Глава 24

Из портала я вышла на хоздворе. В курятнике истерично орали перепуганные куры, в полуразвалившемся хлеву жалобно мычала и блеяла живность. Ни криков, ни выстрелов. Слава богу.

Только чего этот «невинно оскорбленный» дегенерат притих? Прикладывается к бутылке? Ружье перезаряжает? Или и то и другое?

Морщась от вони, я торопливо обогнула огромную навозную кучу, пулей промчалась через открытый участок огорода и присела у кустов разросшейся смородины. Всмотрелась в родительский дом Наташи. Зрелище было откровенно удручающее: бревенчатые стены почернели от времени, голубая краска на оконных наличниках облупилась, черепичная крыша заросла мхом, кое-где сильно просела и, скорее всего, протекает.

Мужской руки здесь точно нет.

Наташа упоминала, что у нее шесть младших сестер. Вопрос, о чем думала ее мать, рожая столько детей от ублюдочного мужа, вероятно, и любопытен с точки зрения психологии, но сейчас не актуален. Актуален другой: в какой комнате этот гад держит на мушке свою семью?

Мороз пробежал по коже. Впервые с того момента, как Лукерья принесла весть о беде, мне стало страшно. Что если не справлюсь и пострадают дети? Я же не спецназовец! У меня нет подобного опыта! Куда лезу⁈

За спиной послышался топот. Я резко обернулась и увидела обеих целительниц: пригибаясь, они бежали ко мне. Поискала глазами инквизитора. Тот не обнаружился. Ну и куда он подевался? На разведку пошел?

А может, Алекс сам по-тихому обезвредит злодея? Это было бы идеально! Капец, как боюсь ошибиться!

Посмотрела на добежавших Наташу с Ефросиньей, которые, следуя моему примеру, дружно спрятались за кустами. Встретившись со мной взглядом, подруга облизнула пересохшие губы.

— Какой у тебя план? — прошептала она.

«Пока вообще никакого», — ответила мысленно, а вслух спросила:

— С этой стороны есть вход в дом?

— Нет. Только с улицы. Это очень плохо, да? — По щеке Наташи сбежала слезинка, и подруга быстро смахнула влагу тыльной стороной ладони. — Я в норме. Это нервное. Не обращай внимания.

Эх, надо было ее все же оставить. Ладно, что уж теперь.

Итак, как попасть в дом отсюда? Чисто теоретически можно разбить стекло и залезть, дар ускорения времени мне в помощь. А дальше? Метаться чокнутым зайцем по дому в поисках комнаты, где заперся вооруженный алкаш? Что если он услышит шум и начнет стрелять по дочерям⁈

Легкий ветер донес запах дорогого мужского парфюма, и я повернула голову. Не скрываясь, к нашим кустам уверенной походкой приближался инквизитор.

А вдруг… вдруг все уже закончилось⁈

Глянув на безмолвный дом, я медленно выпрямилась.

— Мужчина с охотничьим ружьем, женщина и шесть девочек возрастом от одиннадцати до трех лет находятся в первой комнате от входной двери, — подойдя, невозмутимо сообщил Алекс. — Она заперта на засов изнутри. Окно в помещении с заложниками одно, выходит на улицу. Стекло выбито, оконный проем перегорожен задней стенкой шкафа. Собравшаяся толпа находится на безопасном расстоянии, экстренная коррекция эмоционального фона людей не требуется. На текущий момент как среди хуторян, так и среди заложников жертв и раненых нет.

Ясно-понятно. Ничего не кончилось, князь Меньшиков действительно ходил в разведку.

Откуда ему известно про толпу и шкаф — без вопросов, но остальное? Неужели светлые маги, кроме всего прочего, способны видеть то, что внутри здания? Надо после спросить.

Стоп! Не о том думаю!

Алекс принес мне важную информацию, а сам ничего не предпринимает. Боится? Бред! Да инквизитор в одиночку обезвредит дюжину агрессивных алкоголиков! Но почему-то же он выбрал позицию активного наблюдателя. Получается… хуторяне ждут конкретно моих действий? Если я, глава княжеского рода, не в состоянии справиться пусть с вооруженным, но неодаренным пьяным мужиком, то стоит ли ко мне относиться всерьез?

