Глава 16

Герцог Аскар Австргинский был зол и непросто зол, он был в бешенстве, а у его камердинера наливались синевой оба глаза и зрение портилось просто на глазах, поскольку отек стремительно разливался на пол лица данного, очень заботливого и глупого служаки.

Это надо же было додуматься не пустить к герцогу ни одного посыльного, потому как господин устал, заснул под утро и ему нужно, ну просто необходимо, набраться сил. Дети нашлись! Ну так хорошо, что нашлись. Ведь уже нашлись? Так уже поди никуда и не денутся. Вот выспится хозяин, тогда уж и поглядит на деток на своих.

Уже у себя в кабинете поздним утром от своего управляющего, недоумевающий по поводу шума стоящего в замке, герцог узнал, что сегодня на заре в замок вернулись его дети, все трое. По словам управляющего, взволнованы все не только тем, что они нашлись, но и тем, что прибыли совершенно одни, на одной оседланной лошадке в сопровождении двух десятков ничем не связанных лошадей, причем лошадей герцогской конюшни пропавших вместе с караваном. Больше ничего управляющий своему хозяину рассказать не смог. Старшие девочки как воды в рот набрали, молчали всё время пока их купали. От еды они отказались, отправившись спать, к удивлению всей прислуги, вместе в одну спальню и братика с собой забрали. Наследник говорил. Много говорил, но вот чему из его рассказов верить – никто не знает. Сейчас вся троица крепко спит в спальне старшей сестры, причем малыш посередине.

Выслушав управляющего и воздав камердинеру за его неуместную заботу, взволнованный герцог поспешил в спальню Алии.

Встретили его полумрак и чье-то легкое посапывание. Все еще сомневающийся в достоверности того, что ему рассказали, его милость Аскар, легко ступая, подошел к большой кровати с голубым балдахином. Девочек он разглядел сразу, а вот наследника не увидел, встревоженный шагнул вплотную к кровати и наклонился, пытаясь в полумраке комнаты точно разглядеть тех, кто в ней спал.

Пару мгновений ему потребовалось на то, чтобы его зрение привыкло к необычному для этого времени дня освещению комнаты и намного больше для того, чтобы правильно оценить то положение, в которое он попал, ибо выпрямиться без ущерба для себя он уже не мог. Неожиданно сильная для своего возраста детская ручка старшей дочери крепко удерживала его за изящный шейный платок, в то время как вторая не давала разогнуться, угрожая приставленным к груди, точно напротив сердца, небольшим ножом.

Ошеломленный герцог смотрел в широко раскрытые, немигающие глаза своей старшей дочери и понимал, что любое резкое движение будет стоить ему жизни, потому как удерживающая его в этом положении девочка продолжала спать. Все, что ему оставалось, это попытаться, очень осторожно ее разбудить. Не громко, ласково с небольшой тревогой в голосе он ее просто позвал:

– Алия, девочка моя… Проснись. Проснись, радость моя! Посмотри на меня. Ну же…

Ребенок моргнул раз, другой, глаза приобрели осмысленное выражение, руки расслабились. Девочка заулыбалась, одной рукой отпуская платок, другой машинально на уровне рефлексов пряча под подушку острый нож.

Один из первых вопросов, возникших у внимательно наблюдающего за ней отца, был: «Что же пережили дети?», ведь раньше он и помыслить не мог, что его девочка возьмет в руки нож иначе как за столом. Все эти размышления не помешали ему сесть на кровать и прижать к груди свою старшенькую, заметить, как тихонько, глубоко под одеялами сопит маленький Димаш, и как сурово сдвинув брови, почти неслышно дыша, спит Линкия.

Раньше он никогда не баловал своих детей объятьями. Они были скорее его богатством, его сокровищем, надеждой на продолжение рода, и лишь почти потеряв их он понял, что они тоже живые люди, пусть маленькие, но такие родные и необходимые ему.

Прикрыв ноги девочки одеялом он тихонько попросил:

– Расскажи мне все.

– Страшно. Было так страшно…

* * *

Малыш и Злюка словно летели вперед, наслаждаясь быстрым бегом и возможностью не сдерживать себя. Мне это тоже доставляло огромное удовольствие. Что еще нужно человеку, для того, чтобы именно в этот момент быть счастливым? Быстрый конь под седлом, теплый ветер в лицо, рассвет нового дня, верный друг, бегущий рядом, хорошо начавшийся день.

