Глава 16

Ректор Ростовской школы магии. Школьная аллея

Солнце вынырнуло из-за облака, на мгновение ослепив Николая Владимировича. Прищурившись, он передвинулся к краю садовой лавки, таким образом прячась в тени дуба от ярких лучей. Глянул на соседа. Привычно невозмутимый студент-инквизитор сидел с закрытыми глазами. То ли дремал, то ли думал — не разобрать. Но, скорее всего, князь Александр Федорович Меньшиков о чем-то размышлял.

— Твою ж мать! — с чувством ругнулась восемнадцатилетняя княгиня Алайская.

Опытный преподаватель понимающе усмехнулся, смотря, как Мария трясет кистями и растирает уставшие пальцы. А затем она буквально за секунду восстановила разрушившийся конструкт и в очередной раз принялась доводить копию до идеала.

Даже после всего, что сегодня случилось, не сдается. Если так пойдет и дальше, то минут через тридцать княгиня реально справится с заданием. Красивая, умная, с отличным потенциалом, еще и характер волевой. Восхитительная девушка!

Мечтательная улыбка на секунду осветила строгое лицо Николая Владимировича. От переполняющих сознание эмоций в груди сладко защемило.

— Мария Георгиевна Алайская привлекает вас как женщина, — внезапно прозвучал ровный голос инквизитора. Алекс не спрашивал — утверждал.

Застигнутый врасплох ректор едва заметно вздрогнул. О том, что рядом сидит эмпат, он успел забыть. Хотя даже если бы и помнил, что бы это изменило? Закрыться от князя Меньшикова способны лишь единицы: члены императорской семьи да верховный инквизитор. Всем остальным одаренным такое не под силу. Уже на первом курсе студент Александр Меньшиков без особого труда взламывал многоуровневую защиту, а теперь в большинстве случаев он ее и вовсе не замечает. Неприятно, но факт.

— Какие у вас планы насчет Маши? — не меняя интонации поинтересовался Алекс.

Нахмурившись, Николай Владимирович повернулся к эмпату. Тот выглядел как всегда бесстрастным, но в глазах было нечто, не поддающееся идентификации. И разговор Александр затеял, понятное дело, не из праздного любопытства. Но вот что им движет? Поди догадайся.

Ректор отвернулся, положил ногу на ногу и перевел взгляд на Марию. Княгиня не шевелилась и, казалось, даже не дышала, однако внутри беспрестанно меняющей форму оболочки конструкта нить за нитью складывался сложнейший узор.

Николай Владимирович откровенно залюбовался миниатюрной темноволосой девушкой. Сейчас она походила на изящную фарфоровую статуэтку.

— Вы не ответили, — напомнил Меньшиков.

Стоп! А не ревнует ли он?

Князь Нарышкин пристально посмотрел на студента-инквизитора, прекрасно помня, что сам просил его приглядеть за простолюдинкой-самородком Машей Ивановой, которая в итоге оказалась главой княжеского рода Алайских.

На лице Алекса не отражалось ни единой эмоции. Этот двадцатичетырехлетний мужчина контролировал себя бесподобно. И все же догадку стоило проверить.

— А как бы вы поступили на моем месте? — с дежурной улыбкой поинтересовался ректор.

Александр промолчал. Удерживаемая им непроницаемая маска не дрогнула, но взгляд потемнел. Вот и ответ: он бы ее никому не отдал.

Николай Владимирович про себя тяжело вздохнул. Общаться на подобную тему с собственным учеником — точно не предел его мечтаний. Бросив взгляд на работающую княгиню, он с грустью улыбнулся и выдал без утайки:

— Мария действительно мне очень нравится. И как человек, и как женщина. Сейчас она находится в крайне сложной жизненной ситуации, и я искренне хочу ей помочь, а потому сделаю все, что в моих силах. Тем не менее об ухаживаниях за Марией Георгиевной не может идти и речи, хотя я не женат и не помолвлен.

Меньшиков поморщился, демонстрируя отношение к услышанному. Николай Владимирович и сам понимал, как прозвучали его слова для эмпата: говорит одно, а чувства транслирует совсем другие.

Откуда-то прилетевшая бабочка-капустница покружила над головой ректора, деловито уселась на лацкан пиджака. Князь Нарышкин аккуратно подтолкнул бабочку указательным пальцем, побудив испуганно вспорхнуть.

— Мне тридцать девять, Маше восемнадцать. Девочка годится мне в дочери. Большинство мужчин такая огромная разница в возрасте не смущает, напротив, бодрит. Для меня же это серьезное препятствие.

— Ваши эмоции идут вразрез со словами, — вроде бы спокойно заметил Меньшиков, но ректору почудилось, будто температура окружающего воздуха опустилась на несколько градусов.

— И что с того? — парировал Николай Владимирович. — О человеке судят не по словам или эмоциям, но по действиям. Скажите, вы замечали, чтобы я оказывал знаки внимания Марии Георгиевне как мужчина?

На лбу Меньшикова пролегла глубокая складка. Он вновь не ответил, но во взгляде отчетливо читалось: если ты до сих пор ничего не делал, то не значит, что завтра не пойдешь в атаку.

Николай Владимирович потер кончик носа и решительно хлопнул ладонью по колену.

