Глава 22

— Нас было трое — Алика, Атенша и я. Сестры были рождены в один день, они были отражением друг друга. Я же была младше их, и поэтому отношение ко мне всегда было соответствующее. Они считали, что превосходят меня во всем, относились ко мне свысока, с долей превосходства. Но это не помешало нам создать этот мир. Арион стал моим первым миром. Первым и единственным.

Это сестры создали все, что есть в этом мире. Они привели сюда первых высших, они пустили сюда людей. Они вручили народам магию. А я… я сделала в этом мире лишь две вещи — я вдохнула жизнь, подарила душу этому миру и Арион стал живым. И я была той, кто одарил силой первую Истинную хранительницу.

Но сейчас душа Ариона умирает, а Хранители, что смогли бы защитить этот мир, что хранили бы покой, что одаривали особой магией… они перестали рождаться с тех пор, как мои сестры чуть не уничтожили меня.

Хранители — это мой подарок этому миру. Они обладатели особой магии, магии, что не столько получает, сколько одаривает. И хранителями всегда становились девушки. И уже даже не было важно, к какому народу принадлежала девушка — после того, как я одаривала ее силой, она просто становилась хранительницей — той, что не принадлежала ни к одному народу, но что являлась частью каждого.

— И к чему ты говоришь мне об этом? — устало спросила я, слишком ошарашенная открывшимися перспективами незавидного будущего, чтобы как-то по другом реагировать.

— Твои символы на руках, те, что вспыхивают серебром — знак того, что я выбрала тебя той, кто станет Истинной Хранительницей.

— И это как-то может помочь с закрытием прорыва, верно?

— Не только, но да. Никто уже и не помнит, но давным-давно уже происходило нечто подобное. Наш мир слишком силен, он словно источник для изголодавших богов, чьи миры находятся на грани вымирания. И Арион притягивает своей силой. Поэтому однажды в этом мире уже случались прорывы. И мы с сестрами справились с этим. Но, главное то, что в закрытии прорывов нам помогала Хранительница.

Я до сих пор не понимаю, отчего мои сестры сейчас так беспечны — ведь ситуация в точности повторяет ту, что произошла много веков назад. Они не могли бы этого забыть — такое не забывается. Почему они позволяет произойти сейчас тому, чего они так сильно боялись раньше? Почему они с радостью соглашаются на погибель? Я… я просто не понимаю — ведь это же наше детище! Как можно убить то, во что любовно вкладывал силы на протяжении стольких лет?! Как можно убить то, что ты создал?! Как можно убить свой народ, что верит тебе, что тебе поклоняется, что любит тебя?! Как?

Я молчала, не зная, что на это можно ответить. Впрочем, ответа и не потребовалось — успокоившись, богиня продолжила рассказ.

— Прорыв, да. Я выбрала тебя Истинной Хранительницей, но это не значит, что ты ей уже стала. Я надеялась, что у нас будет больше времени, что я успею подготовить тебя, что инициация произойдет постепенно. На самом деле было бы хорошо, будь у нас хотя бы год — тогда бы все можно было провести… безболезненно. Ты уже чувствовала эту силу — помнишь, у прорыва? Это тогда она вела тебя. Точнее, малая часть той силы. Понимаешь теперь, насколько это огромная мощь?

— А может, можно как-нибудь обойдись без этого?

— Нет, увы, никак. Все это время, что ты в этом мире, я аккуратно готовила тебя. Точнее, твое тело. Ведь не случайно ты находилась столько времени в чужом облике — мне потребовалось несколько лет, чтобы усилить тебя, чтобы тебя просто не разорвало от той мощи, что появляется при инициации.

— Какая… неожиданная новость. А я-то все никак не могла понять, для чего все это. Но почему парень? Почему нельзя было использовать облик другой девушки? Хотя, я, кажется, догадываюсь. Мне нужно было стать сильной, верно? Будь я в облике девушки, я бы никогда не решилась поступить в Академию. Да и никто бы не принял меня. Более того, за столько лет я обязательно встретила бы кого-нибудь, кем я бы увлеклась. Возможно, я бы даже к этому времени вышла замуж. Быть может, у меня бы даже появился ребенок. Да уж, с младенцем особо не повоюешь.

