Глава 9

Борьба осушила мышцы. Особенно страдала единственная действующая нога, которой я упирался в стену пещеры, чтоб прижимать копьем шею твари. Удерживать давление становилось все сложнее.

Я знал, что битва неравная, но первый успех на мгновение заставил поверить в лучшее. Так неужели ничего не получится?

«Нет! — прорычал я. — Так просто я тебя не отпущу!»

Взгляд зашарил по телу твари, ища хоть какую-то уязвимость. Несмотря на устрашающий вид это было живое существо, имеющее свои уязвимые точки. И одна из них нашлась!

За глазами монстра виднелось крупное отверстие. Оно было прикрыто костяной пластиной, и раньше я его не замечал. Теперь же пластина отошла в сторону, открывая то ли ухо, то ли орган терморегуляции.

Долго я думать не стал и, отпустив вошедшее в шею копье, рванул вперед, желая запрыгнуть на шею. Получив свободу, монстр дернул лапой, отчего я получил удар в бок, но накачанный адреналином организм не чувствовал боли.

С диким криком я рванул вперед, буквально запрыгивая на тварь. Зацепившись кроссовками за сегменты брони, оседлал шею и тут же с остервенением протолкнул ладонь в то самое отверстие.

Взвыв, монстр мотнул головой, пытаясь скинуть незваного наездника. Я же тем временем запихнул руку глубоко в слуховое отверстие, ища, за что бы там схватиться. Пальцы нащупали что-то, похожее на мягкий нарост нежной кожи. Тут же я схватил это нечто и сжал кулак изо всех сил.

В этот момент враг издал преисполненный страданий визг. Орган, до которого я дотянулся, похоже, был очень чувствительным. Тварь тут же дернулась и так мотнула головой, что меня едва не размазало о стену. Вот только и себе она нанесла вреда не меньше.

Пытаясь удержаться, я вонзил пальцы в нарост, ощущая, как разрываю кожу. Эффект был немедленным. По ушам ударил новый визг такой силы, что я, кажется, сам закричал от боли. Монстра будто подкосило, заставив согнуть лапы и припасть телом к дну пещеры. Альфа-хищник чужого мира впервые встретил равного врага.

Видимо, крик твари меня оглушил, а может, и вовсе лишил слуха, потому что я не услышал ничего, кроме гула. Я ощущал, как из ушей идет кровь, но не обращал внимания на свои раны.

Бой еще не окончился. Монстр начал заваливаться на бок, грозя придавить меня.

Мне пришлось вытащить руку из уха монстра, и быстро перелезть, чтобы выскочить из-под заваливающейся туши. Монстр рухнул на бок, а я лишь в последний момент успел перебраться ему на спину, ища уязвимую точку с другой стороны головы.

«Сейчас и здесь тебе уши прочищу, — мысленно пригрозил я. — Только дай мне секунду».

К моему несчастью, на этой стороне слухового отверстия не было. Вернее, пластина, закрывавшая его, была прикрыта. Разумеется, меня это не остановило. Припав к ней пальцами, я дернул, что было сил.

Срывая ногти и ощущая, как острые грани разрезают кожу до мяса, я оттянул пластину, открывая себе доступ к уязвимому месту. Монстр попытался стряхнуть меня, но в узкой пещере не преуспел в этом. Уже зная, что делать, я сложил руку лодочкой и просунул ее в ухо.

Стоило только найти мягкий, увитый кровеносными сосудами нарост, как я сжал его изо всех сил. Я ощутил, как лопаются мягкие хрящи, а по руке побежала чужая кровь.

Монстр вновь взвыл, но как-то странно, будто захлебнувшись собственным воплем. Привыкший отнимать чужие жизни хищник начал терять свою.

По пещере разнесся заунывный, полный смертельной тоски рев. Монстр продолжал дергаться, но уже как-то неуклюже, хаотично. Похоже, я повредил его вестибулярный аппарат и нарушил координацию.

Пришло время для последнего удара. И дело было скорее не в состоянии монстра, а в моем собственном. Одежда пропиталась от крови из ран, которые в горячке боя я не замечал, перед глазами роились черные мушки. Силы были на исходе.

Скатившись по морде твари вниз, я нащупал обломок моего сломанного копья. Нацеливая ее для последнего удара, невольно я встретился с черными, словно космос, глазами. Глядя в них, я ощутил бездну ненависти к твари, что загоняла меня, словно дичь.

