Глава 33

Всю осень я посещал балы и приемы. Познакомился со всеми высокородными семьями. Пройдя жесточайшую школу моего учителя, я с лёгкостью завязывал знакомства, избегал двусмысленных ситуаций, держал в узде свою язвительность и сумел избежать нескольких дуэлей. Желающих пощекотать себе нервы и утвердиться за мой счет было не мало, но удача была на моей стороне и вот теперь я имею репутацию спокойного, рассудительного молодого человека, любящего свою жену и дочку.

Его Великолепие принц Андри приступил к учёбе на пятом курсе, а потому за всю осень не смог ни разу посетить великосветские приемы, в его отсутствие, исподволь, потихоньку, влиять на моду начал я.

Молоденькие девушки и женщины прекратили забеливать до безобразия свои лица, уменьшилось количество навешиваемых ими на себя украшений и даже, о чудо, женщины прекратили посыпать свои волосы пудрой. Мне оставалось только не забывать расточать им комплименты, делая акцент на том, как изумительно они стали выглядеть, как красиво блестят в свете магических огоньков их волосы и соблазнительны губки. К моему удивлению мужчины очень живо меня поддержали в моих начинаниях и буквально наперегонки начали избавляться от напомаженных причесок и обтягивающих штанишек с кружевами. К концу осени только очень стойкие приверженцы принца всё ещё щеголяли в кружевах и белилах, а я благодарил богов, что его венценосная особа так надолго покинула высокородное общество. По слухам, появиться в обществе его высочество принц сможет только в середине зимы на праздновании дня рождения своего папы-короля, а это значит, что к его появлению все уже привыкнут к произошедшим с ними изменениям и, я надеюсь, не вспомнят с кого именно они начались. Ссориться с ним у меня не было никакого резона, тем более совсем недавно я получил приглашение посетить парадный завтрак его величества. Именно на этом мероприятии, которое скорее обед, а не завтрак, король предпочитает знакомиться с новыми людьми.

Ну, что я могу сказать про сие «торжество»? Не впечатлило! Дворец буквально переполнен позолотой, гобеленами, картинами и мебелью, а ещё – народом. Что они там все делают? По-моему на каждого высокородного приходиться по одному лакею! На парадном королевском завтраке присутствуют человек сорок высокородных и все они заглядывают в рот его величеству, расхваливают всё, что только можно и самое главное азартно сплетничают. Мне лично король уделил аж пять минут своего времени, а если точнее, то в конце завтрака меня ему представил граф Валеенти, а он спросил, насколько древним может считаться мой род и благосклонно выслушал моё восхищение дворцом и его королевством в целом. Весело щебетавшая ему на ушко молоденькая фаворитка занимала его куда как больше чем я. Слава богам за это! Внимание королей обычно плохо сказывается на здоровье подданных, а потому от королевского дворца нужно держаться как можно дальше.

* * *

Ночь вступила в свои права. Сладко посапывает рядом со мной моя маленькая радость, а я наконец-то спокойно могу обдумать новость, которую услышал сегодня при дворе короля.

Умер герцог Лакруа, наследство и титул принимает четвертый сын – Джеймс Лакруа. Беды обрушились на герцогство в последние пару лет. Старшего, Арвина, готовили к принятию титула с самого рождения, неудачное падение с коня оборвало его жизнь в самом «расцвете» лет, ну или почти в расцвете – шестьдесят пять, разве это возраст для мужчины. Второго сына герцог, по слухам, удавил собственной рукой, получив неопровержимые доказательства его вины в гибели старшего. Третий сын, Кирлан Лакруа, является архимагом, главой Академии магии подписавшим отказ от титула ещё в молодости. Четвертый сын, Джеймс Лакруа, бродяга и задира, по слухам великолепный мечник и неугомонный повеса. Именно его меньше всего хотел бы видеть отец принимающим титул герцога. Отсутствие же у всех четверых наследников мужского пола буквально подкосило герцога, и даже возвращение блудного гуляки под отчий кров, как и старания магов не помогли старому герцогу прожить хоть чуточку дольше.