— Я не ошиблась в тебе, — сказала Арша, — я знала, что ты поймешь. Именно поэтому ты здесь. Когда я… когда я впервые осознала себя после тех событий, что произошли так давно, я ужаснулась. Мир не должен был стать таким. Девушки не должны были становиться лишь украшением интерьера. В этом мире практически исчезло понятие любви. Лишь оборотни, да некоторые другие высшие цепляются за истинность. И то, даже для оборотней найти истинную теперь не значит найти любимую. И в этом была отчасти виновата я. Истинные Хранители, которых я одаривала особой магией, держали этот мир в равновесии. Зачастую, именно они помогали найти и обрести истинную пару. Они обладали огромной силой — и эту силу они всегда использовали на благо Ариона.

Но сейчас… сейчас в этом мире нет таких девушек. Каждая из них думает, прежде всего, о своем благополучии. О том, как бы выгоднее продать себя, кому лучше дать согласие на брак. Именно поэтому я, отчаявшись найти хоть кого-то, кто смог бы принять мою силу и воспользоваться ей во благо, стала искать в других мирах. И однажды встретила тебя. Ты умерла, но твоя душа еще держалась, и я решила, что ты — та, кто смог бы помочь Ариону. Именно поэтому ты сейчас и здесь.

— И что теперь?

— Я… понимаешь, при инициации от Хранителя исходит такая сила, что ни у кого не останется сомнений в том, что произошло. Но есть способ всех обмануть — нужно лишь провести инициацию на месте прорыва — тогда сила от его разрушения настолько изменит след, что никто не догадается о том, что произошло.

— Инициация разрушит прорыв?

— Да.

— Так почему ты раньше не провела ее? Провести три инициации — и не останется ни одного прорыва.

— Во-первых, это было опасно. Во-вторых, у меня не было для этого сил. В-третьих, даже в свои лучшие времена я могла проводить инициацию раз в несколько лет. А сейчас, думаю, пройдет не один десяток лет, прежде чем я смогу повторить нечто подобное. Я сильно рискую. Но сейчас не остается никакого другого выхода.

— С инициацией ведь все не так просто, верно? Ты сказала, что сейчас еще рано проводить ее. Почему?

— На самом деле не рано, просто… Я не знаю, как ты отреагируешь на эту силу. Если ее окажется слишком много, она просто сведет тебя с ума.

— Ну вот, и тут меня ожидает сумасшествие. Куда не кинь — всюду клин…

— Если сейчас ничего не предпринять, то после удара ты точно пострадаешь. А так, у тебя есть шанс.

— Да уж, глупо было надеяться на что-то большее. Хорошо, допустим, я согласна на эту мредову инициацию. Но как ты себе это представляешь? Как нам попасть к прорыву?

— Ты ведь не заглядывала в ту шкатулку, что вы прихватили с собой из дома?

— Заглядывала. Там какие-то бумаги.

— А второе дно искать не пробовала?

— Второе дно?

— Да. Ладно, так и быть, скажу — там находятся пять амулетов. Сейчас они не заряжены и тебе придется их напитать своей кровь, смешав с пеплом аршисов.

— Опять проливать кровь, — с тоской произнесла я.

— Увы, придется тебе это пережить. Думаю, это будет не так уж сложно — сложнее тебе будет потом. Так вот, зарядив амулеты, ты должна будешь отдать их пятерым воинам, что будут тебя защищать.

— Что? Подожди-подожди. Пятерым воинам? Да где я найду пятерых воинов, что согласятся пойти со мной к прорыву?

— Думаю, что ты недооцениваешь себя. Если ты хорошо подумаешь, то ты сможешь назвать даже большее количество мужчин, которые согласятся пойти с тобой куда угодна. Особенно если ты будешь просить их как Арина.

— Вот уж точно нет. Не собираюсь я больше ни перед кем раскрываться. Одного Бера мне пока достаточно.

— Увы, но тебе все равно придется показаться им в своем истинном обличии — при инициации амулет тебе будет лишь мешать.

— Хорошо, ладно, я подумаю. Об этом чуть позже. Что за амулеты?

— В теории они должны будут отпугивать тварей.

— В теории?

— Твоя кровь для тварей, как магнит. Я не знаю, насколько сильно их будет тянуть к тебе. Насколько сильна их сопротивляемость. Насколько хватит сил у амулетов. Поэтому, кстати, вы должны держаться как можно ближе друг к другу.

— Весело, — протянула я с печалью.