Я уже демонстрировала крестьянам свои способности — когда закопала в асфальт этого же идиота и вместе с инквизитором закрыла прорыв, — но одного раза недостаточно. В этом мире без периодической демонстрации силы у меня не будет ни авторитета, ни уважения.

Алекс пока еще рядом. Если что-то пойдет не так — подскажет, подстрахует. Ну, с богом.

Заправив локон за ухо, я обратилась к целительницам:

— Наташа, Ефросинья, идите к хуторянам. Мне нужно знать, о чем говорят люди. Уйдите со двора так, чтобы наш злодей вас случайно не заметил.

Не сводящая с меня настороженных глаз Наташа приоткрыла рот, очевидно, желая что-то спросить. Но, передумав, кивнула, схватила под локоть Ефросинью и повела ее куда-то направо, наверное, к какой-нибудь дыре в заборе. А я, покосившись на бесстрастного инквизитора, пошла по тропинке к фасаду дома.

Через два шага Алекс со мной поравнялся — спокойный как удав, и его вечное хладнокровие начинало подбешивать. Вот почему он промолчал, когда отправила подальше целительниц? Отчего сейчас, наедине, не советует, как лучше поступить? Там же дети в опасности! Ведь если ошибусь — произойдет трагедия! Он не может этого не понимать!

Внезапно до меня дошло со всей ясностью: это другой мир, и я сама выбрала такую жизнь. Послезавтра Алекс уедет, а значит, рассчитывать я смогу только на себя. Хватит, костеря инквизитора, сопли на кулак наматывать! Собралась — и сделала!

Как-то разом успокоившись, я ускорила шаг. К тому же у меня наконец появился план. Сумасбродный, но уж какой есть.

* * *

Князь Меньшиков

Жители хутора Большой Лог предпочитали прятать свои домовладения за высокими добротными заборами. И родительский дом Наташи Лукьяненко был надежно укрыт от чужих глаз таким же забором. Когда-то очень давно. Но со временем деревянное ограждение сгнило и завалилось, а жильцам открылся вид на раскинувшийся невдалеке луг и сельскую дорогу.

На этой дороге и толпились хуторяне. За каких-то пять минут зрителей ощутимо прибыло, самые любопытные уже кучковались на поляне перед домом.

Местоположение Ефросиньи с Натальей Алекс определил безошибочно: те стояли в толпе, но так, чтобы в любую секунду прибежать, если их позовут. Молодцы. Правильное место выбрали.

Князь Меньшиков остановился у металлического столбика, раньше служившего опорой ворот: здесь отчим Натальи его точно не увидит. Но вот для толпы, увы, он был как на ладони. И хуторяне, приметив инквизитора, мгновенно зашевелились, загомонили.

Нет, лишние звуки с той стороны пока не нужны.

Алекс крутанул кистью, и тончайшая, неуловимая обычным зрением пленка полусферой накрыла луг. Теперь хуторяне все слышали, но их разговоры и выкрики сюда больше не долетали.

Так-то лучше.

Беспрестанно считывая эмоциональный фон почти двух сотен людей, Александр непрерывно следил за обстановкой внутри дома. Но при этом и наблюдал за Машей.

Девушка бесшумной тенью промелькнула мимо закрытого шкафом окна, встала под раскидистым дубом и сосредоточилась. Еще несколько минут назад она сомневалась, безумно боялась ошибиться, но сумела взять себя в руки и сейчас демонстрировала отменный самоконтроль. Это было хорошо. Очень хорошо!

Какой у нее план? Создаст земельный кулак, снесет им дверь и вырубит алкаша? Или корнями уберет преграду от окна и спеленает злодея?