А как хорошо всё начиналось. Дети наконец-то дома под присмотром высокородного отца. Я свободен, от постоянных забот и вопросов. Мой путь лежит в королевство Мальрих. Самая известная и прославленная академия магии ждёт меня, ведь именно там, по словам учителя, собраны всевозможные свидетельства о нечитаемых магах прошлого. С некоторых пор время не имеет для меня значения, у меня есть возможность подумать обо всем не торопясь и не только разработать план проникновения на ее территорию, но и как можно тщательнее обдумать в качестве кого я могу предстать перед её магистратом. Мне не просто нужно сделать это вполне легально, но еще и продержаться в её стенах как можно дольше, не вызывая подозрений. Задача поставлена, но вариантов ее решения я пока не вижу. Все, что приходит мне в голову при дальнейшем обдумывании мной же и отвергается.

Ну вот, спокойно попутешествовать не дадут!? А еще планы строю! Сначала нужно из королевства Анар убраться без потерь, а уж потом…

И не надо смешить богов планами и высказывать намерения… Вот наконец-то рассвет, а вместе с ним и стражники возникли словно из ниоткуда. О том, что наследники герцога нашлись еще никто кроме обитателей Лазурного замка не знает, а значит пока еще дороги усиленно проверяются. Надеюсь, с ними у меня проблем не возникнет. Совсем не хочется становиться объектом преследования за нападение на стражу.

Десяток бравых молодцов, в форме стражи герцога, окружили меня. Напряженные, а кое у кого откровенно злые лица, не обещали мне ничего хорошего. Молчали они. Молчал и я, только нервно всхрапывающие лошади нарушали рассветную тишину. Не знаю, как долго бы мы продолжали испытывать терпение и выдержку друг друга, но тесный контакт с агрессивно настроенными людьми не понравился моим животным и вот… Малыш громко и раскатисто рыкнул, заставив лошадей стражников шарахнуться в разные стороны, а Злюка резко клацнув клыками хорошенько испугал жеребца стоящего прямо перед ним. Испуганный конь резко присел на задние ноги, а его всаднику, скорей всего главному в этом отряде, чтобы не упасть, пришлось крепко уцепиться за луку седла. Раздосадованный, он резко рявкнул:

– Кто таков? Куда путь держишь? Почему один?

Сняв «Скрыт» с родового кольца я демонстративно неторопливо осмотрел всех кто меня окружает и, добавив в голос большую порцию «металла», проговорил:

– Граф Дариен Гвелкам. Путешествую по своим делам и требовать у меня отчета вы не имеете права.

Кинув взгляд на мои руки и заметив именное кольцо, глава стражников, точно зная, что родовые кольца высокородных не может носить самозванец, резко поменял свое поведение.

– Извините за беспокойство, Ваше сительство, но дороги ныне не безопасны. Пропали дети герцога Австргинского, а потому мы останавливаем, расспрашиваем и осматриваем всех путников.

– Ничего не знаю ни о каких детях, а потому считаю, что вам не стоит тратить время на мои расспросы. Я надеюсь, никаких претензий у вас ко мне нет.

– Нет.

– Я могу следовать дальше?

– Да. Приносим извинения за задержку.

Он отпускал меня и скрипел зубами. Как же данный служака не любит когда его щелкают по носу. Такой сильный, такой властный, такой «главный» начальник, очень любящий командовать, наверняка, в душе, приравнивающий себя к элите высокородных, а тут на тебе… Да, день для него и его людей начался неудачно. Путник, которого они намеревались хорошенько тряхнуть, оказался высокородным. Не испугался их численного превосходства, окатил ледяным высокомерием и с совершенно невозмутимым видом проследовал дальше. «Бедный» командир и не менее «бедные» его подчиненные, ибо именно им придется выдерживать в течение дня всю мощь его неудовольствия и злости.

На мое приподнятое настроение встреча никак не повлияла и я, не торопясь, двинулся дальше.

Еще через два дня люди, следующие с караваном Мрачного Гранта, наблюдали удивительную картину, а если точнее – одинокого всадника. Давно уже по дорогам не двигались одиночки. Собираясь в дальнюю дорогу, люди присоединялись к караванам торговцев или нанимали для охраны отряд наемников. Расплодившиеся звери и постоянно возникающие вдоль трактов банды разбойников делали любые путешествия небезопасным делом. А тут…

Мощный вороной конь нес на себе всадника полностью скрытого большим черным плащом, глубокий капюшон, надетый на голову, не давал рассмотреть его лицо. Увидеть можно было только посох и меч, закрепленные за могучими плечами путника. По красным всполохам в глазах знающие люди определили, что под седлом у путника камхатец. Огромную, ненамного меньше коня, собаку тоже не оставили без внимания. Лохматая, ухоженная зверюга невольно внушала уважение, ибо не могла быть безобидной такая мощная тварь.