Казалось, вся несправедливость жизни сейчас сконцентрировалась в этом существе, словно оно стало апогеем моей неудачливости и палачом. Вот только что-то пошло не так. Тот, кто не боится умереть, способен на многое. Например — изменить свою судьбу, сбросив клеймо жертвы.

— Я не дичь! — раздался под сводами мой рык. — Я человек!

Вместе с последним выкриком я нанес удар, вкладывая в него все силы, что остались. Не надеясь только на них, я вновь навалился всем телом, загоняя обломок как можно глубже в глазницу твари.

Обладая внешним скелетом внутренних костей монстр похоже не имел. Мое оружие вошло в глазницу на всю длину.

Монстр издал полный смертной тоски вопль, последний раз дернулся и затих. В пещере, где ранее пылала смертельная схватка, установилась мертвая, звенящая тишина.

Силы не нашлось, даже чтобы отползти. Я просто упал на морду твари, да так и застыл, пытаясь отдышаться. Вопреки состоянию тела, разум торжествовал.

— Мы сделали это, — еще неверяще произнес я. — Мы завалили этого ублюдского щенка, Саня!

Я повернулся к своему другу, желая поделиться радостью, да так и замер. Увиденное заставило меня похолодеть — Саня был совсем плох. Похоже, монстр его достал.

Одна из лап твари имела два дополнительных сустава и была длиннее остальных. Помимо прочего, она была вооружена особенно длинным когтем, похожим на серп. Именно её он и выбросил вперед, когда смог разорвать путы капроновых нитей. Прижатому к стене Сане уходить было уже некуда.

Я невольно отвернулся, увидев раны. Они были столь глубоки, что никаких надежд на выживание не осталось. Чудо, что мой товарищ, смертельно бледный и слабый, еще оставался в сознании.

— Сань, держись, — произнес я. — Сейчас я перевяжу.

Говоря это, я сам ощутил, насколько растерянно звучит мой голос. Раны выглядели поистине ужасающе.

Найдя все-таки толику сил, я подполз к другу. Где-то здесь валялись тряпки из рюкзака. Я начал шарить рукой, ища их, но сам не понимал, что я могу сделать с ними. Оценив раны, я не был уверен, что здесь помогла бы даже реанимационная бригада со всем оборудованием.

Саня, видимо, также понимал ситуацию. Он попытался что-то сказать, но вышел лишь тихий шепот.

— Да? — я нагнулся, пытаясь расслышать его лучше.

— Мы завалили босса! — прошептал он и закашлялся. — Мы победители, Макс!

Неожиданно даже для себя, я рассмеялся. А что я еще хотел услышать в этой ситуации от завзятого любителя игр?

— Прости, что затянул в это, — внезапно сменил тему Саня.

— Да ладно тебе, — через силу улыбнулся я. — Зато какое приключение!

Видя состояние друга, я мог лишь улыбаться и поддерживать разговор, а на душу тем временем давило ощущение беспомощности.

— Я виноват, — произнес он. — Это моя игра. Я должен был попасть сюда один, но втянул тебя. Прости за это.

Я вспомнил момент в автобусе, когда Саня затащил меня в портал. Действительно, я не должен был туда попасть. И может быть, в другой ситуации я бы с этим согласился, но сейчас это уже не имело значения.

— Брось, — фыркнул я. — Ты держись, Сань, еще пройдем твою игру вместе!

Конечно, я лгал. Мой друг быстро терял кровь, а вместе с ней и силы. Последние фразы давались ему все сложнее и сложнее.

— Ага, — вяло улыбнулся он. — Пройдем… вместе…

Договорив, он откинулся назад и закашлялся.

Не зная, что еще сказать или сделать, я тихо привалился рядом. Битва зарядила меня адреналином, но теперь он схлынул, и я ощутил, что и сам быстро теряю силы.

Стараясь оценить тяжесть ран, я поднял руки к лицу. На ладони было страшно смотреть. Вся кожа была покрыта глубокими порезами, а несколько ногтей сорваны. Но худшее было не это.

Боль в боку все усиливалась. Одежду здесь рассекали многочисленные разрезы, а ткань напиталась кровью.

Со страхом я оттянул лоскут, оглядывая поврежденный бок. Там виднелись глубокие разрезы, из которых непрерывно сочилась кровь. Тут же вспомнился удар, который мне прилетел. В горячке боя я даже не обратил на него внимания.