— Возможно, тебя обрадует то, что на обратном пути тебя вам не придется сражаться с тварями — выплеснувшаяся сила просто убьет тварей на несколько километров.

— Вот только вместо тварей меня будут поджидать командиры, весьма заинтересованные тем, что произошло с прорывом.

— Ничего, думаю, ты что-нибудь придумаешь. В крайнем случае, попросишь помощи у парней — не думаю, что кто-нибудь из них откажется помочь тебе скрыться

— Вот уж сомневаюсь — не станут они нарушать правила, чтобы помочь мне. Впрочем, сейчас это не имеет значение — ведь я даже не знаю, переживу ли инициацию. Кстати говоря, мне что-нибудь будет нужно? Как-нибудь подготовиться?

— Нет. Только следую зову силы — и магия все сделает за тебя. А сейчас тебе пора.

— Нет, подожди, я еще хотела узнать о… — начала говорить я, но серое марево начало темнеет, а в следующую секунду я ощутила себя лежащей на земле.

— Арина! Да приди же в себя!

— Бер? — тихо произнесла я, пытаясь осознать все то, что только что произошло.

— Мред, ты очнулась, — с облегчением выдохнул оборотень, — что произошло? Почему ты неожиданно потеряла сознание? И что это за странные символы, что вспыхнули я твоих руках?

— Сложно объяснить на самом деле, — выдохнула я, — ты же хотел узнать о том, что я делаю возле прорыва? Тебе сейчас предоставляется уникальная возможность увидеть все своими собственными глазами.

— Ты что, имеешь в виду то, что ты…

— Да. Я намереваюсь закрыть прорыв, и как можно скорее. Но мне потребуется твоя помощь. Твоя и еще нескольких ребят. Ну, ты как, согласен?

— Ты безумна… Естественно, я согласен! Что нужно делать?

— Для начала не нужны еще четверо парней, и ты должен будешь их привести, да так, чтобы никто об этом до поры, до времени не узнал. Вот только нам нужно сначала выбраться из этого мредова леса! Долго нам еще нужно идти?

— Да нет, мы почти пришли — я уже чувствую, как слабеет граница, защищающая территорию от перемещений. Еще немного — и мы сможем воспользоваться твоим телепортом. Уверена, что сработает?

— Абсолютно.

— Хорошо. А теперь объясни мне подробнее, что я должен буду сделать. А еще скажи, к чему такая срочность?

— Поверь, я расскажу тебе обо всем, но чуть позже. Слишком длинная история. А теперь о том, что ты должен сделать…

***

— Быстрее, Арина, мред, быстрее, мы долго не продержимся, — прокричал Бер, отбрасывая накинувшуюся на него тварь. Их было немного. Пока немного, но даже я, которая сейчас воспринимала ситуацию лишь частью сознания, понимала, что это ненадолго.

Парни уже не могли удерживать амулеты — попробуй удержи раскаленный добела камень. Или не камень — я даже не имела представления, из чего были сделаны эти амулеты. Но на камень точно похоже. Правда, на какой-то странный. Эх, ну, здесь не на что особо было рассчитывать — я всегда была слаба в артефакторике. Потом обязательно спрошу у Хомдена об этих амулетах — он хорошо во всем этом разбирается. Если выживу, конечно.

Наши шансы на счастливый исход таяли с каждым мгновением. Я уже успела пожалеть о том, что втянула ребят в эту самоубийственную затею.

Амулеты раскалились добела, и ребятам пришлось положить их на землю. Теперь наверняка останутся следы — вот магам потом весело будет — поди пойми что это за непонятная штука оставила такой странный след.

Кажется, я думаю не о том.

Кажется, только эти мысли не позволили мне еще сойти с ума.

Недалеко отсюда послышался нехороший треск — словно стадо хемилингов неслось прямо сюда.

Не хемилингов — тварей. И не стадо, а, надеюсь, всего парочка.

Амулеты работали исправно, отгоняя тварей, вот только моя кровь оказалась действительно слишком заманчивой для них. Их желание противоречиво их инстинктам выживания и они буквально сходили с ума от этого. Пока сила амулетов еще сдерживала их, но все мы понимали, что это ненадолго. Поэтому мне действительно стоило поторопиться.

Но, мред, никто не говорил мне, что это будет настолько больно!