Давно уже скрылся из виду необычный всадник, но ещё долго люди, успевшие его разглядеть, гадали о том кто он и куда направляется. Сам Грант думал о том, что если с таким сопровождением всадник еще и хорошо управляется с мечом, то попутчики ему действительно не нужны. Отследить и остановить такого, себе дороже и дураки те, кто это не понимает.

Не желая общаться с людьми и сталкиваться с их делами и проблемами, я старался не заезжать в города, лишь иногда для того, чтобы пополнить запасы круп и специй заезжал в небольшие поселения, да и то ненадолго. По началу, на острове, мне очень сильно не хватало общения с обычными людьми, но с годами все изменилось и сейчас мне интересно просто наблюдать за ними, а вот большое скопление народа меня откровенно нервирует и я поймал себя на том, что отвык от людской суеты и общения. Два десятка дней я держал путь в одиночку и понял, что для разговора и общения Малыша мне вполне хватает, иногда правда вспоминались детки герцога, оставившие мне память о себе и имя для камхатца. Во время нашего совместного пути он постепенно, привыкая ко мне, день ото дня приходил к костру все ближе и вот, наконец, однажды утром я проснулся от его осторожного обнюхивания, но погладить его я не успел. Наследничек герцога, спавший у меня под боком, резко взвизгнул от избытка чувств и, протянув обе руки, попытался погладить «лошадку». Лошадка клацнула совсем не маленькими зубками и напуганный малец обозвал её злюкой. Дни шли, а Злюка так и не подпустил к себе никого из детей и конечно же остался Злюкой, ничего не имея против этой клички и охотно на нее отзываясь.

* * *

Сегодня без затей и волнений я покинул земли королевства Анар. У доблестной стражи к моему удовольствию не возникло никаких вопросов ни по поводу моего титула, ни по поводу причины, по которой я стремлюсь покинуть их королевство, стража же королевства Мальрих была еще более любезна. Молоденький маг проверил меня на предмет запрещённых зелий, благосклонно сообщил капитану стражи, что в списке разыскиваемых преступников я не значусь и, озвучив сумму въездной пошлины, гордой поступью удалился в караульное помещение. Взяв с меня причитающуюся плату, стражники с опаской покосились на моих животных, но замечаний от них не последовало, и я продолжил свой путь. Совсем недалеко от границы располагалось довольно большое поселение и я надеялся, что без проблем смогу пополнить продукты, поесть чего-нибудь вкусненького и, конечно же, купить карту, ибо расспрашивать случайных попутчиков мне не хотелось.

Село, в котором я решил передохнуть, называлось Маук. Ничем особым оно похвастаться не могло, довольно крупный рынок, расположенный прямо на окраине села, порадовал своим разнообразием и позволил мне закупить необходимое еще на въезде. А вот постоялый двор мне не понравился: грязный пол, обшарпанные столы и стулья, кислый запах плохого вина и резкие запахи различных приправ. Вот запах приправ мне не понравился больше всего, ибо именно приправами в таких местах заправляют некачественную пищу и отвратительное мясо. Для того, чтобы заметить всё это мне не понадобилось много времени, не пришлось даже проходить в зал, пары мгновений на пороге этого заведения мне вполне хватило, чтобы узнать все, что меня интересовало. Сидевший возле меня Малыш громким чихом выразил свое отношение к данному заведению и мы, развернувшись, дружно покинули сей приют странников. Сделали шаг и застыли увидев изумительную картину… Злюка, оставленный не привязанным возле коновязи, не сдвинувшись со своего места ни на шаг, держал своими клыками мелкого, невзрачного мужичонку. Пойманный, намочив от испуга штаны, тихонько, на одной ноте подвывал, но не делал попытки вырваться. Его рука была зажата клыками камхатца. Возле Злюки и его жертвы начинали собираться любопытные. Уже слышались негодующие крики, требующие к ответу хозяина злобной скотины.

