Глава 17. Сад, в котором пионы меняют цвет

Мы сидели рядом, перед нами лежал мёртвый Яо Мо. Кровь людей, небожителей и демонов пятнала траву и обмороженные, опалённые и изломанные пионовые кусты. Но солнце светило ярко, и ласточки, ещё не успокоившиеся после грозы, кружились вокруг, взволнованно щебеча.

— Мои воспоминания смутны, — сказала я ровно и бесстрастно. — Помню праздник на горе Нефритового дракона. Помню распустившийся пион. Помню небесных чиновников и вас, небесный император.

— Ты всё вспомнишь, богиня Шао, — сказал он. — Когда вернёшься домой, в пурпурный дворец, то и память вернётся к тебе. Как и твоя сила. Ты снова научишься владеть ею и держать под контролем.

— Значит, правду знали все, кроме меня. Яо Мо говорил верно. Везде ложь и обман.

— В этой истории с самого начала было много лжи и обмана, — сказал император. — Но не называй его демонским именем. Его имя — Юн Хао. Это означает «вечный и могущественный». Подходящее имя для младшего сына небесного императора.

Я не ответила. Потому что мне нечего было ответить.

Сын небесного императора. Небесный чиновник. Демон. Человек.

Кто же мой муж на самом деле? И какие переплетения судьбы так крепко связали нас?

— Юн Хао родился сыном моего гнева, — продолжал тем временем небесный император, спокойно и немного нараспев, будто рассказывал старинную легенду. — Мы, небожители, тоже подвержены пагубным чувствам. Вот и я не смог обуздать гнев, и огонь моей ярости поселился в сердце моего сына. Я скрыл его рождение от остальных небожителей. И чтобы научить Юн Хао сдерживать горячий нрав, отправил его на землю в образе человека. Я хотел, чтобы мой сын прошёл все ступени жизни, с самого начала, поднялся от самой земли. Чтобы его воинственное и горячее сердце узнало милосердие, печаль, доброту и тепло простых людей.

Он переродился в семье простого ткача, но с детства хотел стать воином. Он и стал им. Совершил множество подвигов, охранял страну от врагов и был назначен генералом при императоре Цай Цзине.

Цай Цзин происходил из клана Байху, из племени Белых Тигров, что жили на горе Нефритового дракона. Путь Цай Цзина должен был пройти небесный чиновник Шуй Тао, чтобы подняться на новую ступень просветления. Он родился человеком из Байху, показал себя мудрым, добродетельным и дальновидным, сначала стал старейшиной, а потом объединил другие кланы и назвал себя императором.

Его дочь — богиня Анхэ — отправилась вместе с отцом в человеческое перерождение. На земле она стала дочерью Цай Цзиня, прославилась красотой, добродетелью и послушанием, как и подобает благородной девушке. Цай Цзин собирался выдать её за генерала Юн Хао. И все считали, что это верное решение — горячий нрав мужа должна была успокоить и умиротворить смиренная жена.

Небеса благоволили клану Байху, и на праздник середины осени небожители спустились на гору Нефритового дракона, чтобы праздновать вместе со смертными. Богиня Шао спустилась тоже. Она танцевала с людьми, ела одну с ними пищу, любовалась луной.

Генерал Юн Хао увидел богиню Шао и поднёс ей в подарок пионовую ветку. Была осень, но на ветке появился бутон, и распустился цветок пиона. Богиня Шао поняла это без слов — генерал увидел её, и сердце его ожило и распустилось, как цветок. В ответ богиня взяла горсть риса, и он превратился в жемчуг. Генерал тоже понял этот знак без слов — это значит, что богиня согласна ждать, пока он пройдёт путь совершенствования, обретёт бессмертие и станет равным ей.

Так цветок пиона связал этих двоих. Связал крепко и навсегда.

Но император Цай Цзин посмотрел на богиню Шао человеческими глазами и пожелал её. Он увидел чудо с рисом и жемчугом, и сказал, что мечтает о том, чтобы эти прекрасные руки прикасались только к нему.

Богиня оскорбилась и разгневалась, и продлила путь земного испытания для Шуй Тао ещё на шестьдесят лет, а сам он лишился небесной благодати.

Генерал Юн Хао отказал жениться на его дочери, ушёл в горы и начал путь восхождения к бессмертию.

Род Байху зачах, растерял былое могущество, дочь старейшины Байху умерла от тоски, император не оставил наследника, на земли Белых Тигров обрушилась засуха, начались неурожайные годы, люди ушли с горы Нефритового дракона, города пришли в запустение, а потом разрушились.