Сжав зубы, я сделала пару шагов, стараясь не кричать от раздирающей боли. Нельзя кричать, нельзя — я этим сделаю только хуже. Парни и так на взводе из-за того, что им пришлось потащить меня в такое опасное место, а если они еще и поймут, что прорыв причиняет мне боль… Здесь хватает и тварей, сошедших с ума.

Забавно, конечно, но все нехорошие ситуации, в которые я попадаю, начинаются на удивление хорошо.

Вот и в этот раз мне тоже сначала везло.

С Бером мы вышли из леса довольно быстро, переместились тоже удачно. Правда, место, конечно, оказалось до боли знакомым, я бы даже сказала знаковым — это была та самая поляна, где на нас первый раз было совершено покушение. Первый раз, когда я смогла снять артефакт и принять свой истинный облик. И вот я снова стою здесь, и мне снова предстоит стать собой.

Хорошо еще, что я додумалась попросить у Бера захватить мне одежду — иначе вышел бы полный провал. И как я только не раскрыла себя до этого? Наверное, все потому, что я только-только смогла возвращать себе прежний облик.

Ждать пришлось не так уж долго — до лагеря было не слишком далеко, а учитывая то, что Бер до ребят добирался в своей звериной форме, у него на дорогу туда ушло меньше получаса.

Чтобы вернуться обратно, правда, пришлось потратить почти час. Да и на то, чтобы незаметно выловить ребят и уговорить их на авантюру. Тоже понадобилось время.

В итоге через два часа после того, как Бер ушел, я почувствовала его приближение. И был он явно не один.

А все-таки эта кровная связь — хорошая вещь, потому что только благодаря этой связи я успела вовремя сориентироваться и спрятаться от ребят прежде, чем кто-либо из них заметил меня. А потом по этой связи я позвала Бера — все же перед выходом мне действительно стоило сменить одежду. Правда, сомневаюсь, что я стала выглядеть хоть немного лучше — после того взрыва, что от дома оставил лишь одни щепки, мой внешний вид оставлял желать лучшего.

— В общем, мне пришлось немного отойти от плана, — произнес отвернувшийся Бер, ожидая, пока я переоденусь.

— Что значит «немного отойти»? настороженно спросила я, пытаясь пригладить растрепавшуюся косу. Артефакт я сняла и на всякий случай отдала Беру — уж лучше пусть пока побудет у него.

— Лейтан был сильно ранен, поэтому я не видел смысла его куда-то звать. Шейта я не нашел. Зато меня нашел Дерек, который начал активно напрашиваться в компанию, согласившись выполнить все, о чем ты бы не попросила.

— С чего бы это? Ты точно о том Дереке говоришь? — еще более настороженно поинтересовалась я.

— О том, о том, — со вздохом произнес Бер, — там, понимаешь, такая история… Давай я тебе как-нибудь позже расскажу об этом, хорошо?

— Хорошо, — протянула я, — так в этом и заключается твое «немного отойти от плана»?

— Не совсем. Понимаешь, я знал, что нам нужно спешить, поэтому кое о чем умолчал.

— Бер, ну и где твоя младшая сестренка, которой очень требуется наша помощь? И, может, ты объяснишь, какая именно помощь ей потребовалась? И почему именно здесь?

— Бер! Ты что, не сказал им, что мы собираемся идти уничтожать прорыв?! — воскликнула я.

И только потом до меня дошло, что к парням мы уже вышли. И теперь все они смотрели на меня так, что по спине пробежали мурашки.

— Привет, мальчики, — протянула я, неловко улыбнувшись.

— Ну, вообще-то Дереку я сообщил, что мы пойдем к прорыву.

— Но не сообщил, что ты поведешь туда свою сестру, — зло произнес Дерек, — ты совсем с ума сошел! Как ты можешь подвергать ее опасности!

— Еще один, — на грани слышимости простонал Бер, после чего уже громко добавил, — как же, попробуй ее остановить. Ни у кого из нас… ну, то есть, у меня, это еще не получалось.

— Плохо, значит, старался, — произнес Дерек, при этом глядя почему-то на меня.

— Привет, — повторила я, — меня зовут Арина, я сестра Бера. И да, я собралась идти уничтожать прорыв. И нет, меня все равно никто не сможет остановить. Тем более, я уже один уничтожила. В одиночку. Правда, мальчики? — спросила я у Кирсена и Айсена, которые, кажется, все еще не могли прийти в себя.

— Бер, почему ты не говорил, что у тебя есть сестра? И почему ты не сказал, что ЭТО ОНА — твоя сестра, — простонал Айсен, схватившись за голову.