Откинув с головы капюшон, я не торопясь двинулся к своему «коню» и прежде чем обратить внимание на пострадавшего, я окинул взглядом всех сочувствующих и возмущающихся. Зная, как я сейчас выгляжу и какое впечатление производит мой ледяной, недовольный взгляд, я совсем не удивился тому, что крики смолкли, а люди попятились, толкая друг друга. В полной тишине, ибо жертва «нападения» тоже замолчала и теперь только икая таращилась на меня, я спросил:

– Зачем ты трогал моего камхатца?

– Я не знал, не знал я! – запричитал мужик.

– Что не знал?

– Не знал, что это камхатец. Я думал, что это просто конь. Хотел привязать, думал, хозяин забыл…

В увеличившейся толпе послышался смех, видно «жертву» тут хорошо знали.

– На первый раз я отпущу провинившегося, но следующий покусившийся на моё имущество умрёт. Я понятно объяснил?

В ответ на мой вопрос закивали все, кто меня слышал. Я порадовавшись такому единодушию, продолжил обращаясь уже к Злюке:

– Выплюнь гадость!

Мой умница не просто выпустил обидчика, но и умудрился так толкнуть его головой, что тот кубарем покатился под ноги зрителям, и тот, не вставая, юркнул в толпу и был таков. Негромкий рык Малыша помог любопытным побыстрее вспомнить о собственных делах и уже через пару десятков мгновений толпа словно растворилась. Скрыв капюшоном лицо, я уже хотел сесть в седло, но почувствовал рядом с собой маленькую искорку одаренного, и огляделся по сторонам.

Чуть в стороне, за стволом большого дерева, почти сливаясь с ним, стоял ребенок лет шести. Его любопытная, чумазая мордашка прижималась к дереву, а глаза искрились любопытством. Разговор, это чудо к моему удивлению, начало первым:

– Хороший господин ищет комнату? Моя мамка пускает постояльцев… А какие вкусные она пироги печет! М-м-м!

– И дорого берет? – поддержал разговор я.

– Нет. Не дорого. Вот только дядька Маркл не разрешает мне его постояльцев заманивать. Но так я в его трактир-то и не захожу, а он всё равно ругает.

– Сильно ругает?

– А то! Говорит, поймаю, уши надеру! Но я быстрый, знаешь какой? Ни разу еще не поймал. Вот!

– Ну веди, посмотрим, что может предложить твоя мамка. А хочешь на камхатце прокачу?

– А не цапнет?

– Ну, я же с тобой буду.

– Хочу!

– Ну тогда иди сюда, постреленок. Как хоть тебя зовут?

– Лукас я, – улыбнулся он.

Крепко вцепившись в седло, малыш всю дорогу знакомил меня со всеми мало-мальски интересными происшествиями своего села, не забывая при этом с высока поглядывать на мальчишек постарше бежавших следом за нами чуть поодаль.

Домик к которому мы наконец-то добрались, был довольно маленьким, но выглядел он неплохо. В небольшом дворе было чисто. У самого дома с торца был сделан навес для лошадей, колодезный сруб выглядел крепким и ухоженным. Молоденькая женщина, выбежавшая нам на встречу выглядела очень мило и опрятно. Взволнованно глядя на ребенка, она тем не менее сначала поклонилась мне и поздоровалась.

– Добрый день, господин. Чем могу служить?

– Ваш постреленок? – спросил я, снимая с седла довольного ребенка.

– Мой.

– Вот он меня на постой к вам и пригласил. Примите?

– Конечно, со всем уважением… – поклонилась она. – Вот только комнатка у меня очень маленькая.

– Ничего. Мне на пару дней всего.

– Где господин хотел бы столоваться?

– Если можно, то у вас. Ваш сын говорит, что Вы очень вкусно готовите, особенно пироги.

– За небольшую дополнительную плату я буду Вам готовить и в дорогу припасов соберу.

– Договорились.

– Прошу. Проходите, – приветливо пропустила женщина меня во двор. – Коня ставьте в стойло под навес, я ему попозже корма задам. Да и собаке вашей тесно будет у нас.

– Ничего Малыш рядом со Злюкой переночует.

– Ой! За что же вы так такого красавца назвали-то?

– За что? Злюка он и есть злюка. Вы к нему не подходите, я с ним лучше сам управлюсь.

– Как скажете, господин, – улыбнулась хозяйка добродушно.