Тем временем Юн Хао восходил по пути совершенства. Своей доблестью и добродетелью он обрёл бессмертие, защитил небеса от вторжения демонов и был встречен небожителями, как герой. Он стал четвёртым небесным чиновником — Лэй Тао, и повелевал огнём.

Но пусть и обретя просветление и бессмертие, нрав Лэй Тао оставался горячим и вспыльчивым, и грозил разрушением мира в случае гнева. Поэтому небожители выбрали ему в жёны дочь чиновника воды Шуй Тао — богиню Анхэ, Водяную Лилию. Она была добродетельна и спокойна, и своей энергией спокойной воды должна была уравновесить энергию разрушительного огня. Но Лэй Тао отказался от назначенной ему невесты и выбрал богиню Шао, а она выбрала его.

Многие были недовольны подобным союзом, потому что считали, что скромная и мягкая Анхэ больше подходит герою с огненным сердцем, чем своенравная и горячая богиня Шао. Она хранила порядок во вселенной с мечом в руках, и многие видели беду в союзе огня и огня.

Чиновник Шуй Тао и его дочь были оскорблены отказом, и сердца их утратили свет и добродетель, и обратились к мести.

Чиновники Кун Тао и Хао Тао тоже были недовольны. Им казалось постыдным, что рядом с ними поставили не небожителя, а того, кто родился на земле, простым смертным. Поэтому они вступили в сговор с Шуй Тао, чтобы добиться свержения Лэй Тао.

Для этого Шуй Тао тайно отправился на землю и там принял облик советника при Му Ване. Он был младшим в клане Гэн, но благодаря уму и храбрости смог возвыситься, объединить воинствующие кланы и стать их императором. В годы его правления на землю снизошла небесная благодать, люди жили мирно, и земля была плодородной.

Хитрыми речами Шуй Тао убедил Му Вана просить о небесной милости — о рождении совершенной дочери, чтобы та стала венцом его правления.

Му Ван вознёс молитвы, и Лэй Тао, не забывший своей жизни на земле, откликнулся. Му Ван сказал, что хочет избавить землю от несовершенства и войн, хочет, чтобы всюду царили мир и благодать. Лэй Тао тоже хотел этого. Поэтому он попросил свою жену, богиню Шао, чтобы та на время стала дочерью императора Му Вана и своим примером показала, что жизнь — это мир, добродетель и праведность.

Из любви к мужу богиня согласилась переродиться на земле в человеческом облике. Он должна была стать дочерью Му Вана, а по достижении брачного возраста выйти замуж за небесного чиновника Лэй Тао, чтобы показать людям величие императорской семьи.

По наущению Шуй Тао император взял с Лэй Тао клятву, что тот не расскажет богине Шао о её истинной природе, пока сам император не решит, что для этого наступил подходящий момент. Лэй Тао поверил императору, дал такую клятву и подарил Му Вану пионовый куст, сказав, что однажды распустится цветок, лепесток которого должна съесть императрица, чтобы родить дочь.

Богиня Анхэ, узнав об этом, втайне от отца вошла в стебель пиона и в установленный срок на кусте распустились два цветка вместо одного, а у императрицы родились две дочери, вместо одной.

Так Анхэ надеялась опорочить богиню Шао, заставить её свернуть с пути добродетели и разлучить с Лэй Тао.

Оставшись на небесах один, Лэй Тао ушёл в глубокую медитацию, чтобы сдержать огонь, который теперь, в разлуке с любимой, горел в его сердце всё сильнее.

Шли годы, император Му Ван растил богиню Шао, сдерживая её огненную природу. Принцесса должна была есть самую лучшую пищу, смотреть только на красивое, слушать только хорошее и ни в чём не знать недостатка. Её не воспитывали, как воительницу. Она никогда не держал в руках меча или ножа, училась владеть лишь энергией нейли, а энергию ци в ней подавляли, опоив снотворным чаем и перекрывая жизненные меридианы.

Пришло время выдавать принцессу замуж, но император Му Ван не торопился возвращать богиню Шао мужу. Теперь он не хотел расставаться с совершенной дочерью. Хотел, чтобы богиня навсегда осталась на земле, преумножая славу его семьи. Послушавшись советов Лэй Тао, он договорился о браке принцессы со старейшиной из клана Чу, не зная, что в облике Хуэй Фэна перед ним предстал чиновник Шуй Тао, не оставивший намерения завладеть богиней.