Ко дню рождения короля молодой герцог прибудет во дворец присягать королю на верность. Молодой… Пятьдесят пять. Моему отцу – герцогу Джеймсу Лакруа пятьдесят пять лет. Думал ли я когда-нибудь о встречи с ним? Да. Думал. Думал! Когда был маленьким. Когда подрос. Когда погибла мама… Я думал – вот встречу и спрошу. Почему? Посмотрю в глаза. Что я готов был там увидеть?

Всё прошло. Теперь имя моего отца, к моему собственному удивлению, вызывает у меня только легкий интерес и то не к нему самому, а к его реакции на моё появление. Его самого при дворе и в обществе не видели уже очень много лет. Как он выглядит, забыли даже те, кто был с ним знаком ранее. Дороги перестали его «манить» не больше года назад, и вот теперь он герцог, и вряд ли он ожидает встречи с собственным отражением, своей более молодой копией.

* * *

Улицы, дворы, крыши, всё вокруг буквально утопает в снегу. Погода разыгралась не на шутку. Сильный ветер и снегопад – незабываемое зрелище! И вот именно в такую погоду мы гуляем уже второй час. Рейна закутанная стараниями Марлен в меха пытается потеряться в самом глубоком сугробе. Старательная нянька Лаки вытаскивает её оттуда и довольная девочка звонко смеётся. Малыш с подругой носятся по саду чуть поодаль от нас. Я только успеваю отряхивать своего снежного ребенка. Слуги смотрят на наши игры в окно, покачивая головами, в очередной раз не одобряя мои действия. Ну, как же! Ребенок маленький! А я что? Нравится моей «вьюженке» снег. Нравится ветер, вьюга, холод. Она удивительно хорошо переносит как холод, так и жару, не простывает, царапины затягиваются у моей крошки прямо на глазах, а своими маленькими, «слабыми» ручками она не напрягаясь таскает за собой по дому сопротивляющуюся её напору Аглаю. Вот играю со своей капризулей, а сам думаю о подарке. Через десять дней состоятся празднования, приуроченные ко дню рождения его величества короля. Все в один голос утверждают, что он очень любит подарки, необычные подарки! Каждый раз всех приглашенных буквально потряхивает от страха. Попасть в немилость не хочется никому, а угодить человеку, у которого есть все, ну или почти всё, с каждым годом становится все труднее и труднее. Итак… Чем отдариваться буду? Навестить что ли сокровищницу рода? Хорошая идея, но сначала ребёнка домой, её ждет ужин, купание, сон, а уж потом…

* * *

Как же хорошо дома. Тепло. Тихо. Но скучно! Пока скучно! Наверное, я похож на своего отца больше чем я думаю, потому как не сидится мне пока еще на одном месте. Сейчас вот дочка держит и неугасимое желание попасть в библиотеку магической академии, а то уже наверняка сбежал бы куда-нибудь!

Так, что тут у нас есть? В прошлый раз я осмотрелся тут довольно поверхностно… Зря! Запасливые какие у меня предки! А у приемного папеньки еще и ручки были не просто золотые, а загребущие. Он же наверняка наследие всех семей входивших в род Гвелкам в свою «норку» стащил и, судя по тому, сколько здесь всего, не только их.

Выбор был огромен, но от окончательного решения меня отдаляло желание не только угодить королю, но и не привлечь к себе ненужного внимания. Вот такие два взаимо противоположных желания терзали меня целых четыре часа, пока я исследовал закрома своей сокровищницы. Кубки и чаши: золотые, серебряные, с чеканкой и без, украшенные драгоценными камнями. Тяжелые наручи для воинов, как бесполезные – золотые, так и боевые для воина. Огромная коллекция оружия. Драгоценности и просто деньги. Все это предстало перед моими глазами в огромном количестве затрудняя и без того не простой выбор.

И все же я выбрал. Необычайно изящной резьбой мое внимание привлекла ажурная шкатулка, а ее содержимое к моему великому удовольствию вполне отвечало моим требованиям. Вещица, находящаяся в ней была изготовлена древними мастерами, явно мужское украшение в прошлом наверняка было сильнейшим артефактом, сейчас же это был просто мужской медальон, выплавленный из белого и желтого золота с россыпью бриллиантов на массивной витой цепочке. Такой изумительной работы я у нынешних мастеров не видел ни разу, а значит, подарок получится дорогим, редким, но его появление я вполне смогу объяснить наследием рода, а самое главное в нём нет даже и следа магии. Король любит и собирает коллекцию магических диковинок, так вот я и подарю ему диковинку, но увы не магическую и надеюсь не привлеку к себе ненужного внимания.