— Да как-то не заходил об этом разговор, — пожав плечами, произнес Бер.

— А что, какие-то проблемы? И вообще-то, на секундочку, я здесь. Не стоит обращаться ко мне в третьем лице, — возмущенно произнесла я.

Вперед неожиданно вышел Хомден. Внимательно на меня посмотрев, он неожиданно широко улыбнулся и подошел ко мне:

— Меня зовут Хомден. Приятно с вами познакомиться, Арина. Я покорен вами с первой минуты встречи, — бархатным голосом произнес он, после чего, склонившись, подхватил мою руку и прижался к запястью легким поцелуем.

— О-очень приятно, спасибо, — пробормотала я, растеряно хлопая ресницами. Это точно Хомден? Тот самый тихоня Хомден, с которым я знакома вот уже на протяжении пяти лет?

— Ну, Айсен и Кирсен тебе уже знакомы, — пришел мне на выручку Бер, — с Хомденом ты познакомилась, а это Дерек. Впрочем, ты о нем тоже уже знаешь.

— Увы, боюсь, не самое хорошее, — произнес Дерек.

— Да нет, — покачав головой, произнесла я, — не скажу, что слышала только хорошее, но и плохого на самом деле было не так уж много. Впрочем, такое я могу сказать о каждом из вас. А теперь, раз уж мы познакомились, перейдем к моей просьбе…

Стоит ли говорить, что только час меня пытались отговорить от этой затеи. В конце концов, не выдержав, я призналась парням, что он уничтожения прорыва именно сегодня зависит мое психическое состояние минимум. А, возможно, если я не успею уничтожить прорыв за эти сутки, то и вовсе умру. После этого все попытки отговорить меня прекратились.

Удивительно, но парни, даже узнав о том, куда я направляюсь, не передумали помогать мне. Ни один из них даже не взял время на размышления. Бер, отчего-то, совершенно не выглядел удивленным — сказал только, что я еще слишком маленькая, чтобы понимать.

Я? Маленькая? Кажется, кто-то слишком быстро свыкся с мыслью, что он стал братом и теперь пользовался этим вовсю.

Быть может, зря он это сделал? Зря поспешил? Потому что, если он действительно стал воспринимать меня сестрой, то ему будет больно, если я умру.

А сейчас шансы умереть как никогда высоки.

Тумана не было — он исчез, стоило каплям крови упасть на землю и появиться аршисам. Хорошо еще, что парни были слишком заняты и не видели, что мне пришлось исполосовать руки, чтобы развеять туман и вызвать появление как можно большего числа цветков.

Вот только уничтожив туман, я увидела то, что будет еще долго сниться мне в кошмарах.

Прорыв.

Черная клякса, в диаметре около метра, из которой в этот мир попадают твари. Хорошо, что сейчас Хайсе собирает силы и его твари прекратили приходить в этот мир, ожидая нечто грандиозное.

Черная клякса, которая отчего-то вызывала у меня стойкие ассоциации со старинным зеркалом. Вот только зеркало отражало абсолютную, пугающую черноту.

Но хуже всего было то, что эта чернота висела прямо в центре какой-то плиты, в которой я скорее угадала, чем узнала, алтарь.

И как это уничтожить?

«Нужно лечь на него и выпустить в мир всю свою силу», — подсказало что-то внутри.

Лечь? На вот это? Да я даже приблизиться к этой штуковине не могу, меня выворачивает от боли, а чтобы лечь…

Вот только это был единственный способ.

— Арина, — крикнул кто-то из парней, и я поняла, что уже долгое время стою на одном месте.

Нужно двигаться. Нужно сделать шаг.

До чего же я эгоистка! Там из-за меня каждую секунду рискуют парни, давая мне необходимое время, даря мне шанс все изменить, а я не могу сделать этот мредов шаг!

Сделав шаг, ощутила мерзкий запах. Настолько мерзкий, что меня бы наверняка вывернуло наизнанку, если бы я что-то сегодня ела. И если бы мне не было так больно.

Сцепить зубы и дышать через рот — так запах кажется не таким сильным.

Сглотнув подкативший к горлу комок тошноты, я шагнула еще.

Резкая боль прокатилась судорогой по всему телу и я, не удержавшись, падаю на одно колено, чувствуя, как из носа пошла кровь. Металлический привкус на губах неожиданно приглушил запах разложений и я смогла, поднявшись, сделать еще один шаг.