— Давайте начистоту. Я отдаю себе отчет, что не пара для этой чудесной девушки, и не только из-за серьезной разницы в возрасте. Я не нищий, но могу рассчитывать исключительно на зарплату ректора и скромный гонорар от научных работ. Отец меня признал, дал свою фамилию и княжеский титул, но о том, что я родился вне брака, напоминает регулярно. И не он один. Поверьте на слово, даже признанным бастардам живется несладко. Для меня не секрет, что с происхождением родителей Марии не все идеально, но она — урожденная княгиня и глава рода, ее право на титул неоспоримо. Своими ухаживаниями я добавлю ей к уже имеющимся проблемам еще и репутационные. Ну и зачем? Для чего ломать жизнь этой девочке?

Студент-инквизитор положил руку на спинку лавки, задумчиво потер подбородок.

— Выходит, предвидя проблемы, которые могут возникнуть в будущем, вы осознанно отказываетесь от попыток завоевать сердце женщины? Несмотря на то, что она вам очень нравится?

Николай Владимирович кивнул, а после язвительно хмыкнул.

— Но окажись я на вашем месте, то все было бы иначе.

— Поясните.

Ректор поднял голову. Посмотрел на шелестящие кроны деревьев.

— Год назад волею судьбы я побывал в хосписе. Знаете, о чем чаще всего сожалеют люди на смертном одре?

— Боюсь, что нет.

— Они сожалеют, Александр, об утраченных возможностях. О том, что могли бы сделать, но не сделали. — Князь Нарышкин опустил голову и в упор посмотрел на Меньшикова. — Мария из той уникальной породы женщин, ради которых стоит круто менять планы на жизнь. Подумайте об этом на досуге.

— Николай Владимирович, я закончила! — прервал сложный разговор громкий голос княгини Алайской.

— Пойдемте хвалить нашу умницу и красавицу, — произнес ректор, вставая с лавки и пряча обреченный вздох.

Надо же до такого дожить! Он и подумать не мог, что когда-нибудь не просто добровольно откажется от безумно нравящейся женщины, но еще и будет сватать ее другому!

А может, ну его, это благородство?

* * *

Спина задеревенела, запястья онемели, но я справилась: участок асфальта приведен к первоначальному виду. Придраться не к чему.

Гордо приподняв подбородок, посмотрела на подошедшего ректора. Тот быстро оглядел дорожку.

— Вы молодец, Мария. На моей памяти вы второй человек, всего за два с половиной часа освоивший эту сложную технику.

— А кто первый? — не сдержала я любопытства.

— Я.

Ректор подмигнул и обаятельно улыбнулся. Возле уголков его глаз собрались лучики довольно-таки симпатичных морщинок.

— Ты и правда умница, — ледяным тоном похвалил бесшумно подошедший Алекс.

Что это с ним? Переживает из-за Фила? Или еще что-то стряслось, пока я тут вникала в профессию мага-асфальтоукладчика?

Алекс мазнул быстрым взглядом по ректору и огорошил:

— Маша, произошедшее между тобой и людьми князя Ростова снял на мобильный один из студентов и выложил видео в школьный чат. Как понимаю, обозначенного завещания еще не существует. Твой дядя не тот человек, с которым стоит шутить. Сегодня же он наведет справки. Тебе надо поторопиться к нотариусу. Я, разумеется, сопровожу. Это не обсуждается.

Зашибись новость! Хотя, если разобраться, мне даже на пользу, что информация дошла до «любящего» дядюшки в первозданном виде.

— Александр прав, вам необходимо как можно быстрее посетить нотариальную контору, — деловым тоном поддержал Алекса ректор. И вдруг поинтересовался: — Мария, вы уже думали над тем, чем засевать свои пашни?

Думала ли я? Безусловно. И даже знаю, что бы хотела вырастить. Жаль, в душе не чаю, есть ли в этом мире такое растение.

Собравшись с духом, я призналась:

— Рапсом.

— Хм-м. — Николай Владимирович удивленно качнул головой. — Неожиданное решение. Эта сельскохозяйственная культура пользуется повышенным спросом за границей, но у нас пока не популярна. Почему же ваш выбор пал именно на рапс?

— Во-первых, на моих землях есть микрозаводик по изготовлению растительного масла. А если сравнивать с другими культурами, то из рапса выход масла выше. Да и применение рапсового масла обширное: кулинария, медицина, косметология и прочее. — Я умышленно не стала говорить об использовании в технических целях. Вдруг здесь до этого еще не додумались? — Во-вторых, у меня пустует ферма. Жмых и зеленая масса после срезки — отличный корм для скота. К тому же скашивание идет растению на пользу, стимулирует рост и увеличивает урожайность. Итог: рапс практически безотходен и в моей ситуации лучше всего остального.

— Удивительно рациональный подход в столь юном возрасте! Вы меня поражаете, Мария!

В голосе князя Нарышкина звучало неприкрытое восхищение, заставившее мои щеки ощутимо покраснеть. И пусть настоящую меня не назвать юной, мне гораздо больше, чем восемнадцать, искренняя похвала все равно приятна.

— Маш, что по сбыту продукции? — холодно уточнил Алекс.

Блин! Вот умеет он спустить с небес на землю!

С грустным видом развела руками. Сбыт — один из основных моментов, но к нему я еще не подступалась. И, честно признаться, пока не представляю, в какую сторону рыть.

— Поищу инфу, — сухо пообещал инквизитор. — Но прежде надо понять, будет ли толк и стоит ли заморачиваться. Николай Владимирович, у вас есть мысли, как нейтрализовать ядовитость растений, выросших на восстановленных землях?

Затаив дыхание, я с надеждой воззрилась на ректора.