Глава 16. Пурпурная звезда

Ли Хуа подняла кристалл выше, сжала его дрожащей от напряжения рукой, и он просиял холодным мертвенным светом, выпустив луч по направлению ко мне.

Я успела заметить, как покрылись инеем и заледенели ветки пионовых кустов. Листья пожухли и свернулись, и осыпались невесомо, тая, как снежинки.

Но смертоносный свет не достиг меня.

Потому что между мною и сестрой встал Яо Мо.

Я увидела его лицо — мгновенно побледневшее, с отражением боли в глазах.

Раздался истошный крик Ли Хуа.

Голубое сияние колыхнулось, дрогнуло, а потом исчезло.

— Я не хотела! Юн Хао! Не хотела! — вопли сестры доносились до меня словно издали.

Потому что всё вокруг перестало иметь значение.

Мой муж продолжал обнимать меня, защищая, но упал на колени, потянув за собой. И вот уже я держала его в объятиях, не давая упасть головой на землю.

— Ты что наделал? — шептала я, гладя его по щекам и лбу. — Зачем встал под удар?

— Я не навредил ей. Её крови не будет между нами, — муж попытался улыбнуться, но губы лишь болезненно дёрнулись.

— Я вылечу тебя! — сказала я, встряхнув его. — Слышишь? Не смей сдаваться!

— Не буду, — пообещал он, взял меня за затылок и притянул к себе.

Наши губы встретились, а потом я почувствовала, как по моему телу заструилась яростная энергия ци — это мой муж последним усилием отдавал мне всего себя до последней капли. Когда я попыталась отстраниться, он удержал, и когда я укусила его, тоже не отпустил.

А потом рука его на моём затылке ослабела, скользнула по моему плечу, падая… И только тогда я смогла освободиться и сразу же набросилась на мужа с упрёками:

— С ума сошёл?! Тебе надо беречь энергию!..

— Кристалл, созданный бессмертным, разбивает душу сразу же, — ответил Яо Мо. — Мне уже ничто не поможет, а тебе нужны силы.

— Как это?.. Ты ведь не оставишь меня? Не оставишь? Отвечай! — я встряхнула его и раз, и другой, и третий. — Нет, это не может закончиться вот так! — слёзы потекли из моих глаз.

Но в этом мире я была лишь беспомощной, слабой женщиной. Без памяти, без осознания своей силы, бросившая всё, ради любимого, а теперь терявшая и его.

— Не плачь обо мне, — Яо Мо хотел стереть слёзы с моих щёк, но рука безвольно упала, чуть приподнявшись. — Зачем плакать о тех, кто был счастлив?.. Я был с тобой двадцать дней… Я считал каждый день… Столько дней цветут пионы, и столько дней ты наполняла мою жизнь благоуханием. В моей жизни не было ничего прекраснее. И мне не жаль заплатить за это самую высокую цену. Я был слишком доверчив… Но я так хотел жить с тобой в этом мире, показать тебе его красоту, чтобы ты полюбила его так же, как я…

Голос его становился всё слабее, потом он закрыл глаза, глубоко вздохнул и умер.

Я приложила ладонь к его груди и не услышала биения сердца.

Зато услышала нечеловеческий вой и рыдания, и очнулась, вернувшись в пионовый сад на Ласточкиной горе.

Ли Хуа стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, царапая щёки и выдирая клочки волос. И выла. Выла, как раненый зверь.

Голубой кристалл валялся в стороне, переливаясь синими искрами.

— Замолчи, — сказала я сестре, и хотя из моих глаз всё ещё текли слёзы, голос прозвучал твёрдо и жёстко. — Ты не имеешь права оплакивать моего мужа. Он ненавидел ложь и обман, а ты лжива насквозь.

— Твоего мужа? — Ли Хуа уставилась на меня полубезумными глазами. — Твоего мужа?! Он был моим женихом! — крикнула она мне в лицо. — Ты отняла его у меня и в первый раз, и во второй, и в третий! Но теперь его нет… И тебя не будет! Слышишь, Шао? Тебя тоже не будет! Ты умрёшь! Растаешь! Исчезнешь!

Путаясь в подоле платья, она на четвереньках подползла к кристаллу и схватила его.

