Глава 29
Повозка остановилась. Я выглянула из-за занавески.
Перед нами стоял покосившийся забор. За забором раскинулся небольшой двор: бедный, но ухоженный.
Дом выглядел просто: стены цвета мокрой глины, крыша из соломы, давно ставшей серой от дождей и времени. Всё говорило: здесь живут бедно.
Во дворе бродили курицы. Под навесом лежали вязанки хвороста, а за домом где-то мычала корова. На верёвке сушилось бельё – грубые серые рубахи.
Жень Хэ помог мне выбраться из повозки, мы подошли к калитке. Она была приоткрыта.
Нам навстречу вышла женщина – крепкая, загорелая, с корзиной в руках. Завидев нас, она остановилась, вскинула руку, прикрывая глаза от солнца. На миг прищурилась, и разглядев нас заметно напряглась. Она быстро поставила корзину на крыльцо, стянула фартук и вытерла руки, как будто боялась запачкать нас. Поклонилась низко, почти до пояса.
– Доброго дня, господа, – осторожно сказала она, опуская глаза. – Простите, если вышла не вовремя. Чем могу быть полезна?
Жэнь Хэ сделал шаг вперёд.
– Мне нужен старик Чэнь. Мне сказали, он живёт здесь.
Женщина вздрогнула, едва услышав имя.
– Чэнь? – переспросила она, будто надеясь, что ослышалась.
На её лице промелькнуло сразу несколько эмоций: страх, растерянность, тревога.
– Он… да. Он здесь. – Она сглотнула. – Он… не всегда понимает, где он. Простите… простите, если он что-то натворил. Я только сегодня с утра ушла в поле, думала, ненадолго… А он, когда остаётся один, бывает… – она осеклась, прикусила губу.
– О, нет-нет. Все в порядке. Мы пришли не за тем, чтобы обвинять вас в чем-то, – попытался было ее успокоить Жень Хэ, но от его слов женщина побледнела еще сильнее.
– Мы держим его в чистоте, кормим вовремя. Но он у него уже слабоумие от старости. – сказала женщина с горечью в голосе, но всё ещё покорно. – Не узнаёт никого. Говорит сам с собой, на палку свою ругается. – Она торопливо заговорила, будто защищаясь. – А я ухаживаю за ним, как велел батюшка. Ведь когда дядя Чэнь в евнухи ушёл, семье большой выкуп за него дали. Год тогда не урожайный был… – она тряхнула головой, словно опомнившись, – Простите, господин… Он точно не сделал ничего дурного? – вырвалось у неё – Я… я провожу вас к нему… если нужно.
Жень Хэ кивнул, и женщина повела нас через двор. Дом был низкий, тесный, с тяжелым запахом – не грязи, но бедности, старости и чего-то сладковато-прелого. Мы прошли в комнату в глубине.
Старик Чэнь сидел на лежанке, прислонившись к стене. Он был маленьким, иссохшим, с мутными глазами. На ногах – старые тапки, на коленях – покрывало. Он что-то бормотал себе под нос и кивал.
– Дядюшка, к тебе пришли… гости, – негромко сказала женщина, наклоняясь ближе. – Видишь? Это господа.
Старик не шевельнулся. Только губы всё ещё шевелились.
– Оставьте нас, – попросил Жень Хэ. – Мы не задержимся. – Он вынул из рукава тонкий мешочек с серебром и протянул женщине. – Это за беспокойство. Я вижу, как непросто вам с ним.
Хозяйка растерялась, но, взяла деньги и поклонившись, быстро вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Жень Хэ сделал шаг вперёд и опустился на корточки перед Чэнем. Я осталась немного позади – было неловко. Когда-то этот человек служил во дворце, а теперь стал тенью. Хотелось поскорее покинуть это место.
– Ты знал наложницу Мей, – негромко сказал Жень Хэ. – Мою мать, ты ей прислуживал, Чэнь. Помнишь? – он говорил очень мягко, – И, может быть, помнишь Аньхуа? Служанку.
Старик будто бы не услышал. Всё ещё что-то шептал себе, перебирая пальцами край покрывала.
Мне хотелось выйти. Просто выйти. Вернуться в повозку, в солнечный день. Какая разница, кем была эта Аньхуа? Я не знаю её. И не хочу знать. Она не моя мать.
