Глава 18

Набирающий трясущимися руками текст нотариус потел и вонял мочой как придверный коврик, помеченный тысячей котов.

Что с ним случилось, я, конечно же, знала: когда Алекс воспользовался своим даром эмпата, мой был активен. И пусть само воздействие отследить не успела, но то, как словно по щелчку пальцев легкая нервозность сменилась диким страхом, — очень даже. Перепугался юрист настолько, что обмочился. Жалела ли я его? Сложный вопрос. С одной стороны — да, а с другой — нет.

Я уже приходила в эту контору, вступала в наследство. Тогда нотариус вел себя вполне профессионально, да и общался любезно. Но сегодня его будто подменили, он явно не желал иметь со мной дел. Почему? Подозреваю, тут подсуетился «любимый» дядюшка. Но мог ли князь Ростов, догадавшись, что мои слова о завещании — блеф, запретить всем нотариусам, практикующим на его земле, работать с княгиней Алайской? Сомнительно. Нет, будь этот юрист частником, то, вероятно, и побоялся бы гнева хозяина Ростовского княжества. Но он-то на службе у империи! Вряд ли князь Ростов имеет право командовать государственными служащими. Скорее всего, тут иная причина, и узнать ее не помешает. Но не раньше, чем мы закончим с документами.

Нотариус рукавом пиджака вытер пот с лица, затравленно глянул в сторону выхода — туда, где стоял инквизитор.

— Снова проблемы с сетью? — бесстрастно уточнил Алекс.

Бледный как мел юрист помотал головой и так быстро застучал по клавиатуре, что я слегка испугалась. А ну как в документах накосячит? В подобном состоянии это раз плюнуть. Вот зачем Александр продолжает его запугивать?

Нахмурившись, обернулась и наткнулась на совершенно безэмоциональный взгляд. Скрестив руки на груди, князь Меньшиков подпирал стену. Высоченный, затянутый в черную униформу — словно и не человек вовсе, а бездушный робот.

Да что с ним творится⁈

В кармане пиликнул телефон, отвлекая от мыслей об Алексе. Достав мобильный, прочла сообщение: названая матушка написала, что усилиями Лукерьи, нагнавшей крестьянок в господский дом, тот приведен в порядок, а переезд уже закончен.

Ого, быстро! Молодцы! Значит, мне нет необходимости возвращаться в дом Степана.

Послышалось жужжание принтера, а затем юрист кашлянул, привлекая мое внимание.

Я вернула телефон обратно в карман и взяла из подрагивающих пальцев нотариуса гербовые бумаги. Придирчиво их прочла. Еще раз. Убедившись, что все правильно, поставила подпись под каждым листом, расписалась в здоровенном талмуде.

Нотариус суетливо засунул мои экземпляры в пластиковую папку, положил ее передо мной.

— Всего доброго, Мария Георгиевна! — скороговоркой выпалил он, вымученно улыбнувшись.

Не торопясь подниматься, я пристально посмотрела на мужчину.

— Почему вы не хотели со мной работать?

— Видел ролик в сети. Тот, где вы отказались идти на встречу с князем Ростовым.

— И что с того?

Нотариус с силой оттянул ворот рубашки, словно та вдруг стала его душить.

— Ваш дядя, — просипел он, испуганно поглядывая на инквизитора, — очень опасный человек.

— Понятно. — Я поднялась. Немного помедлив, холодно уточнила: — Вы же не планируете уничтожать только что составленные документы или вносить в них изменения?

Почувствовала, как позади меня встал инквизитор. Реакция юриста последовала незамедлительно: он резко вжался в спинку кресла, а запах мочи усилился.

— Не планирует, — прозвучал над моей головой спокойный голос.

Даже у меня холодок пробежал между лопаток, а нотариус и вовсе, выпучив глаза, застыл сусликом. Похоже, все, что он сейчас планировал, — это любым способом избежать новой встречи с жутким инквизитором. Наверное, правильно Алекс так сильно его шуганул.

Ну-с, мои дела здесь закончены, пора уходить. Я развернулась. Князь Меньшиков тотчас шагнул назад, намеренно увеличивая дистанцию.

Не поняла… Ему настолько противно находиться рядом со мной? Тогда какого рожна продолжает помогать⁈

Утихшее было раздражение вернулось. Мышцы напряглись, пульс участился.