Я не отвела взгляд, лишь крепче обняла бездыханного Яо Мо.

Просто я перестала бояться. И перестала что-либо чувствовать кроме гнева. Он захлёстывал меня, наполнял, рвался наружу.

— Ты исчезнешь! — повторила Ли Хуа с ненавистью.

С самой настоящей ненавистью.

Но кристалл, разбивающий души, не ударил меня мертвенным сиянием.

Пальцы Ли Хуа разжались, она содрогнулась всем телом, всхлипнула, а потом кровь хлынула у неё изо рта, пачкая светлые одежды.

Голубой кристалл выкатился из руки сестры, запутался в траве.

Ли Хуа беспомощно всплеснула рукавами и упала лицом вниз. Из её спины торчала короткая толстая стрела.

— Кровожадная тварь, — услышала я одновременно знакомый и незнакомый голос. — Я успел вовремя, принцесса. Но прости, что слишком опоздал. Теперь тебе ничего не угрожает, я смогу защитить тебя.

В пионовый сад, держа лук с ещё звенящей тетивой, вошёл первый советник Вэй Линьфу. Вернее, мой покойный жених Хуэй Фэн. Вернее… Я смотрела в лицо этого человека, узнавала и одновременно не узнавала его. Он был старше, чем Хуэй Фэн, но гораздо моложе, чем Вэй Линьфу. И в то же время его черты напоминали и того и другого. И напоминали ещё кое-кого… На нём были светлые одежды, и волосы были светлыми, как у небожителей на рисунках древних художников. И ещё у него были украшения из голубого нефрита. И даже лук был с серебряной облицовкой.

— Мы похороним твоего мужа с честью, — сказал он, вставая на одно колено передо мной и в знак покорности склоняя голову. — А подлую убийцу надо бросить на растерзание птицам и зверям. Она не заслужила погребения за своё коварство и за своё предательство.

— Коварство и предательство? — Ли Хуа зашевелилась, сплёвывая кровь, и с трудом приподнялась на локте. — Вы упрекаете меня в коварстве и предательстве, отец?

Советник резко повернул голову, взглянув на мою сестру, а я увидела, что женщина в голубых и синих одеждах — вовсе не моя сестра. Пусть черты её напоминали Ли Хуа, но они были тоньше, совершеннее, гармоничнее, а на лбу обозначился знак синего лотоса.

— Анхэ? — с запинкой произнёс советник.

— Наконец-то вы меня узнали! — Ли Хуа улыбнулась окровавленными губами. — А вот я узнала вас сразу. Но не выдала. Хотя ваша страсть — она преступна. А в моей страсти никакого преступления нет. Только вы использовали меня, как разменную пешку, обвинили, да ещё и избавились. Вы ведь так и рассчитывали, что Юн Хау заслонит её собой? А я-то поверила, что вы помогли мне сделать кристалл, чтобы уничтожить её… Все мои силы… Вся моя жизнь… Всё было потрачено впустую!..

Она рассмеялась страшным, диким смехом, снова упала в траву и затихла. На этот раз навсегда.

— Дочь? Анхэ? — спросила я.

Советник, до этого с ужасом смотревший на женщину в синем, перевёл взгляд на меня.

Лицо у него было, как у мертвеца. Застывшее, холодное, с пустыми глазами.

— Как низко ты пал, небесный чиновник Шуй Тао, бывший императорский советник, бывший старейшина клана Чу, — произнесла я медленно и раздельно.

Сначала я увидела смятение в его глазах. Даже страх.

— Ты узнала меня? — спросил он и облизнул губы.

— Синие одежды, голубой нефрит… Трудно не узнать небожителя, — сказала я, глядя ему в глаза. — Вы ведь один из четырёх бессмертных, помощников небесного императора? Вам покорны воды всех трёх миров. Значит, Анхэ — ваша дочь? Поистине, вокруг меня были лишь ложь и обман. Отец, вы, сестра — всем вам известно то, чего не знаю я. И вы все лгали мне.

Страх в его глазах ушёл. Остался лишь тусклый алчный блеск зрачков. Даже не блеск, а отблеск. Напоминающий, что когда-то это существо обладало благородством, достоинством, умом и властью. Теперь же это был мертвец с обликом небожителя. Демон в обличии бессмертного.