— Дерьмо, — прошипел я.

Нетрудно было понять, что у меня серьезные проблемы. Раны требовали оказания немедленной помощи, вот только откуда ей взяться?

Я невольно посмотрел на Саню и замер. Мой друг уже не дышал, а его глаза утратили блеск жизни.

Пару мгновений я сидел, не двигаясь. Возникло острое ощущение неверия в происходящее. Вот только мгновение проходило за мгновением, а кошмарная сказка вокруг не прекращалась. Мой друг погиб, а я, судя по накрывшему тело ледяному онемению, вскоре последую за ним.

От мыслей о собственной смерти я ощутил острое чувство несправедливости. Судьба будто снова желала мне показать, что все мои старания оказываются бесполезными.

В моем сознании вспыхнула угасшая было ярость.

— Не дождешься, сука! — произнес я.

Я закусил губы от накатившей злости. Я слишком часто сдавался в этой жизни. Больше я себе такой слабости позволить не мог. Не ценой жизни друга!

Применяя неимоверные усилия, я скинул футболку. Не заботясь о чистоте, скатал ткань в полоску и обвязал торс. Затягивание узла повязки чуть не отправило меня в забытье.

Чтобы удержать себя в сознании, я стал закусывать то язык, то губы. Острая боль бодрила разум, удерживая его от падения в черную бездну.

Держась таким образом, я заметил, что хоть и кривая, но повязка действительно замедлила кровотечение. Только ее не хватило на всю площадь порезов.

Я зашарил рукой, ища штаны от рабочки, брошенные где-то здесь при осмотре рюкзака. Не сразу, но удалось зацепиться за штанину и подтянуть ее к себе.

Одежда была ужасно грязной, но это уже не имело значения. Главное было — продлить каждую секунду жизни любым доступным способом. Я и сам не понимал, зачем, но действовал то ли наперекор судьбе, то ли по какому-то наитию, а может, просто отчаянно не хотел прощаться с жизнью.

Силы уходили с каждой минутой. Вторую повязку было наложить не в пример сложнее первой. Особенно трудным было затянуть узел.

«Надо держаться, — произнес я сам себе. — Держись, Макс».

Я помнил, что и в фильмах, и в жизни в такие моменты врачи старались удержать сознание раненого, не давая уйти в забытье. Я уже не понимал, зачем, но теперь мне казалось жизненно важным держаться.

Как только перевязка была завершена, меня начало отключать, и боль уже не спасала. Мне нужно было на чем-то сконцентрироваться. Я осмотрел пещеру и наткнулся взглядом на тушу твари.

Трудно было поверить, что мы справились с таким противником, но самоуверенность и желание монстра издеваться над жертвами сыграло с ним злую шутку.

«А мы справились, — произнес я, пытаясь себя взбодрить. — Победили».

С каждой минутой мое состояние ухудшалось. Накатила очередная волна слабости, будто теперь уже не действия, а даже мысли стали слишком энергозатратными.

Скатившись по каменистой стене пещеры, я уперся взглядом в серый потолок.

Продолжая попытки удерживать сознание на плаву, я начал вспоминать свою жизнь. После пережитого все мои прошлые беды казались такими мелочными и детскими. Каким я был ребенком, беспокоясь о нехватке средств, о мнении окружающих, об отсутствии перспектив. Теперь все это выглядело возней в песочнице.

Образы пролетели в голове, но вот и их стало удерживать слишком трудно. Каждый вдох давался все тяжелее. Я ощутил, как теряю чувствительность рук и ног, ощутил замогильный холод. Ощущение времени пропало. Я лишь смотрел в потолок, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.

Прошли ли минуты, дни, месяцы — я не знал. Сознание ушло в безвременье. Первым его нарушил мелодичный звук. Почти сразу вслед за ним со мной начали происходить перемены.

Начал отступать холод, казалось, навечно поселившийся в теле. Вместо него вернулись осязание, слух и зрение. Затем пришла боль. Тело будто пронзили тысячи невидимых иголок.

«Болит, значит, живой», — из тьмы разума всплыла фраза, услышанная неизвестно где и неизвестно когда.

Проморгавшись, я убедился в том, что и правда жив. Я все еще находился в пещере. Мое внимание привлекла сфера, парящая надо мной. Нечто будто соткали из золотистой энергии. Излучаемые ею потоки энергии окутывали мое тело, впитываясь в него.