Алекс подошел к двери, распахнул ее и молча замер у прохода, намекая, что надо покинуть «гостеприимного» нотариуса.

Благодарю великодушно! А то сама бы не догадалась!

Сунула папку с документами под мышку и стремительно вышла из кабинета. Не отреагировав на что-то вякнувшего секретаря, вылетела на улицу, сбежала по ступеням и остановилась, щурясь от яркого полуденного солнца.

Как попасть в хутор? На автобусе дольше, чем на машине. Где тут стоянка такси? У кого бы спросить? Может, пойти на аллею, там выловить прохожего и у него узнать?

— Куда тебе открыть портал? — сухо поинтересовался Алекс.

Да ладно⁈ Все еще не наигрался в рыцаря⁈

— Искренне признательна за заботу, — процедила, не оборачиваясь. — Если тебя не затруднит, то открой, пожалуйста, в хутор Большой Лог. Желательно во двор господского дома.

— Не затруднит, — безэмоционально отозвался князь Меньшиков, и в метре от меня появилась подернутая туманом «дверь».

— Спасибо.

Так и не взглянув на инквизитора, я вошла в портал. Тут же налетел прохладный ветер, взъерошил волосы. Затянутое тучами небо грозило пролиться дождем.

Я думала, что Алекс за мной не пойдет, но ошиблась. Он стоял от меня в каком-то метре: скулы заострившиеся, лицо мраморное, а смотрит так, словно надеется вывернуть душу наизнанку.

Да что за нафиг? Все, с меня хватит!

— Что, мать твою, происходит⁈ Только не надо сказки рассказывать, будто все нормально!

Инквизитор молниеносно очутился рядом. Его зрачки расширились, затопив голубую радужку.

— Совсем не понимаешь? — спросил язвительно.

— Нет! Дура вот такая!

Я уставилась на него с вызовом. Он молчал, но между нами едва ли не искрило. Казалось, еще чуть-чуть, и рванет.

— И правда не понимаешь, — с изумлением прошептал Алекс.

И вдруг обнял так, что захрустели кости. А после с какой-то отчаянной злостью впился в мои губы.

Лаской тут и не пахло. Этим поцелуем он наказывал, но не меня — себя.

— Сволочь! — резанул по ушам пронзительный крик Наташи.

В накрывший нас с инквизитором голубоватый защитный купол что-то с силой врезалось. Разорвав поцелуй, Алекс одним слитным движением запихнул меня к себе за спину.

— Козел похотливый! Хочешь, чтобы она, как и я, в подоле принесла⁈ Ты же мне поклялся! Даром своим поклялся! Урод! Ненавижу!

Я ошарашенно посмотрела на валяющийся в траве электрический чайник и выглянула из-за плеча инквизитора. В этот момент Александр свернул купол и ловко поймал запястья взбешенной хуторянки, до этого барабанившей кулаками по защите, видимо, стремясь набить физиономию «похотливому козлу». Продолжая громко браниться, Наташа затрепыхалась в его руках, безуспешно пытаясь вырваться.

— Хватит! — прозвучал от дома окрик Ефросиньи.

Быстро спустившись по лестнице, целительница забрала у Алекса обессилевшую хуторянку и прижала к себе. Наташа уткнулась ей в грудь, громко разрыдавшись.

— Нашли место, где выяснять отношения, — неодобрительно пробурчала матушка.

Алекс остро глянул на меня, затем — на рыдающую Наташу.

— Может?.. — попробовал он что-то предложить.

— Не может! — оборвала его Ефросинья. — Неужто вы, князь, позабыли, что на ауру беременной целительницы воздействовать опасно? Ничего не выйдет, еще и отдачей накроет.

— Я справлюсь, — попытался настоять инквизитор.

Целительница скептически поморщилась.

— Ступайте-ка вы домой, Александр Федорович. Мы уж тут как-нибудь сами разберемся. После придете.

Алекс покладисто кивнул и отошел. Увидев разворачивающийся портал, я не сдержала облегченного вздоха: его дар никуда не делся, а значит клятва о непокушении на мою девичью честь не сработала. Впрочем, он и не покушался. Совращением меня невинной этот поцелуй уж точно не назвать.

Перед тем как шагнуть в неспешно шевелящееся марево, Александр обернулся, встретился со мной глазами.

— Позвони, когда буду нужен.

