообещав, что подумаю, как это все организовать. Подумать — это же не значит «сделать», верно? А вот Рея действительно нужно будет как-нибудь порадовать.

— Мирсэ Андр?

— Ах, да, извините, задумался, — покачав головой, говорю я, отгоняя лишние мысли прочь, — Арина, да. Я не знаю, кто она по расе. Скорее всего, она человек, но я практически уверен, что она имеет примесь крови высших — есть в ней что-то такое, особенное. Она определенно маг, не самый сильный, конечно, но и не совсем бездарность — пару раз она использовала свою силу при мне.

Что еще?

Светловолосая, сероглазая, невысокая, примерно моего роста. Довольно хороша в физическом плане — было заметно, что тренируется часто, я бы даже предположил, что каждый день.

— Как вы с ней познакомились?

— Можете составить ее краткий психологический портрет?

— Как думаете, какие у нее цели?

— Вы можете предположить, на кого она работает?

Вопросы сыпались один за другим. Иногда я пожимала плечами, показывая, что ответа не знаю, иногда отделывалась парой слов, иногда говорить приходилось по несколько минут.

— Как познакомились? В первый раз столкнулся с ней во время очередного выходного, когда нас выпускали из Академии. Случайно встретились — в оружейной лавке. Мне тогда показалось, что она выбирает кому-то подарок, а я зашел выбрать кинжал для тренировок. Тогда и разговорились. В следующий раз я тоже столкнулся с ней в лавке, тогда я пригласил ее прогуляться. А там и она пригласила к себе, в гости.

Мужчины покивали, понимая, что я подразумеваю под понятием «в гости». Я лишь внутренне усмехнулась — проверку моя легенда должна пройти. Я действительно снимала за небольшую сумму домик практически на окраине города, в тихом, спокойном месте. И заявлялась я туда вместе с «девушкой». А то, что девушка — это всего лишь на всего иллюзия знать остальным необязательно.

Кстати, такое зачастую практиковалось, хоть и не афишировалось. Так как девушек было значительно меньше парней, то дамы были весьма переборчивы. И, при этом, большинство девушек были легкодоступными. Это, конечно, не приветствовалось, но и сильно не порицалось — то, что девушка перед замужеством позволяла себе немного «погулять».

Я этого не понимала и не принимала — но у меня и обстоятельства были другими. Когда и как мне было гулять — я всего-то несколько дней назад нашла способ избавиться от амулета, скрывающего мою внешность.

Да и если бы я имела возможность снимать амулет, я бы все равно не решилась на «погулять» — слишком рискованно, слишком опасно. Я не могла открыться, уж больно высока была вероятность того, что кто-нибудь нашел бы способ этим воспользоваться. Да и не до «погулять» мне было. Я этот домик-то сняла, преследуя сразу несколько целей.

Во-первых, я понимала, что однажды может возникнуть ситуация, когда меня поймают на «знакомстве с Ариной» и тогда мне придется подтверждать как-то свою легенду. Во-вторых, этот домик мог стать для меня эдаким перевалочным пунктом, где я могла пересидеть пару дней. Сейчас, конечно, его использовать будет бессмысленно — слишком многие узнают о его местоположении и искать меня в первую очередь будут там. А в-третьих, я там просто могла отдохнуть. Побыть собой. Принять пенную ванную, выспаться в теплой, мягкой кровати.

Плохо, конечно, что месс Росвел тоже узнал об этом месте — уверена, после этого допроса ко мне возникнут вопросы. Хорошо еще, что дом оформлен на Арину и мне не придется объяснять, откуда у меня появились деньги на такие траты…

Многие вопросы вызывали во мне желание рассмеяться. Радовало, что «держать лицо» я научилась еще давным-давно.

Кстати, кажется, я разочаровала многих — как минимум, практически всех своих учителей. Понимаю, со стороны я выгляжу озабоченным парнем, потерявшим голову от гормонов и которого девица обвела вокруг пальца. Со стороны так и выглядело — даже я была бы уверена, что нашу с Ариной «встречу» явно спланировали и инсценировали. А я, какое разочарование, оказался совсем недалеким и поверил во все это.

Впрочем, глупцами они не были и сразу осознали, что во всей этой истории есть смущающие их детали. Например, почему именно я? Я, конечно, не самый плохой воин, но это в перспективе. У меня не было ни гроша за спиной. Рассказать об Академии я ничего бы не смог — перед началом обучения все мы давали клятву, что не раскроем тайны. Да и не было никаких особых тайн в Академии. Об мессе Росвеле я тоже ничего не мог бы рассказать — ему я тоже в свое время приносила такую клятву.

Я, конечно, знала, что ее можно обойти, но остальные-то были уверены в том, что нет. Так что я, с какой стороны не посмотри, ничем не выделялся. Поэтому было решено, что меня в ближайшее время вызовут на допрос еще раз, а пока обученные люди попытаются что-нибудь разузнать об этой Арине. Ну и обо мне — ведь зачем-то же я кому-то понадобился.