– Жэнь Хэ, – сказала я, стараясь говорить спокойно, – Похоже, он и правда ничего не помнит. Мы зря приехали. Давай уедем?
– Прости, – голос Жень Хэ дрогнул, он выглядел виноватым, – Я думал, что нашел зацепку, только зря подарил тебе надежду. Живых свидетелей того времени почти не осталось. Он пока единственный кого удалось разыскать…
Я сделала шаг назад, ближе к двери. Хотелось вдохнуть свежего воздуха.
И тут вдруг… старик Чэнь поднял на меня голову. Потрескавшиеся губы задрожали, глаза вытаращились.
– Ты… – прохрипел он, подняв руку и указав дрожащим пальцем на меня. – Аньхуа, зачем ты пришла сюда?
– Я не она, – испуганно возразила я, – Вы ошиблись.
Но он не услышал. На его лице отразился ужас.
– Я никому не говорил! – вскрикнул он так громко, так что я вздрогнула. – Никому! Никто не знает! Все, кто знал, уже мертвы! А я жив. Потому что умею молчать.
Жень Хэ шагнул к нему.
– Что ты знаешь? Чэнь, о чём ты говоришь?
– Жэнь Хэ, пойдем. Ты же видишь, он не в себе.
– Да, наверное, ты права… – начал третий принц.
– Она сказала – если скажу, меня найдут, меня убьют! – задыхался старик. – Но я молчал! Я молчал! Я ничего… ничего не сказал! Аньхуа, тебе же заплатили.
– Заплатили? – вновь заинтересовался Жэнь Хэ. – Кто? За что? Что с ней случилось?
Чэнь же схватился за голову, закрыл уши руками, зашептал – быстро, сбивчиво:
– Это все благородная супруга Нин. Она ненавидела Мей. Боялась, что если от нее не избавиться, то именно ее сына назначат наследником. Она заплатили Аньхуа. Я случайно услышал их сговор в саду. Никто не знал, что я там был. Если бы они узнали, меня бы убили…
Я замерла на месте. Жэнь Хэ нависал над стариком, а тот, сжавшись бормотал с безумной скоростью, будто пытался успеть всё выговорить до того, как кто-то войдёт и перережет ему горло.
– Благородная супруга Нин, – прошептал он. – Её все боялись. И она… она знала. Знала, что генерал Тай Си всё ещё помнит Мей. Та когда-то была обещана ему в жёны… до того, как его величество… до того как он…
Чэнь осёкся, глядя на нас с испугом, словно выдал слишком много. Жэнь Хэ тихо переспросил:
– Что он сделал?
Старик закрыл глаза.
– Он… осквернил ее. Взял силой. Прямо в Зале цветов, перед приёмом. А после этого…
И замолчал.
– Что было дальше?! – Жень Хэ не выдержав схватил старика за плечи и тряхнул.
Тот будто очнулся.
– Её объявили наложницей. На следующий же день. Императрица и благородная супруга Нин, говорили, что она сама соблазнила его. Но слуги то все слышали… Как она кричала, как умоляла…
В груди у меня похолодело.
– Тогда генерала сослали на границу. На долго. Очень на долго. А потом он вернулся и все пил и пил, а потом… благородная супруга Нин прислала Аньхуа. Они были похожи. Очень. Вуаль… – Чэнь снова затрясся. – «Накрась, надень вуаль – и никто не отличит» – вот что она говорила. А Аньхуа… она боялась, но взяла деньги. Большие деньги.
Лицо Жень Хэ побледнело. Он ничего не сказал, но я чувствовала, как в нём закипает что-то страшное.
– Аньхуа пришла в покои Тай Си. Его величество пригласил его, и он ночевал во дворце. Он был пьян, и в слезах, и думал, что это она… Мей. Он называл её так. Говорил, как любит. Как не может забыть. Как ненавидит императора за то, что тот сделал. Как мечтает его убить. А она слушала, всё слушала. А потом он обнял её. Целовал. Повалил на постель…
– И в это время… – Жэнь Хэ стиснул зубы.