Желая понять, что происходит, я поднял руку и замер. Чудовищные разрезы на ладони сходились прямо на глазах. Засохшая кровяная корка осыпалась, открывая розовую кожу. Заживление было чем-то нереальным, сошедшим со страниц книги или фильма.

Действуя уже смелее, я ослабил повязку, чтобы убедиться, что целительный эффект распространился и на самые тяжелые ранения.

Некоторое время я наблюдал за чудесным исцелением, пока сознание не осенила идея. Одержимый ею, я схватил своего друга за одежду и подтащил его ближе, а сам откатился в сторону — так, чтобы потоки энергии исцелили его.

Сделав это, я замер, с надеждой ожидая эффекта. И казалось, это сейчас свершится. Потоки светящейся благодати мягко объяли тело моего друга. Но увы, на этом успех и закончился. Не став исцелять Саню, энергия обтекла его тело и вновь увязалась за мной.

Может быть, причина была в том, что таинственная исцеляющая сила была направлена только на меня. А может, она просто не могла вернуть к жизни умершего. В любом случае маленькая надежда пошла прахом.

Выдохнув в разочаровании, я вновь вернулся к изучению того, что происходит с моим телом. Исцеление подходило к финальной стадии. Все раны затянулись розовой кожей.

Вместе с этим я заметил, что заживление хоть и было абсолютно фантастичным, но видимо, работало по каким-то законам. По крайней мере, небольшой слой жира, имевшийся у меня на животе, просто исчез, как будто потратившись. Да и в целом я ощущал, что сильно схуднул.

Затем я заметил и еще кое-что.

На периферии зрения мерцал огонек. Стоило обратить на него внимание, как он вспыхнул ярче и сложился в текст, очень похожий на тот, что был на пляже:

Событие: Отборочные игры (закончены)

Статус: Провал (невыполнение основного условия в установленный срок).

Дополнительно: Участник излечен за непреднамеренное вовлечение в игру. По желанию будет перемещен в родную среду обитания.

Я пару раз перечитал светящийся текст, чтобы не упустить никаких деталей. Поверить в его содержание получилось не сразу.

— Кажется, я могу вернуться домой целый и невредимый, — еще не веря, подумал я.

Я произнес это вслух, будто желая распробовать слова на вкус. За спиной осталось самое страшное испытание в жизни. Можно было снова вернуться в свою прежнюю, безопасную жизнь, забыть об этом, как о страшном сне, и жить дальше, вот только…

Еще час назад моей радости не было бы предела. Однако сейчас предложение не произвело на меня особого впечатления.

Я отвел взгляд, и сообщение рассеялось, вновь свернувшись в светящуюся точку на краю зрения. Паттерн ее мерцания показался мне похожим на тот, с каким мигали маяки, обещавшие выход из этого тропического рая. Интуитивно я понял, что этот знак, возможно, ожидает моего согласия на возвращение.

Казалось, использовать эту возможность и вернуться назад было лучшим решением. Я даже попытался убедить себя в этом… но не смог. Что-то, пережитое за последние минуты, изменило меня. Изменило навсегда.

Возвращение в серую, прежнюю жизнь уже не выглядело таким привлекательным. Те вещи, о которых я беспокоился раньше, теперь казались пустыми, а увеселения — беспутыми.

'И что же мне делать? — спросил я себя.

Я ощущал острое нежелание возвращаться к укладу прежнего Максима. Вот только и другого пути не было. Я даже не прошел таинственное испытание, а значит, и не имел возможности попасть туда, куда оно вело.

«Или это не так? — задал я себе вопрос. — Ведь я все еще в этом странном мире, верно?»

Окончательно потеряв интерес к моргающей точке, я оглядел пещеру. Большую часть свободного пространства занимала туша твари, что лежала в луже вонючего ихора.

Здесь меня тоже ждало кое-что необычное. Над головой твари в воздухе висело нечто странное. Оно выглядело, как небольшая сфера, излучавшая зеленое свечение. В небольшом радиусе вокруг нее пространство плыло, как от высокой температуры.

«Раньше этой штуки не было», — отметил я.

Еще сам не осознавая, что принял решение, которое повернет мою жизнь в совершенно иное русло, я встал и пошел в ту сторону.

«Мы пройдем эту Игру, Саня…»