На небесах Лэй Тао продолжал медитацию, но его духовное равновесие было нарушено Огонь начал пожирать его изнутри. Лэй Тао потерял незамутнённость духа и спокойствие.

Трое чиновников объединились, обвинили Лэй Тао в том, что он утратил благодать, лишили статуса небожителя и низвергли с небес.

Несправедливость и проклятие небожителей исказили его природу, и он переродился огненным демоном. Его назвали Безумным. Он стал убийцей в клане демонов и убивал людей, идущих по пути просветления. На самом деле, он убивал тех, в ком видел корысть и поиск личной выгоды, а не стремление к совершенству, но демоны считали его своим верным орудием, а люди стали бояться.

Му Ван поставил вокруг столицы заградительный купол, чтобы Безумный Демон не проник в город, не добрался до императорского дворца и не отыскал там богиню Шао.

Император с сыновьями и советником Вэй Линьфу объявили охоту на Безумного демона, устроили засаду и даже смогли ранить Безумного Демона небесным оружием, но он скрылся, хоть и истекал кровью. Его искали, но так и не нашли. А потом принцесса сказала, что спасла в горах раненого человека. Му Ван поспешил поскорее устроить свадьбу дочери и старейшины из клана Чу, но Безумный Демон пришёл и убил жениха перед самой свадьбой, потому что увидел в нём обман и ложь. А потом увидел тебя. Он нашёл тебя, но был связан клятвой молчания, и боялся напугать тебя ещё сильнее. Потому что ты была принцессой, дочерью прославленного правителя, а он был существом враждебной природы. Но оставался цветок пиона, который он приносил тебе в подарок. Что произошло дальше, ты знаешь.

Небесный император замолчал, но я не торопилась говорить.

Солнце по-прежнему светило, птицы щебетали, но всё в этом мире утратило свои краски, потому что на этой земле больше не было моего мужа.

— Почему я ничего не вспомнила? — спросил я, наконец.

— Ты была одурманена, — ответил император. — Твоя энергия ци была подавлена. И твоя любовь к моему сыну была не так сильна, как его любовь к тебе.

— Это неправда! — воскликнула я, вскочив.

— Опять обман и ложь? — император посмотрел на меня снизу вверх. — А что говорит твоё сердце?

— Не вам упрекать меня в недостатке любви, — произнесла я возмущённо. — Разве вы показали любовь отца к сыну? Каким испытаниям вы подвергли его? для чего нужна была эта жестокость? А теперь? Вы сможете оживить его?..

Я произнесла это, и сердце моё сжалось и дрогнуло.

От надежды. От страха, что надежде не суждено сбыться.

— Нет, не могу, — покачал головой небесный император.

— Нет… — повторила я и тяжело села обратно на сырую землю.

— Его душа была разбита на мельчайшие кусочки, — продолжал император. — Даже моих сил не хватит, чтобы собрать их воедино и вдохнуть в них жизнь.

— Тогда зачем вы пришли сюда? — выкрикнула я обвиняюще. — Зачем ведёте со мной эти разговоры? К чему всё это, если он мёртв?! Он убит, а вы спокойны… как это пустое дерево у пруда!

Моя вспышка гнева и дерзость ничуть не взволновала императора.

— Я сказал, что не смогу этого сделать, — произнёс он, — но не сказал, что этого не сможешь сделать ты.

В лицо мне ударил сильный порыв ветра, и я задохнулась, зажмурилась, а когда смогла дышать и открыла глаза, то увидела, что тело Яо Мо исчезло. А там, где он только что лежал, зеленели тонкие стройные стебли, только-только выпустившие листья.

Тела демонов, Ли Хуа и небесных чиновников тоже исчезли, и полился тёплый дождь при сияющем солнце, смывая с земли кровь, грязь и скверну.

— Огонь обычно гасится водой, — сказал небесный император, — пион цветёт всего двадцать дней, а всё остальное время копит силы для нового цветения. Но иногда бывает, что пион зацветает осенью, а огонь гасится огнём. Ты можешь подняться вместе со мной на небеса, вернуться в свой Пурпурный дворец, который окружает сад, где пионы четыре раза в день меняют цвет. А можешь остаться здесь и ухаживать за этим пионовым кустом, в котором возродилась душа моего сына. Что ты выберешь, богиня?

Я думала недолго. Вернее, совсем не думала. Я ответила сразу.

— Останусь здесь, — сказала я, осторожно касаясь острых зелёных лепестков. — Останусь с ним. В мире, который он так любил.