Он кривовато усмехнулся и исчез в дымке, а я машинально приложила пальцы к припухшим губам. В голове и на сердце творился полный раздрай.

И вот что на Алекса нашло?

Ох, и как я сразу не поняла! Это же ревность! Его доконала банальная ревность!

Рвано вздохнув, зажмурилась. Нельзя, никак нельзя идти на поводу чувств. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Всхлипывания Наташи вернули к насущным проблемам, и я подошла к обнимающей ее матушке. Ефросинья нежно погладила хуторянку по голове, печально мне улыбнулась.

— У каждой из нас свой инквизитор. К худу или добру, но уж как есть, — заметив мое недоумение, целительница пообещала: — Расскажу. Как знать, вдруг мой опыт поможет тебе не наделать ошибок?

Протяжно скрипнули доски. Я повернула голову и увидела Лукерью, мрачно смотрящую на нас с террасы.

— Надо поговорить, — заявила староста категорично. — Идите-ка под крышу, сейчас дождь начнется.

Развернувшись, Лукерья скрылась в доме.

— Она слышала, что я говорила? И Степка? — прошептала Наташа. На ее заплаканном лице отчетливо проступил испуг.

Ефросинья кивнула.

— Нечего тут стоять. Луша права: скоро дождь начнется, — поторопила она, властно увлекая побледневшую подопечную к входной двери.

Я проводила их взглядом и, шумно выдохнув, подняла упавшую на землю папку с документами, а заодно подобрала несчастный чайник.

* * *

Наталья Лукьяненко

Сердце бешено колотилось о ребра, колени подгибались — уж слишком предстоящий разговор с матерью Степана страшил Наташу. Будь возможность, она бы сбежала, но возможности нет: Ефросинья обнимает за плечи. Да и Маша идет позади.

Так стыдно перед ними, что хочется провалиться под землю. Повела себя как клиническая идиотка. Вот зачем кинулась с кулаками на инквизитора? Зачем орала на него как полоумная? Ладно бы просто ругалась! Так за каким-то лядом вспомнила о своей беременности! А Лукерья — женщина строгая…

Мамочки, как же страшно!

Ефросинья открыла входную дверь, задержалась, пропуская, и Наташа, обреченно зажмурившись, переступила порог.

В холле господского дома пахло гречкой с котлетами: именно их она и готовила, когда увидела подругу с инквизитором.

Взгляд хуторянки метнулся на дверь кухни. Все так же закрыта, да и кому бы ее открывать? Выпрыгнула-то Наталья на террасу через окно! Она как раз решила включить чайник, когда Алекс накинулся на Машу с поцелуями. Так испугалась за подругу, что бросилась ее спасать.

Да уж, хороша спасительница. И Маше ничем не помогла, и о своем грехе растрепала.

Божечка, какой позор! Как людям в глаза смотреть⁈

Сглотнув ком в горле, она повернула направо: Лукерья наверняка у сына. Не решаясь войти, замерла у приоткрытой двери.

Наташа сама выбрала для давнего друга первую от входа комнату: до санузла недалеко и до кухни близко. Тогда это расположение казалось плюсом, а вот теперь…

Послышались шаги: подошли Маша с Ефросиньей. Стоять и дальше было глупо, поэтому хуторянка, подавив желание оглянуться, толкнула дверь и тихо вошла.

Выздоравливающий раненый, естественно, обнаружился в кровати: вставать-то ему пока нельзя. Степан полулежал на подушках, глядя в одну точку на стене. Бледный, на скулах играют желваки, пальцы комкают тонкий плед.

Губы Наташи предательски задрожали. Наверняка он ее презирает. И общаться больше не захочет. Она же падшая.

Шмыгнув носом, хуторянка остановилась в нерешительности. Как ей себя сейчас вести? Что говорить?

Громкий звук заставил вздрогнуть: это Лукерья с усилием захлопнула оконную створку. А после, зачем-то закрыв еще и форточку, староста сердито глянула на Наташу. Не сказав ни слова, властным жестом указала на одиноко стоящий табурет.

Тревога хуторянки переросла в самый натуральный ужас. По спине побежал пот, дыхание перехватило.

Вдруг Мария взяла ее за руку, подвела к дивану и, усадив на мягкое сиденье, села рядом. Наталья, боясь поднять голову, уставилась на свои колени.