– Его величество прошёл мимо. – Старик качнулся всем телом. – Это специально так подстроили. Ночь, открытые ставни, луна. Всё было видно. Он увидел. Увидел, как его наложница предаёт его с генералом.
Я стояла неподвижно, как будто тело онемело. В голове всё гудело. Я знала, что эти люди чужие мне. Их судьбы не мои. Но я видела, как Жень Хэ смотрел на меня, когда говорил про мать. С тоской и болью.
Я знала, что с наложницей Мей случилось что-то плохое, но реальность превзошла любые возможные домыслы.
Благородная супруга Нин быстро вывела Аньхуа, по крайней мере так они с ней условились в том саду. Это то, что я слышал, – продолжал Чэнь, сбивчиво, – А затем схватили генерала. Новости быстро разлетелись по дворцу. Его избили. Подкинули бумаги. Обвинили в измене. А Мей… к ней тоже пришли. Она спала. Она даже не знала, что в ту ночь кто-то под её именем соблазнил генерала Тай Си.
Руки Жень Хэ сжались в кулаки, а затем он вдруг схватил Чэня за ворот и встряхнул так, что тот застонал.
– Почему?! – сорвался его голос. – Почему ты молчал?! Почему ты не рассказал?! Почему ты позволил всем верить, что она виновата?!
– Жэнь Хэ… – Я рванулась вперёд, испугавшись, что он может убить и без того едва живого старика. – Хватит! – попыталась схватить его за руку, но он резко оттолкнул меня локтем, не глядя. Я пошатнулась, ударилась плечом о косяк.
– Ты знал! Ты всё знал! – голос стал хриплым. – Ты слышал, как она кричала! Ты знал, что это был подлог! Почему ты не спас её?! Почему не сказал?! Почему не встал за неё?!
– Я… хотел… – прохрипел Чэнь сквозь кашель, – Я… хотел…
– Тогда почему?!
Чэнь разрыдался. Неприглядно, жалобно. Его лицо сморщилось, как у ребёнка.
– Я боялся… – прорыдал он. – Всех, кто говорил в её защиту… всех… казнили!
Одного за другим! Всех, кто сказал, что видел, как она всю ночь не покидала покоев… что она спала одна! Его Величество… он видел измену своими глазами. Он был уверен. И когда кто-то пытался возразить – думал, что над ним смеются. Насмехаются! Им было всё равно. Никого не слушали. Слуги, горничные, евнухи… их вырезали. По одному. Только за то, что говорили, что она невиновна. А Аньхуа… её уже не было. След простыл. Никто не мог подтвердить… ничего.
Он обмяк, как тряпка, повиснув на руках Жэнь Хэ.
А в следующую секунду перед моими глазами вспыхнула системная табличка:
«Поздравляем! Вы выполнили дополнительное задание и выяснили правду о матери Ми Лань.
Награда: 1000 лепестков лотоса.
Текущий баланс: 1495 лепестков лотоса.»
Только вот я не чувствовала никакой радости от пополнения кошелька. Лишь глухой, тошнотворный ком где-то под рёбрами.
Ради этой правды меня подталкивали искать Аньхуа? У местных демиургов, однако очень специфическое чувство юмора. Искать информацию, ради того, что бы узнать, что мать Ми Лань – наживка, причина чужой гибели.
И теперь… что теперь скажет принц Жэнь Хэ?
А старик тем временем обессилено продолжил:
– Я… если бы я сказал… если бы я… они бы подумали, что я ещё один, кто сочинил сказку, чтобы оправдать наложницу Мей. Кто бы поверил евнуху, обвиняющему благородную супругу Нин? Кто бы… кто…
Жэнь Хэ разжал руки так резко, что старик едва не свалился на бок.
Я думала, на этом всё. Что, выговорившись, Чэнь замолчит. Но вдруг старик снова поднял глаза на меня.
– Это ты… – прошептал он. – Всё из-за тебя… Ты всё начала…
– Я не Аньхуа. Я её даже не знала! – Я отшатнулась.
– Ты… – он с усилием поднял руку, будто хотел ткнуть в меня пальцем. – Мей погибла из-за тебя! Это ты! Ты!
– Нет, – голос дрогнул. – Я не… Это не я. Я не она.