Когда я поняла голову, небесного императора уже не было рядом. А высоко в небе парило белое маленькое облако, похожее на цветок хлопка.

* * *

Три года я живу на Ласточкиной горе.

Только сейчас это не безлюдное пустынное место.

У подножья горы стоит город. Он называется просто — Шан Биан, Край Горы. Потому что начинался он с одного-единственного дома, где поселилась семья беженцев с севера. Потом пришла ещё семья, потом ещё… Рядом с первым домом выросли другие дома, через год тут была уже деревушка, через два — селенье с гостиным двором, а через три образовался город, окружённый деревянной стеной и земляным валом.

Город называется Край Горы, но жители называют его Городом-Под- Рукавом-Феи. А Ласточкину гору называют Горой Пионовой Феи.

Феей считают меня. Но когда я спускаюсь в город, меня не узнают. На целебные травы я вымениваю у местных жителей рис и одежду. Узнаю новости, которые доходят до этого уголка страны с опозданием. Я знаю, что теперь вместо моего отца императором стал И Чэнь. Раз в год от вдовствующей императрицы Ву в Город-Под-Рукавом-Феи присылаются богатые подарки в качестве подношения Пионовой Фее. Часть даров идут на нужды города, а часть оставляют у подножья горы. Я ни разу ничего не брала оттуда. Хотя говорили, что императрица присылает в дар фее шёлковые одежды, драгоценные шпильки и самые вкусные и редкие лакомства.

Сейчас я ношу широкополую соломенную шапку, мой халат покрыт заплатами, мои руки огрубели от работы, а кожа стала смуглой от солнца. Во мне теперь трудно узнать прекрасную и утончённую принцессу из императорского рода Тай, но я умею ловить рыбу и жарить её на углях. Умею ставить силки на уток, потрошу птиц и ощипываю, чтобы сварить вкусный суп. Я научилась рубить бамбук и сама поострила хижину взамен той, что рухнула ночью, когда погиб Яо Мо.

Вокруг хижины теперь раскинулся огромный пионовый сад. И пусть пионы в нём самые обыкновенные и не меняют цвет четыре раза в день, как в саду на звезде Цзы-вэй, но здесь растут пурпурные, розовые и белые цветы. При утреннем свете они приобретают перламутровый отблеск, в полдень их краски особенно ярки, а вечером цветы становятся золотистыми от закатного солнца. Каждую весну они распускаются пышно и дружно. Их аромат достигает Шан Биана, и люди устраивают праздник пионов, украшая цветами статую доброй феи в местном храме.

Прошло три года, и лишь один пионовый куст за это время так и не зацвёл.

Я поливаю его каждый день. Укрываю от непогоды. Подолгу сижу рядом с ним и рассказываю, как прошёл мой день, что я собираюсь делать завтра и… как скучаю по мужу, у которого такое страшное и неподходящее имя — Яо Мо.

Пионы цветут всего двадцать дней, и надо успеть насладиться их красотой и ароматом.

Поэтому в пору цветения я встаю очень рано, ещё до рассвета.

Умываюсь в пруду, к которому спускаются каменные ступени, и где ивы клонят к воде гибкие ветви.

Набираю воды, чтобы полить цветы.

Первый ковш я всегда выливаю на пионовый куст без цветов.

Вот и сейчас я поднимаюсь по каменным ступенькам, несу тяжёлые вёдра, подхожу к кусту…

Солнце ещё не взошло, и на листьях и лепестках пионов дрожат капельки росы.

И росой покрыты тёмные волосы мужчины, который спит под моим кустом.

На мужчине чёрный халат, а волосы украшены шпилькой с красным камешком.

Роняю вёдра, вода выплёскивается мне на ноги, насквозь промочив туфли, но я не замечаю этого. Я иду вперёд, иду медленно, потому что очень трудно поверить в чудо, очень страшно ошибиться в своей надежде.

Мужчина просыпается, садится, оглядывается.

Его лицо с резкими чертами, с гордым разлётом бровей, с чётким рисунком губ. Будто холодный северный ветер выточил эти черты на скале возле водопада.

— Шойо, — говорит он, протягивая мне пурпурный цветок пиона с жёлтой сердцевинкой, — я так долго спал…

— И проснулся, наконец! — отвечаю я, бросаясь к нему в объятия.

В эту весну ласточки[1] свили гнездо под стрехой хижины на Горе Пионовой Феи.

[1] Ласточка в китайской культурной традиции — вестница весны и любви.