Комнатка, которую мне предоставили, действительно была очень маленькая, но кровать в ней мне вполне подходила по росту, постель была чистой и пахла травами, а больше меня в данный момент ничего не интересовало. Вот когда я накормил камхатца, искупался в скромной, аккуратной мыльне меня очень заинтересовали запахи, идущие с кухни хозяюшки.

Было вкусно. Отмытый и отшлепанный за непослушание малец, надувшись уплетал пирожок, а его мама поясняла мне, что ругается на него не просто так, что глупый мальчишка просто от рук отбился, не слушается и все. Ведь и хозяин постоялого двора его гоняет и мальчишки уже пару раз били, а он все равно со двора сбегает, прямо сладу с ним нет.

За ужином, поздно вечером, я узнал, что зовут мою хозяйку Ариша, что люди её считают вдовой, потому как муж ее пропал полгода назад. Ушел к господину Наринье на работу и не вернулся. Кто такой Наринье? Так глава села. У него самое крепкое хозяйство, большой двор, свои лавки и даже трактир в центре села тоже его. Ульвин работал у него писарем, помогал с бумагами и расчетами, потому как учился в большом городе и приехал в село только ради нее, Ариши. А потому и не верит она никому, ни кумушкам досужим, что твердят о том, что сбежал от нее любимый муж, ни мужикам, что вьются вокруг неё и говорят, что сложил её Ульвин голову где-нибудь в пьяной драке. Ждёт его, только вот жить им с сыночком становится всё сложнее и сложнее. Решил видимо глава выжить её из села. Комнату сдавать не велит, пекла она раньше на продажу, так люди почему-то брать перестали. Глаза отводят и молчат, а покупать не покупают. Вот и перебиваются они случайными постояльцами. Да вот боится она, что может так же однажды и сыночек её тоже не вернуться, потому и не пускает его на улицу, так за ним разве углядишь?! И уехать она тоже не может. А вдруг муж вернется?

Молча выслушав рассказ женщины я, поблагодарив за изумительно вкусный ужин, ушел отдыхать, но сон не торопился со своим посещением. В голове вертелись слова Ариши «Писарем был… помогал расчеты делать… Выжить хочет нас из села», а потом возникли вопросы: «Что такого мог узнать или услышать молодой человек? Жив ли он? И если жив, то где он сейчас? А самое главное это то, что в селе не так-то легко найти человека с хорошим образованием умеющего вести расчеты и оформлять бумаги, а значит есть надежда, что парня где-то держат. Посмотреть что ли, поспрашивать? А оно мне надо? А если не я, то кто? И все-таки поглядим, спросим».

Полночь уже миновала. Пьянчужки уже «расползлись» по домам, поскольку село это вам не город, вставать всем на рассвете. Село замерло. Угомонились собаки. Крепко спала уставшая за день Ариша и её сын. Пора.

Самое главное, это то, что магов в селе нет, таиться не от кого. Не оставлять свидетелей и всего лишь.

Искать дом главы долго не пришлось. Огромное подворье являлось почти центром села. Высокий забор был крепким, но магической защиты на нем не было. Мне и увязавшемуся за мной Малышу не составило никакого труда проникнуть туда, куда нас не звали. Охранявшие усадьбу псы нас не испугали, скорее мы их, потому как исчезли они буквально через мгновение после того как почуяли запах Малыша и опознали его. Пас рукой и вот суровая стража крепко спит и только в одном окошке, почти под самой крышей, светится огонек. А нет, не в одном. Не спит почему-то хозяин. Орёт на кого-то. Ба! Да на дочку… Послушаем. Время есть, а на этом, втором этаже, кроме них нет никого. На первом этаже все-то спят, а этим и не спится почему то…

– Ты хоть что-то можешь сделать так, как нужно? Ты у меня одна, наследница! У тебя были лучшие учителя, я дал тебе возможность самой стать хозяйкой! А ты?

– А что я? Я старалась, но тебе всё не так! – выла девченка.

– Да, не так! Ты была хозяйкой нашего трактира меньше полугода, я не вмешивался. И что? Ты потратила прибыль на себя, как будто я мало денег тебе даю. Трактир стал убыточным, люди начали обходить его стороной! Мне донесли и том, что ты завела себе любовника, а возможно и не одного.

– Это не люди стали обходить его стороной, а хамы и нищие, а всё остальное сплетни и наговоры завистников.

– Какие хамы, какие нищие? Как часто ты в нашем селе видишь богачей и господ?

– Вот сегодня, например, господин приехал.