Жэнь Хэ повернулся ко мне. Он смотрел на меня так, будто не узнавал. Холодно, потеряно, безумно. И всё, что видел – причиняло ему боль.
– Жень Хэ… Я не Аньхуа.
– Ты не она… – сказал он хрипло. – Но у тебя её глаза.
Я застыла.
– Та же форма. Тот же цвет… – Он качнулся, будто еле держался на ногах. – Моя мать умерла из-за этих глаз. Из-за этой демонической схожести…
Он сделал шаг ко мне.
– Жэнь Хэ… – Я подняла руки, словно хотела его остановить. – Послушай… Я не виновата. Я не моя мать. Я не подставляла никого…
– Но у тебя её глаза! – выкрикнул он, словно это объясняло всё.
Я не успела отступить – он бросился ко мне рывком, как будто наконец перестал сдерживаться. Его пальцы сомкнулись на моих плечах. Сильные, чужие, железные. Его дыхание было горячим и рваным, а лицо – искаженным до неузнаваемости.
– Жэнь Хэ… ты путаешь… ты путаешь меня с ней… – я задыхалась. – Я не Аньхуа. Я – Ми Лань!
Он тряс меня сильнее.
– Но у тебя её глаза! – Он будто срывался с реальности, голос скакал, хрипел, ломался. – Эти глаза… Эти проклятые глаза… Нужно вырезать их… избавиться…
– Н-нет… – слезы подступили сами. Я чувствовала, как по коже пробегает дрожь, будто холод сквозь кости. – Прошу тебя… это не я…
И в этот момент прямо передо мной опять вспыхнуло сообщение. Полупрозрачный интерфейс, со знакомым холодным светом:
«Жень Хэ более не различает вас и Аньхуа. Уровень угрозы: смертельный. Симпатия снижена до критической отметки. Текущая симпатия: – 1000
Внимание! Отметка достигла критического уровня!»
Его губы двигались быстро, почти беззвучно:
– Я убью их. Каждого. Всех, кто был причастен. Всех, кто смотрел как она умирает. Всех, кто называл её имя с презрением…
Он вскинул лицо к потолку и выкрикнул с безумием:
– Они все заплатят! – Руки его сжались ещё крепче, ногти впились в ткань моего платья, и я почувствовала, как боль прострелила плечо.
Принц отпустил одну руку. На миг я подумала, что он пришёл в себя. Но он потянулся за пояс, и вынул нож.
– Я должен вырезать эти глаза… – прошептал он, уставившись на меня с безумием. – Они так похожи на глаза моей матери. Аньхуа не заслужила таких глаз.
– Не надо… – выдохнула я, – Жэнь Хэ… я Ми Лань… я Ми Лань… я не она…
Он поднял нож, и я закричала. Резким движением вырвалась, оттолкнув его, почти упала, но сумела устоять, и отступить к двери.
Он не бросился за мной. Только стоял, тяжело дыша, с ножом в руке.
– Убирайся, – прохрипел он. – Исчезни. Исчезни…
– Жэнь Хэ…
– УБИРАЙСЯ!
Я выскочила из комнаты. Врезалась в дверной косяк. Курочки в дворе всполошились, закудахтали, хлопая крыльями.
Я не оборачивалась. Просто бежала.
***
Выдохнуть удалось много позже, когда деревня осталась далеко позади, а город высился где-то за лесами. До него еще предстояло добраться. Пешком. Потому что вряд ли Жэнь Хэ будет так любезен, что предоставит мне экипаж.
Я прижала ладони к лицу, чтобы не поддаться истерике. Хотелось то ли смеяться, то ли рыдать навзрыд.
Было очень обидно. За себя. За Жэнь Хэ. За наш с ним неудавшийся роман. Что за чертовы условия. Почему в этой идиотской игре всё ведет к моему поражению?! Даже, казалось бы, простая миссия с поиском матери – и та оказалась ловушкой.
Куда мне деваться? Вернуться к госпоже Мей и понадеяться на её здравомыслие? Ага, и что я ей скажу? Моя мать виновата в смерти вашей сестры – но вы на меня не сердитесь. Я так-то хорошая. Правда, Жэнь Хэ приказал мне убираться, пока жива-здорова. Но давайте вы продолжите меня кормить и обучать?