Конечно, Александр мог ликвидировать вооруженного преступника прямо сейчас: щелчок пальцев — и душа улетит в мир иной. Но сознательно не вмешивался. В этом мире глава рода не может позволить себе быть слабым. Не князь Меньшиков, а хозяйка земель княгиня Алайская должна решить эту проблему. Маша — взрослая, умная, волевая. Она знает теорию боевой магии. У нее все получится. Ну а если что-то пойдет не так, тогда Алекс и вмешается, чтобы не допустить жертв. Не раньше.

Несмотря на эти мысли, инквизитор все равно не сводил глаз с хрупкой девичьей фигурки и был готов в любой миг уничтожить психею фонтанирующего агрессией мужика. Но увидев над землей беспрестанно меняющий форму конструкт, он остолбенел.

Мария не собиралась пользоваться боевыми техниками. И что она затеяла⁈

* * *

В полной тишине я стояла под деревом и слышала, как громко стучит собственное сердце. На меня издали смотрели хуторяне.

Снова стало страшно. Никогда ведь ничего подобного не делала. Справлюсь ли?

А разве есть варианты?

Пообещав себе, что позже непременно хорошенько пореву, вдохнула полной грудью и сконцентрировалась.

Работать с двумя ветвями дара сразу, как выяснилось опытным путем, крайне сложно. Энергоканалы вибрировали натянутыми до предела струнами, казалось, они того и гляди лопнут. На лбу выступила испарина.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Сила забурлила, кончики пальцев ощутимо нагрелись. Я медленно выдохнула, тщательно осмотрела узлы повисшего в воздухе конструкта. Удостоверившись, что все в порядке, уменьшила его до зернышка и притянула к правой ладони. Перепроверила плетение защитных техник. В норме.

Вдох-выдох. Иду на исходную.

Не переставая следить за дыханием и энергетическими потоками, отошла метров на пять от фасада, встала прямо напротив окна, загороженного шкафом.

Из дома не слышалось ни звука — противоестественная, пугающая тишина. Чем занят этот подонок? Что с детьми?

Быстро глянула на инквизитора. Внешне расслабленный, тот подпирал плечом какую-то железяку, торчащую из земли, и наблюдал за мной словно преподаватель, экзаменующий студента-первокурсника. Он что, меня натаскивает как спецназовца? Другого времени не нашел⁈

В груди булькнуло глухое раздражение, сбивая с правильного настроя, но я задавила неуместные эмоции на корню. Перевела глаза на дом.

Пора.

Замах — и зернышко конструкта сорвалось с ладони. Тут же шкаф с окном и частью сруба растеклись черной жижей вдоль не пострадавшего фундамента. Я перевела дух. Честно признаться, не была уверена, что получится расщепить стену. Но сработало!

Открывшийся вид на убого обставленную комнату совсем не радовал. Бледные от страха девочки испуганно жались друг к другу на кровати, а их зареванная мать стояла на коленях перед нависающим над ней вооруженным мужем. Черт, для моего плана он слишком близко от нее.

Я замерла, буравя взглядом хилую спину алкаша в растянутой майке. Давай, ублюдок, сделай хоть полшага назад!

Внезапно он вскинул руку с ружьем и пошатнулся на нетвердых ногах. В тот же миг я крутанула кистью, сбрасывая защитную технику. Приклад с глухим стуком врезался не в голову женщины, а в нежно-изумрудную стену, разделившую комнату на две части.

Несколько мгновений мужчина пялился на неведомую хренотень, скрывшую от него жену и дочерей. А потом стремительно повернулся и заорал дурниной:

— Убью!

Воздух разорвал выстрел. Где-то заполошно каркнула ворона, а я на миг облегченно прикрыла глаза.

Уф-ф, успела.

Колени мелко затряслись: не каждый день мне стреляют в лицо! Давая себе время успокоиться, я неторопливо осмотрела веер крупной дроби, увязшей в моем энергетическом щите. Свернула защиту и, демонстративно оглядев пунцового от злости мужика с ног до головы, презрительно хмыкнула.

Провокация сработала: отшвырнув ставшее бесполезным ружье, алкаш взревел и бросился на меня.

Ну как бросился? Спрыгнув с фундамента, он запутался в собственных ногах. Распластался на траве, матерясь как сапожник, и попытался подняться, но снова завалился.