– Ну, приехал. И где он кушал? Где остановился с ночёвкой? Ты бездарность, я рассчитывал оставить тебя хозяйкой, но пришел к выводу, что мне придется потратится на магов, подправить здоровье и настроится на то, что я в ближайшее время смогу выдать тебя замуж и дождаться рождения внука и вот именно его сделать наследником. Я не хочу сплетен и именно поэтому мы разговариваем с тобой так поздно. Никому не стоит знать о том какая ты дрянь.

– Я не дрянь! Я делаю всё, что ты говоришь.

– Не ври мне. Я не посмотрю, что ты уже взрослая. Выпорю!

– За что?

– За все. В ближайшие десять дней ты выйдешь замуж.

– Да согласна я! Только я хочу за Ульвина!

– Да, он меня тоже в роли зятя устроил бы. Родители у него мелкопоместные господа. Сам он образование имеет и зря мои денежки бы точно не тратил, да и знает он все мои дела и делишки слишком хорошо. Осталось его только убедить, что ты будешь ему лучшей женой, чем его Аришка. Ты сделала, как я сказал?

– Да, сделала. Уже давно сделала. Варлинка еще пару циклов назад ему будто бы проговорилась, что его жена считает его мертвым и принимает ухаживания стражника Шкина, а вот буквально вчера ему сказала, что Аришка затяжелела и с новым мужем из села уехала. Да только он молчит и на меня все равно внимания не обращает. Я ему сама каждый день ужин в комнату отношу и все без толку. Может опоить его чем-нибудь, а?

– Хорошая мысль, завтра со знахаркой поговорю, но прежде всего нужно что-то с его ненаглядной решать. Вот упёрлась же и с места не сдвинешь. Ну, ничего, вот съедет с её подворья постоялец и «продаст» она свой домик, «уедет» искать лучшую долю. Да так уедет, что не услышит о ней никто больше.

– А пацан?

– А куда же пацанёнок без мамки. Мал еще, вот с мамкой и «поедет».

– А если Ульвин все равно не согласится?

– Куда он денется… Поди надоело уже взаперти сидеть. Должен согласиться, иначе придется ему «уехать» следом за женушкой, слишком много он знает.

– Спасибо папочка, ты самый лучший!

– Лучший… лучший. Ты давай веди себя потише, дома посиди, скажись больной. Я пока людей нужных найду. Всё, ночь на дворе. Спать иди.

Как же удачно я в гости-то зашел, и расспрашивать никого ни о чем не надо. Всё объяснили, на все вопросы ответили. Осталось только оценить заслуги и оплатить долги. Должники в наличии двух штук присутствуют, разыскивать не придется и прятаться не нужно ни от кого.

Хлопнула о противоположную стену дверь и в коридор выскочила невысокая, черноволосая женщина лет сорока с плотной коренастой фигурой и довольно жиденькими волосами, собранными в короткую косичку. Первая мысль, мелькнувшая у меня в голове была: «И вот эта тётя желает выйти замуж за молодого парня?».

Мы с Малышом не прятались, но дамочка нас всё равно не заметила. Она ровно на мгновение застыла посередине коридора и двинулась вниз по лестнице уже не торопясь, размеренно ступая. Теперь она проспит до полудня и, проснувшись, больше никогда не вспомнит Ульвина и его семью, а теперь папочка.

Толстый грузный мужик сидел за столом в кабинете, в который я вошёл без приглашения. Стопка крупно исписанной бумаги занимала все его внимание целиком и он не сразу среагировал на моё появление. Мне было весьма интересно наблюдать за тем как возмущение, вызванное моим дерзким появлением, сменяется паникой, и я понимаю почему.

В полутемной комнате, в густой тени он увидел предположительно фигуру человека, но только предположительно, поскольку ни лица, ни точных очертаний пришельца разглядеть ему так и не удалось. А вот ноги и руки отнялись, язык онемел, ни спросить, ни возмутиться, ни на помощь позвать.

Ну, что? Попугаем мужичка? Объясним ему, как сильно он провинился. А надо ли? Лень.

– Встань. Подойди. Запомни. За все свои грехи ты понесёшь наказание ещё при жизни. Завтра с утра, когда ты проснешься, все вспомнишь, но больше никому и никогда не сможешь ничего рассказать, твои руки и ноги не будут двигаться до конца твоей жизни и отныне ты будешь зависеть от доброй воли своей дочери, а теперь иди в свою спальню и ляг спать, и пусть теперь тебе каждую ночь снятся те, кого ты обидел.