Пора возвращаться, ведь и поспать мне тоже хоть немного нужно! О! А вот эту штучку я захвачу с собой. Я и так буду выглядеть чуждым среди всех собравшихся, так пусть я буду богатым чудаком-наследником.

* * *

Да. Этот день настал. Королевский дворец сиял в ночи магическими огнями как изысканный драгоценный камень, а придворные и гости составляли сообща огромный экзотический цветник. Кружева по-прежнему присутствовали в изобилии, но по крайней мере на штаны их больше никто не цеплял. Его величество выглядел очень довольным. Он сидел в массивном и по-видимому удобном кресле, установленном на специальном возвышении и принимал поздравления и подарки от своих подданных. Играла легкая негромкая музыка, к подножью трона вереницей тянулись гости. Сначала к королю были допущены герцоги. Их было четверо и среди них герцог Лакруа, приведенный к присяге чуть раньше. Специально поставленный слуга принимал подарки и показывал их его величеству и, сидящему рядом с ним в кресле попроще, принцу.

Следом за герцогами к поздравлению были допущены графы, виконты и наконец все остальные.

Новоиспеченный герцог Джеймс Лакруа пребывал в отвратительном настроении. Свершилось то, о чем он даже не мечтал никогда. Он стал главой рода Лакруа. До сей поры жил, как перекати поле. У него всегда были деньги, пусть небольшие, но были. Отец был недоволен его выбором пути, но продолжал поддерживать его все эти годы. Он сопровождал караваны с ватагами наемников, блистал при дворах соседних королей, путешествовал, кружил голову самым красивым женщинам, был любим, изредка влюблялся сам, но любить никогда не любил. Гордился своей свободой, своим воинским умением. Никогда не страдал самомнением по поводу своего искусства владения оружием и занимался всегда и везде, потому как единственной его настоящей любовью было оружие, затем опять оружие и снова оружие. В свои пятьдесят пять он по праву гордился тем, как он выглядит; высокий, поджарый, с сильным телом и ясным взглядом. Умеющий замечать всё происходящие вокруг. Внимательный к мелочам. И самое главное – он по-прежнему красив, хотя и не молод, но зрелость с его точки зрения только добавила ему привлекательности.

И вот… Титул! И довеском к нему ответственность за дела рода и преданных вассалов. Сейчас. Сегодня он был неимоверно зол и вовсе не потому, что ему пришлось приносить вассальную присягу королю. Вовсе нет! Его бесило положение, в котором он оказался. Ни разу не связывающий за эти годы себя узами брака, он тем не менее вынужден теперь заботится о содержании и воспитании пяти девиц разного возраста и двух амбициозных невесток, вдовиц его братьев, каждая из которых рассчитывала стать герцогиней. И ведь наверняка каждая из них попробует прибрать его к рукам и «взнуздать» хорошенько! А род как будто кто-то проклял. За тридцать последних лет ни у кого из братьев ни разу не родился мальчик, ни в браке, ни вне его. Радует одно – семейство одело траур, и весь женский змеиный клубок остался дома. На прием к королю он приехал один. Приехал и вот стоит в компании старого друга отца, герцога Гальвари, вглядываясь в незнакомые лица, пытаясь запомнить всё то, что ему так любезно объясняют.

Джеймс Лакруа изо всех сил сдерживал своё огромное желание вытащить из ножен на поясе стилет и срезать душившие его кружева. Одетый по последней моде, он чувствовал себя настоящим придворным шутом и, глядя на всех окружающих его людей, поражался их спокойствию и тому видимому удовольствию с каким они носили свои кружевные тряпочки. Собираясь на бал в королевский дворец, ему пришлось остричь по плечи свои белокурые волосы и дать согласие на их завивку, надеть зеленый камзол и такого же цвета штаны… Нет, он ничем не выделялся из толпы и соответствовал всем веяниям моды. Ловил на себе заинтересованные взгляды, как замужних матрон, так и молоденьких девушек, но каким же дураком он себя чувствовал. Отвлечься от собственных переживаний ему помог еле слышный всеобщий женский вздох, и он с удивлением пригляделся к человеку, поздравлявшему его величество короля, и прислушался к объяснению своего добровольного провожатого:

– О! Слышишь, как дамы дружно ахнули! Ты, мой дорогой Джеймс, видишь сейчас самого скандального и невозмутимого графа, Дариена Гвелкама. Скандального не потому, что он устраивает скандалы, а потому, что как ты видишь, спокойно и невозмутимо игнорирует все веяния моды. Наши несравненные дамы кривят губки и вслух осуждают его «провинциальное» воспитание, но при этом каждая из них мечтает привлечь к себе его внимание. Но мальчик молод, влюблен, женат и по-видимому обожает свою маленькую дочурку. В свете сей молодой человек появляется меньше года, но завоевал уже себе репутацию расчётливого, умного и сдержанного человека – у мужчин и знатока женских красот, слабостей, украшений – у женщин.

Слушая Гальвари, Джеймс по настоящему завидовал этому молокососу потому, что он сделал то, что не осмелился сделать он сам, а именно наплевав на приличия вопреки всему выглядел просто великолепно. Начать с того, что в отличие от пестрой толпы придворных он был одет в белое и черное, и причем рубашка и небольшие кружева на ней были черными, а вот камзол и брюки белыми. Вышивка золотом на костюме и брюках выглядела необычно изящно и богато, широкий черный пояс и черные полусапожки не портили, а только подчеркивали привлекательность его фигуры. Шикарной волной лежали на спине густые черные волосы. Длинной до лопаток они удерживались в полном и неизменном порядке при помощи тонкого, но очень красивого головного обруча. Близкое расположение к трону позволило Джеймсу не только услышать голос парня, но хорошо разглядеть его руки украшенные массивными родовыми перстнями. Одно из них явно составляло комплект головному украшению, как и витая цепочка с кулоном одетая поверх рубашки. Короче, он выглядел элегантно, дорого, полный невозмутимого внутреннего превосходства был больше похож на принца, чем сам принц, который просидел неподвижно, крепко вцепившись в подлокотники своего кресла всё то время, что молодой граф Гвелкам потратил на поклоны и поздравления. Его подарок, чтобы он там не подарил, был благосклонно принят королем. Поклонившись ещё раз, молодой высокородный отошел на несколько шагов в сторону, пропуская к трону следующего поздравителя и не торопясь повернулся. Его невозмутимый и безразличный взгляд скользнул по толпе и совсем на чуть-чуть задержался на герцоге Лакруа. Такого удара Джеймс не получал ни разу в жизни, ибо именно сейчас он буквально поперхнулся воздухом, забывая на мгновение как праильно нужно дышать. Запнулся на полу слове и его разговорчивый собеседник.

Прошло совсем немало времени, прежде чем они смогли заговорить и, естественно, что к тому времени как это случилось, объект их замешательства неторопясь удалился из их поля зрения.

– Джеймс! Мальчик мой мой! Скажи мне, я сошел с ума на старости лет? Мне показалось, что я только что видел тебя, только вот другой масти… Почему я раньше не заметил вашего сходства? Вы же как отражение в зеркале! Как это может быть? Он может быть твоим братом? Нет, не может, – начал сам отвечать на свои вопросы престарелый герцог, – ты больше похож на мать. У тебя есть отличительные черты отца, но все же ты больше похож на мать и при том единственный из вас четверых. А значит? Значит скорее всего к твоим братьям он не имеет никакого отношения. Или имеет? К кому-то из вас точно имеет! Но почему он Гвелкам? Я помню по рассказам отца – это древний и именитый род, готовый поспорить своей родовитостью даже с королевской семьей! Джеймс! Если ты сейчас мне ничего не объяснишь, меня разорвет от любопытства!

– Герцог! Я не знаю, что вам сказать, – проговорил Джеймс, продолжая смотреть в ту сторону, куда ушёл так поразивший его молодой человек. – Вижу его в первый раз. Ничего о нём не знаю и не могу вот так сразу делать какие-то выводы. Но я узнаю! Обязательно узнаю.

В течении всего приема, Лакруа внимательно наблюдал за графом Гвелкамом, но так и не смог прийти хоть к каким-либо выводам, решив первым делом поднять все семейные хроники, поговорить с братом и заручиться его поддержкой в предстоящем, простом и магическом, дознании.