Так и не позволив ему встать, я за пару ударов сердца сделала и напитала энергией очередную технику. Из земли взметнулись корни пырея, распяли мерзавца как морскую звезду. Он угрожал порвать всех на лоскуты, бился, стараясь высвободиться из пут. Разумеется, не получалось.

Ну и что с ним делать?

Посмотрела на Алекса. Тот улыбнулся, а в мои уши ввинтился многоголосый шум возбужденной толпы. Осознав, что инквизитор каким-то образом глушил посторонние звуки, усмехнулась. Чего и следовало ожидать: все это время он держал ситуацию под контролем. По всей видимости, решил устроить мне экстремальные «практические занятия». Прав ли? Пока не готова ответить, но понять его могу.

Усталость свинцовой тяжестью разлилась по телу, но я понимала, что расслабляться рано: громко переговариваясь, хуторяне двинулись в нашу сторону. Обреченно повернулась лицом к поврежденному дому.

Мерцающая зеленоватым светом защита все еще надежно укрывала девочек и их мать. Эту «броню» надо снять. Вопрос: когда — сейчас или чуть погодя? Подумав, смежила веки и начала повторно выплетать сложнейший узор универсального конструкта. Детей жить в разрушенном жилье я не оставлю!

На сей раз обошлась без визуальной проекции. Проверив перед мысленным взором ключевые точки плетения, на всякий случай добавила от себя несколько нитей в узор, максимально напитала энергией конструкт и сбросила его с пальцев.

Получилось или нет?

Хотела посмотреть, но, окончательно обессилев, не смогла даже веки поднять.

Справа послышалась мягкая поступь. Алекс.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

Чем это?

Я с трудом разлепила ресницы и потрясенно ими хлопнула. Стена, окно и загораживающий его шкаф вернулись на место — собственно, так и планировалось. Но вот то, что весь дом скинет груз прожитых лет, стало полной неожиданностью.

К освоенной мной профессии мага-асфальтоукладчика добавилась профессия реставратора. С голода точно не помру.

Остался еще один момент.

— Саш, там внутри вторая защита. Сможешь снять? Я почти пустая.

— Сделано, — не подвел Алекс.

Входная дверь распахнулась, и на новое крыльцо выбежала хозяйка дома. На секунду замерла, а затем слетела по ступеням, рухнула на колени возле распятого на земле мужа и принялась лихорадочно ощупывать его голову и тяжело вздымающуюся грудь.

— Феденька, хороший мой, где болит?

В ответ «хороший» обложил жену трехэтажным матом, но та, виновато улыбнувшись, что-то зашептала и принялась гладить его по плечу. До меня донеслось «водка проклятущая», «добрый», «просто пить вредно».

Я смотрела на громадный синяк, «украшающий» ее скулу, на рассеченную бровь, на оторванный рукав дешевого застиранного платья и не понимала, откуда берутся женщины, которые настолько себя не уважают. Ей пьяный муж пять минут назад едва не размозжил череп, а она его жалеет! Что у нее в голове⁈ Это же кошмар наяву! Зачем за таких уродов цепляться⁈ Чтобы… что⁈

Из дома опасливо вышли девочки. Самая старшая — высокая, худенькая как тростинка — держала на руках испуганно хныкающую малышку.

— Мама! А как же мы⁈ На нас тебе совсем плевать⁈

Выкрикнув это со слезами в голосе, девочка сильнее прижала к себе сестру. Мать обернулась, с тоской посмотрела на дочерей, затравленно — на меня.

— Хозяйка, простите Феденьку! — взмолилась она. — Не со зла он, это все водка треклятая! А он тихий, безобидный, слова плохого не скажет!

— Убью! Всех вас, паскуд, порешу! — заглушая речь жены, заорал вовсе горло «безобидный Феденька».

Склонившись над буянящим мужем, женщина вновь начала его поглаживать, успокаивать.

— Маш, нельзя прощать, — тихо, но уверенно произнес инквизитор.

— И не собираюсь. Такой сволочи на моей земле не место.