Побелевший как стена мужик вышел из кабинета, в сопровождении Малыша, отправленного проконтролировать исполнение моего повеления, а я двинулся наверх ведь где-то там, в маленьком окошке ещё горел свет.

Почти под самой крышей, в небольшой комнате, обстановку которой составляли пара стульев, узкая кровать и огромный стол заваленный книгами, свитками и счетами, на одном из стульев сидел ссутулившись довольно молодой еще человек лет тридцати на вид. Его руки лежали на столе по бокам от тускло светившейся лампы, ладони были крепко сжаты в кулаки, а глаза закрыты, на шум открывающийся двери он никак не среагировал. Создавалось впечатление, что обитатель комнаты просто крепко спит сидя. Я легонько тронул его за плечо и потому как резко он откинул мою руку, а потом громко и четко заговорил, было понятно, что впечатление о крепком сне было ошибочно.

– Ларка, ты когда-нибудь спишь про ночам? Прекрати ко мне таскаться! Даже если ты останешься последней женщиной в мире я не захочу тебя. Уходи…

Отвечать на его выговор естественно пришлось мне:

– Ну предположим именно сегодня ваша радушная хозяйка крепко спит, а вот почему не спишь ты?

Услышав мой тихий вкрадчивый голос, он резко вскочил и начал задавать вопросы.

– Кто Вы? Что Вы здесь делаете?

Пришлось с ним поговорить.

– Я гость вашего королевства. Так почему, сударь, тебе не спится? Отвечай и учти, от твоего ответа будет зависеть очень многое.

Бедолага устало потер лицо.

– Меня зовут Ульвин, а не спится мне по тому, что вот уже полгода глава нашего села держит меня в этой комнате, а его дочка настойчиво «ухаживает» за мной как за красной девицей.

– А ты почему сопротивляешься? Разве стать зятем такого богатого человека это плохо?

– Я женат и люблю свою жену. Ради неё я приехал в это село. У нас сынишка подрастает и не верю я тому, что Аришка меня предала. Не могла она. Если только опоили или сделали с ней что, – последние слова он буквально прошептал, сжимая кулаки и опуская голову.

– А главе чем не угодил?

– Случайно узнал о его незаконных делишках. Он меня и запер, а тут еще Ларка на меня глаз положила, вот и не знаю уже, чем всё закончится, потому как вчера я отказался работать, в отместку за это хозяин приказал меня сегодня не кормить, даже воды не приносили.

– Да, парень, влип ты по полной, но поверь мне, все не так плохо как тебе кажется. Твоя жена, пытаясь свести концы с концами, начала пускать постояльцев. Вот сегодня её постояльцем оказался я. Вечером за ужином пожаловалась она на свою судьбу, а поскольку мне именно сегодня ночью не спалось, решил я сходить в гости к твоему хозяину. Тебя вот нашел. Много интересного узнал.

– А как же охрана? А псы во дворе?

– Домой пойдёшь? Или как? – проигнорировал я его вопросы.

– А что толку-то, уже завтра меня обратно притащат, еще и жену с сыном покалечат, коли живы еще.

– Не притащат. Завтра твоему хозяину точно не до тебя будет. Приболел он. Стража спит, псы мою собачку завидели и срочно схоронились все.

– А как проснутся?

– А не проснется никто до утра. Амулет у меня был очень хороший. Использовал я его и пришел он в негодность, но, я думаю, господин глава сможет восполнить мои затраты?! Но вам с женой все равно оставаться в этом селе нельзя. Придется завтра продавать домик, собираться и послезавтра с караваном уходить. Понимаешь почему?

Я понимаю, но за один день продать дом мы не сможем, а если продадим, то за гроши и не хватит этих денег для путешествия.

Ну почему не сможете. Мы вот сейчас пойдем в кабинет, ты же там всё знаешь, и продадим твой домик главе. Составим купчую, оплатим ее, «выплатим» тебе задолженность за полгода работы, оценим в золоте нанесенную тебе обиду, компенсируем мне мои затраты. Завтра останется только купить фургон, припасы, всё погрузить и в путь. Я даже фургон сам куплю, чтобы тебе на людях пока не показываться. Удивишь всех на следующее утро, пусть думают, что Ариша со мной уезжает. Согласен?

– Да.

– Ну, тогда поторопимся не спеша.