Эту мысль я сразу отсекла. Тетушка Мей мне никто, и возилась она со мной только из-за Жэнь Хэ.
Кто остается?
Мин Е? Так он – страж принца. Слово того для него – закон. Он не поможет.
Сяо Вей?
Ну, он вроде бы очарован мною, только куда он меня приведет? Прямиком в академию, где учатся одни мужчины?
Нет, исключено.
Фейту? Так она сама от меня зависит. Я её, конечно, найду, но когда разберусь с собственными проблемами.
Пришлось признать себе, что идти мне было особо некуда. Только к Линь Яню. К тому самому Линь Яню, которого я отшила несколько часов назад.
Идти и кланяться в ноги, говорить, что передумала, осознала и вообще, готова на всё ради него.
Угу, на всё, только не становиться наложницей.
Я мысленно выругалась.
«Ладно, дыши спокойно, думай здраво, – приказала я себе. – Для начала найди Линь Яня. Захочет ли он вообще тебя слушать?»
Пыльная дорога вилась между холмов, и я бесконечно долго брела по ней, чувствуя, как ветер облизывает лицо. Солнце клонилось к закату. Обувь, когда-то тонкая и изящная, теперь стерлась о камни, а шелковые одежды покрылись дорожной грязью.
До меня донесся стук колес – размеренный, неторопливый. Я обернулась: к городу двигалась повозка, запряженная одинокой лошадью. На облучке сидел мужчина в простом, но опрятном ханьфу, с широкополой шляпой, откинутой на спину.
– Эй, девушка! – крикнул он, придержав лошадь. – Далеко путь держишь?
Я молча кивнула в сторону столицы.
– Садись, подвезу. Ноги себе топтать – не самое мудрое занятие.
Голос у него был грубоватый, но без злобы. Я некоторое время колебалась. Наверное, не стоило мне соглашаться. Ведь так не принято, да и кто знает, куда это решение меня заведет.
Но усталость победила. Я не готова была идти ещё черт знает сколько времени. Скоро совсем стемнеет, и что тогда? Ложиться спать посреди дороги?
Кивнув, я подобрала полы когда-то красивого, а теперь запыленного платья и вскарабкалась на повозку.
– Благодарю, добрый господин.
Он фыркнул, тронул лошадь.
– Не господин я, – проворчал, искоса разглядывая мой наряд. – Одежда у тебя дорогая. Из хорошей семьи?
Я сжала пальцы. Не хватало только влипнуть в какие-нибудь неприятности. Сейчас решит, что я зажиточная дама, значит, могу его щедро отблагодарить за доброту. А у меня за пазухой ни монеты нет.
Эх, сейчас бы получить выигрыш от Нин Сюин, только где я её найду?
– Была. Теперь у меня нет семьи.
Он хмыкнул, но не стал настаивать на подробностях.
– Ну ладно, не хочешь – не говори.
Я вздохнула.
– Знаете, наверное, мне лучше сойти. У меня ничего нет, чтобы расплатиться с вами.
Мужчина рассмеялся, махнул рукой.
– Да ладно тебе! Вижу же – несчастная какая-то. Довезу даром, а там разберешься.
Но в его глазах мелькнуло что-то острое, любопытное. Он не верил моим словам.
– А вы знаете, где находится поместье первого министра Линя? – спросила я через некоторое время.
Так-то у меня есть бумажная карта. Но, чтобы ею воспользоваться, надо её развернуть, понять, где я нахожусь. Сейчас бы мне не помешала какая-нибудь интерактивная карта, желательно, с встроенным навигатором. Но, увы.
– Кто ж не знает, все знают, – ответил мужчина. – А тебе зачем?
– Я… я устраиваюсь к ним работать прислугой. Подскажите, это по пути вам? Сможете меня довезти?
Мужчина кивнул. Интерес ко мне он резко потерял. Может, не захотел связываться со служанкой первого министра и его сына, главы Министерства наказаний, а может, я сама себе надумала лишнего про его нехорошие взгляды.
Мы ехали минут двадцать, когда перед глазами всплыло уведомление. Если честно, интуитивно я так испугалась его, что даже не сразу решилась прочитать. Потому что эти спонтанные “подарочки” от игры ещё ни разу не сулили ничего хорошего.