Лукерья молча разглядывала девушек, Наташе от страха голос просто-напросто отказал, но и Маша не спешила начинать разговор. Тягучую тишину разбил раздавшийся от входа голос Ефросиньи:

— Луш, ты о чем-то хотела поговорить?

— Хотела. Как не хотеть-то? — подтвердила Лукерья и внезапно рявкнула: — Совсем, девки, из ума выжили⁈ Что за разврат вы тут устроили⁈ Вам мужиков мало⁈ На этом инквизиторе свет клином, что ли, сошелся⁈ Одна от него уже залетела и второй неймется⁈

Шокированная Наталья растерянно захлопала ресницами. Как Лукерья вообще до такого додумалась?

— Ефросинья, а ты-то куда смотрела⁈ — Староста, подбоченясь, зыркнула на целительницу. — А ну как прознают хуторяне, что княгиня Алайская со своей слугой Наташкой одного мужика на двоих делят⁈ Вовек не отмоется! — Лукерья скрестила руки на груди, перевела взгляд на Машу и процедила: — Разочаровали вы меня, Мария Георгиевна. Я уж подумала, настоящая хозяйка у земель появилась, но, видать, ошиблась, плевать вам на хутор. Да и именем своим не шибко дорожите, коль опустились до такого похабства.

Маша плавно откинулась на спинку дивана, закинула ногу за ногу.

— Оригинальные вы сделали выводы, — заметила княгиня ровным тоном, а у Наташи возмущение от несправедливых обвинений затмило все остальные эмоции.

— Тетка Лукерья, что ты такое несешь⁈ — вскочив, выкрикнула она. — Маша только о хуторе и думает! Она чистая и хорошая! И никакого мужика мы с ней не делим! Я понесла вовсе не от этого инквизитора, а от его родного брата! Думала, у нас все по любви, а он надо мной просто поглумился! Так что в меня хоть заплюйтесь, но Машу не смейте трогать! Это я грязная и падшая!

Судорожно всхлипнув, Наталья рухнула обратно на диван, уткнулась лицом в ладони и горько расплакалась.

— В твоем положении вредно нервничать, — мягко укорила Мария, погладив ее по спине, Лукерья же смущенно кашлянула.

— Эвон оно как, — пробормотала она, вернулась к окну и прижалась пышным бедром к подоконнику. Помолчав, словно невзначай уточнила: — Ребятенка оставишь или как?

Наташа села прямо. Скрывая дрожащие пальцы, сцепила руки на коленях.

— Не знаю, — прошептала, глотая слезы. — Ефросинья сказала, что если избавлюсь от дочери, то потом у меня детей никогда не будет. На раздумья — месяц.

— Это почему не будет? — удивилась Лукерья. — Девка ты молодая, здоровая.

— Дар у нее лекарский, поэтому так, — глухо ответил прежде молчащий Степан. — Наташ, выходи за меня. Ребенка призна́ю и относиться стану как к своему.

Решив, что ослышалась, Наталья неверяще посмотрела на него.

— Степ, зачем тебе это? — оторопело уточнила она, поняв, что парень совершенно серьезен.

— Странный вопрос. Друг я тебе или нет? — Он усмехнулся. — Между нами ничего не изменится, об этом не тревожься. Как были друзьями, так и останемся.

— От дурак-то! — всплеснула руками Лукерья. — Ну да ежели бог ума не дал, ничего не поделать. Что скажешь, Наталья?

— Неправильно это все, — помотала головой хуторянка.

— Да я и сама не в восторге, — бросила Лукерья, — но жизнь-то не моя, а ваша. Вам и решать. Коли все так сложилось, попробуйте жить вместе. Может, что и получится у вас, окромя дружбы. Люба ты Степке, и для тебя это не секрет.

Наталья открывала и закрывала рот, но слова не находились. Внутри бушевала буря чувств.

— Соглашайся, — шепнула ей на ухо Мария и резко встала. — Мы с матушкой идем пить чай, — сообщила она во всеуслышание. — Лукерья, вы составите нам компанию?

Староста внимательно посмотрела на потерянную Наташу, затем на своего младшего сына.

— Раз ничего покрепче нет, только чай и остается.

Тяжело вздохнув, она подошла к Ефросинье, взяла ее под локоток и повела на выход из комнаты.

— Мы будем на кухне. Понадобимся — зовите, — предложила княгиня Алайская и удалилась, плотно закрыв за собой дверь.