Еще примерно час ушёл у нас на нахождение кассы прижимистого хозяина, на оформление купчей, ибо просто взять деньги Ульвин отказался, пришлось все оформлять и обосновывать правильность наших поступков, но дело было сделано. Пока щепетильный парень марал бумагу я не торопясь выпотрошил четыре тайника. А что? Денег много не бывает, не пропадать же добру. Все равно дочка главы на тряпки и побрякушки всё спустила бы, хозяйка она из рук вон плохая, всё нажитое отцом за пару циклов по ветру развеет.

Поспать удалось всего лишь пару часов. Если бы не покупка фургона проспал бы до полудня, но раз взялся помогать. Пришлось вставать пораньше и в сопровождение Малыша и Лукаса идти на рынок. Мамка с папкой-то его по-моему с самой ночи друг от друга оторваться не могут, так крепко вцепились в друг друга, что я даже по-хорошему позавидовал. Ведь дождались друг друга, никому не поверили, сохранили свою любовь и, глядя на них, начинаешь по-настоящему верить в то, что есть на свете настоящая любовь.

* * *

Вот уже полчаса по рынку ходим и все без толку. Люди нас стороной обходят, Малыш всем внушает уважение, а вот Лукас светится как начищенный золотой. Мордашка такая счастливая-счастливая. Вот и обидчики его давние уже заинтересовались, а парнишка умничка, всем по секрету как велено рассказал, что они с мамкой уезжают завтра, а об остальном молчок. Хороший парень вырастет.

Ну что, обошли все. Фургон нашли, да вот не нравился он мне, лошади хорошие, а сам фургон уж очень старый и расшатанный весь, думал, придется брать, но видно удача дама с большим юмором. Пригнали на рынок еще один фургон, крепкий, устойчивый, да вот лошади худые, да заморенные, прямо сказать – больные лошади. И что у них за правило здесь продавать фургон вместе с упряжными лошадьми. Пришлось брать то, что есть.

Да, а хозяин-то у обоих фургонов один! Вот зараза хитрая, он так и плохой фургон продаст и лошадей плохих тоже с рук сбудет.

Хотел лошадок сразу подлечить, да вовремя огляделся. Где-то совсем неподалеку очень ярко светилась искра магического дара. Маг с заставы посетил село. Придется лошадок пока только живицей легонько огладить, а основательно лечить буду позже. Жалко их работяг, бессловесных и терпеливых.

Выспаться мне удалось на славу. Как лег после полудня, так и встал только на ранней зорьке. Фургон уже был готов к путешествию, пожитки все собраны, осталось только мою постель упаковать. Будущие путешественники сегодня и ночевали уже в фургоне. Утро было суетным и беспокойным. Нет, к каравану-то мы присоединились без проблем, договоренность об этом еще вчера была достигнута, а вот удивили мы многих. Пара стражников, например, чуть оружие не пороняли, как Ульвина увидели, ну это наверняка те, что за Аришей ухлестывали. Местные, те кто караван провожали, тоже очень засуетились почему-то, но видя рядом с фургоном меня верхом на Злюке и Малыша, подойти так и не решились.

Наконец-то караван двинулся. Позади осталось село, любопытные люди, озабоченная болезнью отца Ларка и старые проблемы. Долго путешествовать с караваном я не собирался и уже спустя пару часов попрощавшись, с так понравившейся мне парой, я дал волю застоявшемуся Злюке и он несильно напрягаясь унёс меня вперед.

Караван остался позади. Расцвел маленькими бутончиками еле заметный рисунок на запястье Лукаса, а я с удовольствием вспоминал счастливое лицо Ариши желающей во чтобы-то не стало отблагодарить меня за помощь и участие, и я принял благодарность, но только в виде её изумительно вкусных пирогов. Вот от них-то я отказаться не сумел. Да, и лошадок я все же еще немножко подлечил, но только так, чтобы знающие в каком виде их вчера продали ничего не заметили, да вплел в их гривы тоненькие, незаметные, черные ленточки на которые «привязал» отсроченное по действию заклинание, так что лошадки с каждым днем, к удивлению знатоков, будут выглядеть всё лучше и лучше. Удивятся многие, но причины изменения не найдут и это хорошо.

А пока… Ветер в лицо, упоительный, вкусный воздух, которым хочется не просто дышать, а упиться допьяна, пенье птиц, шелест деревьев, свобода, молодость…

Боги, как же хорошо!