“Внимание!
Фейту положила глаз на одного из ваших фаворитов, и между ними зародилась искра симпатии. Избавьтесь от соперницы в течение 5 дней, иначе любовная линия с Сяо Веем перестанет быть доступна”.
Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Сяо Вей больше не будет маячить передо мной? Да я расцелую Фейту в обе щеки!
Так, постойте. Это значит, у них начало что-то складываться? Раз есть какая-то там искра симпатии, а у меня осталось пять дней?
Может быть, сейчас они вместе ищут меня в академии или за её пределами. Находят общий язык. Общаются.
Как мило.
Хоть кто-то получит заслуженный кусочек счастья.
Разумеется, устранять свою служанку я не собиралась, а вот порадоваться за неё была готова даже сейчас.
В любом случае, через какое-то время повозка остановилась.
– Ну, удачи тебе, – кривовато улыбнулся мой извозчик, не спеша отъезжать.
Как будто ждал: точно ли я войду в поместье – или только обманула.
Я вытащила из прически заколку, украшенную полудрагоценным камнем. Хоть какая-то, но оплата.
– Держите. Еще раз спасибо вам.
– Да было бы за что, – отмахнулся он, но заколку принял.
Я застыла у ворот поместья и задумалась: что дальше? Просто позвать Линь Яня? Не слишком ли нагло? Приперлась непонятно кто и давай требовать хозяина? Это может вызвать какие-то подозрения?
Надо решаться. Но я занесла руку и так и не рискнула постучаться.
В эти секунды я ненавидела себя. До этого я как-то оправдывала свое поведение игровыми условностями, но сейчас чувствовала острое раздражение не к игре и не к ее реалиям – а к себе.
К тому, как быстро я приспособилась. Как легко ускакала от одного мужчины к другому. Как отказала Линь Яню, растоптала его чувства – и тут же несусь к нему за помощью.
Могла ли я быть ещё омерзительнее, чем сейчас?
– Госпожа, вам чем-то помочь?
От размышлений меня отвлек голос молоденькой служанки, которая подошла к поместью и явно намеревалась войти внутрь. Кажется, это добрый знак. Система намекает – попроси её о помощи.
– Да, я… Не могли бы вы позвать Буи, слугу господина Линя? Скажите, что его ждет Ми Лань.
Да, так будет правильнее. Личный слуга Линь Яня передаст своему хозяину, что я дожидаюсь его здесь. Это не так вызывающе выглядит и не вызовет лишних вопросов. Потому что о просьбе какой-то грязной, лохматой девушки Линь Яню могут и не передать – мало ли я какая-то сумасшедшая, которая ломится к нему домой.
Надо признать, видок у меня сейчас не самый презентабельный, и на знатную особу я похожа слабо. Вон, даже служанка рассматривает меня скорее подозрительно, чем с уважением.
Девушка кивнула и поспешила внутрь. Но вскоре она вернулась и покачала головой.
– К сожалению, Буи нет в поместье. Думаю, он сопровождает господина Линя.
Ага, значит Линь Янь тоже не дома…
Черт. Это всё усложняет.
«А когда они вернутся?» – хотелось спросить, но кто ж будет докладывать простой служанке о планах господ.
Надо его дождаться. Только вот совсем свечерело. Сколько я тут просижу? Час или два? Или всю ночь? Напроситься в поместье? Так меня никто не пустит. Караулить на травке у забора? Ну, это совсем бред сумасшедшего.
Я вздохнула и сказала:
– Передайте Буи, что Ми Лань очень просила скорее встретиться с ней. Она будет дожидаться его утром в чайной у храма.
По-хорошему надо бы передать эту просьбу напрямую Линю, но как это сделать? Надеюсь, слуга поймет, к кому обращены мои слова. А даже если он её проигнорирует – я попытаюсь завтра вновь отыскать Линь Яня.
Не бегать же сейчас по всей столице с растяжкой: «Ищу главу министерства наказаний, которого я недавно по тупости отшила».
Девушка ушла, пообещав всё передать Буи, как только он вернется. А я горько вздохнула и поняла, что у меня остался всего один вариант, куда податься на ночлег.
К отцу.