В глазах поплыло, голову прострелила такая боль, что из глаз хлынули слезы. Захотелось домой, к маме, чтобы обняли, чтобы сказали, что все будет хорошо.

Вот только ничего не будет хорошо, пока я не сделаю то, что должна сделать. И к маме я уже никогда не вернусь. Но у меня есть ребята. Есть Бер. И в его объятьях почти так же уютно, как в объятьях матери.

Шатаясь от боли, я сосредотачиваюсь на недавних воспоминаниях, где Бер обнимает меня, и делаю два быстрых, но неимоверно трудных шага. Кажется зря, потому что боль, обрушавшаяся на меня, буквально сбивает с ног.

Но зато я замечаю, что до алтаря осталось всего ничего.

Нужно сделать всего лишь шаг. Всего лишь шаг.

Ладно, шагать не выйдет — слабость такая, что встать я не смогу.

Тогда нужно ползти. Чем не вариант?

Я уже не слышала того, что происходит, а скорее ощущала. Чувствовала, что парням тяжело, что их силы на исходе, но они не собирались сдаваться. Они были готовы отдать жизнь за меня.

И это придает мне сил.

Я аккуратно ползу на коленях, уже не сдерживая стоны боли. Но я все же не кричу — и это даже вызывает гордость. А еще я стараюсь практически не дышать — потому что смрад, что исходит от прорыва, сводит с ума.

Алтарь уже совсем близко. За два шага, пожалуй, я бы смогла преодолеть это расстояние. Вот только я даже уже не могу ползти на коленях — возникает ощущение, что при каждом движении во мне ломаются кости.

Неожиданно перед моими глазами мелькает что-то темное — а я до этого и не осознавала, что смотрю на окружающий мир, словно через пелену.

Проморгавшись, я наконец-то вижу то, что привлекло мое внимание.

Это котенок. Маленький, абсолютно черный котенок, который жалобно тычется мордочкой мне под руку.

Что за еруднда? Бред? Откуда тут котенок?

И только притронувшись к нему, я понимаю, что никакого котенка нет. Это тьма, которая приняла обличие. Это тьма Хомдена, который таким образом пытается мне помочь.

Меня затопила такая горячая волна благодарности, что я не смогла сдержать слез.

Я сильная. Я справлюсь. Мои ребята верят в меня, а значит, я сделаю это, чего бы мне это не стоило.

Подниматься было больно. Даже делать вздохи было больно, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Двигаться не хотелось — хотелось остаться в цветах аршисов, и чтобы больше никто меня не трогал. Хотелось умереть. Умирать не страшно — я уже однажды умирала.

Умирать… грустно и тоскливо.

Я могу умереть.

Но я не могу позволить умереть другим.

Да, пусть я и не переживу этот день — мне уже все равно. Главное сейчас — подняться. Сделать шаг. И лечь на этот мредов алтарь. И тогда, возможно, ребята не умрут сегодня. Тогда, возможно, сегодня не умру и я — но на это мне уже все равно.

Больно, больно, больно. БОЛЬНО!

Руки скользят по цветам, и я понимаю, что они скользкие оттого, что все в крови. Кажется, если я не умру от прорыва или от инициации, то я умру от простой потери крови.

Я встаю.

Делаю шаг.

Второй.

Остался еще один. Но сил уже нет. Я понимаю, что начинаю заваливаться, что сейчас упаду и тогда уже точно не встану. И я делаю последнее, на что я еще способна — при падении я словно бросаюсь вперед и со всей силы падаю на алтарь.

От удара на камень вышибает дух, но я не замечаю этого, потому что боль слишком сильна. Все это уже слишком. Почему я еще не потеряла сознание? Что удерживает меня здесь?

Котенок вновь тычется в руку. Тьма, да. Ребята. Инициация. Арион. Да.

В руке неожиданно материализуется кинжал, а символы вспыхивают так ярко, что это слепит на мгновение.

«Один удар. Лишь один удар — и все будет хорошо. Один удар — и ты станешь свободной. Больше не будет боли. Один удар — и ты сможешь спасти тех, кто так отчаянно сейчас сражается за твою жизнь. Один удар», — шепчет мне уже знакомый голос.

Я перекатываюсь на спину, заношу кинжал и вонзаю его себе под ребра, туда, где бьется сердце.