Мне, конечно, никто обо всем этом напрямую не сказал. Ни о том, что во мне разочаровались, ни о том, что меня явно использовали или собирались использовать, ни о том, что обо мне сейчас постараются узнать все, что возможно. Но, мред, я и без всяких слов видела, о чем они думают.

Месс Росвел прав — высшие очень сильно недооценивают обычных людей. И однажды это может обойтись им боком.

Я даже выдохнула, когда поняла, о чем думают командиры. Разочаровать я не боялась — ведь те, кто сейчас разочаровался во мне, сильно меня недооценили, а значит, это мое преимущество. О том, что обо мне узнают что-то лишнее, я не волновалась — месс Росвел не позволит копать сильно в ту часть, что как-то связана с ним. Да и вообще сильно копаться в моем прошлом не позволит.

А если у него не хватит авторитета — что ж, это не проблема, ибо мне нечего скрывать. Пусть они и узнают о том времени, когда я была бродягой — ничего страшного. Я не стесняюсь того времени, я даже отчасти горжусь тем, что смогла выжить и остаться самой собой. Да информацию они смогут найти только за последние семь лет. А дальше — ничего. Подозрительно, конечно, но здесь, если у кого-то возникнут неудобные вопросы, ответ может дать месс Росвел.

Когда я оказалась у него и смогла нормально изъяснять свои мысли, я рассказала о том, что ничего о себе не помню. Целитель, кстати, подтвердил возможность амнезии, рассказав, что мне были нанесены серьезные увечья и что я лишь благодаря магии, что держала жизнь в моем теле, до сих пор жива.

Потом месс рассказал мне, что я, вероятнее всего, Эйло Роун — деревенский паренек, который ехал со своими родными на ярмарку и на чей обоз напали разбойники. Тогда никто не выжил, более того, тела некоторых так и не нашли — на запах крови набрела тварь, которая каким-то образом оказалась недалеко от места нападения. По описанию я подходила, а опознать меня было особо некому — деревню ту, кажется, сожгли те же разбойники.

Неясным оставалось только одно — как я очутилась в городе. Но тут все списали на последствия травмы — из-за нее во мне проснулась магия и я, например, могла спонтанно перенестись в любое место. Все это, конечно, было притянуто за уши, но месса Росвела это не волновало — он точно знал о том, что я ничего не могу рассказать о своей жизни до «потери памяти» — а это означало, что я не подосланный враг. Все остальное его не интересовало, и информацию он искал обо мне на всякий случай, чтобы, если вдруг возникнут вопросы, у него уже были готовы ответы.

В общем, после окончания допроса, я расслабилась.

А зря.

Ведь не успела я выйти, как меня тут же подхватил под руку Дерек и решительно повел в сторону.

В лагере вновь царило какое-то ненормальное оживление, и я глубоко вздохнула, уже предчувствуя неприятности.

— Дерек, да куда ты меня ведешь?! Да что случилось-то, объясни мне, наконец!

— Пропали, — тяжело дыша, произнес побледневший оборотень.

— Кто пропал?

— Одна из групп пропала

— В смысле — пропала? Как? Когда? Постой, я же видела на допросе Кирсена. И других командиров, кажется, тоже. Группу ведь не могли отправить командира!

— Я тоже так думал. Но ты же знаешь, что с каждым днем все становится хуже, поэтому сегодня в патруль все же отправили одну группу. Вот только никто из группы в назначенное время в лагерь не вернулся. А пару минут назад пришел «сигнал».

«Сигнал». Что-то вроде нашего земного «SOS».

Плохо. Очень, очень плохо.

Сигнал был действительно сигналом о беде, что подавали лишь в крайнем случае. В случае реальной опасности.

Я плохо разбиралась в том, как это работает. На самом деле, я вообще была не сильно в артефакторике. Единственное, что я знала — это то, что это были два амулета. Один из них оставался в лагере, другой выдавался командиру группы. В обычном состоянии артефакт был неактивен и не фонил магией, поэтому его разрешали использовать. Чтобы его активировать, нужно было окропить кровью и произнести слово-ключ. И тогда в лагерь, на второй амулет, подавался сигнал о том, что с группой случилась беда.

Эта пара артефактов, правда, стоила очень дорого и изготовить их мог далеко не каждый маг, поэтому эти артефакты ценили и использовали лишь в том случае, если произошла реальная беда.

Нам эти артефакты передали два дня назад. Кто бы мог подумать, что он понадобится так скоро.

— Что за группа, Дерек?

Оборотень молчал, виновато отводя глаза.

— Дерек? Дерек, что за группа отправилась на патруль и не пришла?!

— Это была смешанная группа. Ребята набирались из нескольких групп. Мои, к счастью, не пошли, а вот…

— Кто? — хриплым голосом спросила я, прижимая ладонь к горлу. На мгновение показалось, что я не могу дышать.

Дерек вновь отвел глаза, и мне безумно сильно захотелось в это мгновение ударить его чем-нибудь тяжелым.

— Кто, Дерек? Кто из моих?

— Все, Андр. Вся твоя группа.