— Смотришь на меня с презрением? Верно, Шао? — сказал он мне. — А ведь я стал таким из-за тебя. Это ты виновата в том, что случилось. Это любовь к тебе довела меня до безумия. Все мы стали безумными из-за тебя. Но ты должна принадлежать только мне. Так и произойдёт. Здесь и сейчас.

Он шагнул ко мне, переступив через труп Ли Хуа, и на ходу распустил пояс халата.

— Остановись! — предупредила я, крепче обнимая Яо Мо, будто он мог меня защитить. — Кем бы ты ни был, сейчас ты нарушаешь небесный закон!

— Законы — всего лишь пустые слова, — ответил бывший советник моего отца и мой бывший жених, сбрасывая халат. — А в этой жизни есть лишь одно правило: женщина принадлежит мужчине, который её хочет.

Он схватил меня за плечо, но я укусила его в руку. Тогда он схватил меня за волосы и дёрнул к себе. Я вскрикнула от боли, и словно земля отозвалась на мой крик — что-то в её недрах глухо застонало, дрогнуло, и скалы вокруг Ласточкиной горы отозвались долгим эхом.

Перепуганные птицы заметались в небе, и со всех сторон поползли сизые грозовые тучи.

— Ты моя, Шао! Всё равно моя! — произнёс советник, пытаясь оторвать меня от тела Яо Мо.

Я забилась в его руках, но внезапно он отпустил меня сам.

И смотрел куда-то вверх.

Я тоже подняла голову.

В небесах, между сгущающихся туч, летели два белоснежных облака, похожие на цветки хлопка. На облаках стояли двое мужчин — один в белых одеждах, другой в зелёных. Так же, как и на Шуй Тао, на них были украшения из нефрита — на одном из белого камня, на другом — из зелёного.

Чиновник воды лишь скрипнул зубами, когда мужчины приблизились, оставшись парить в воздухе.

Их я тоже узнала, хотя ни разу не встречала.

В белых одеждах — небесный чиновник воздуха Хао Тао, в зелёных чиновник земли Кун Тао.

— Не пора ли остановиться? — хмуро спросил Кун Тао, обращаясь к чиновнику воды. — Игра зашла слишком далеко.

— Нашей целью был Лэй Тао, — поддержал его чиновник воздуха, — теперь он уничтожен. Тебе не следует принуждать богиню и покушаться на неё.

Богиню?..

Целью было — уничтожить четвёртого небесного чиновника? Того самого, который откликнулся на молитву моего отца и подарил ему пионовый куст?..

Я посмотрела на своего мужа. У него было светлое, очень спокойное лицо. Так умирают хорошие люди. Но он не человек… Он демон… И у него шпилька с красным камнем…

— Вашей целью был Лэй Тао? Вы втроём устроили заговор против него? — спросила я, и чиновник воздуха и чиновник воды обернулись ко мне.

— Не беспокойся, богиня, — сказал Хао Тао величественно. — Мы понимаем, что ты всего лишь женщина, и поддалась сердечной слабости. Но чиновник огня был простым человеком, он не достоин быть твоим мужем, хранителем этого мира, и тем более не достоин быть одним из нас. Если бы он был скромнее в своих желаниях, женился бы на богине Анхэ, то всё было бы хорошо. Но он захотел тебя. Посягнул на высшую силу, нарушил все законы мироздания. Нам жаль, что так получилось, но теперь всё позади. Мы заберём тебя обратно, на небеса, и там твои силы и память вернутся, и мир снова будет спокоен и стабилен.

— И если захочешь, — подхватил чиновник Кун Тао, — то изберёшь в мужья достойного небожителя. Я давно восхищаюсь тобой, и буду счастлив, если выберешь меня.

Они говорили об этом над телом Яо Мо. Не обращая внимания на труп Ли Хуа… или Анхэ. И это тоже было настоящим безумием.

— Вы — два жалких обманщика и труса, — сказал Шуй Тао угрюмо. — Она вам не достанется. Она должна стать моей.

— Никогда! — отрезала я.

— Ты поступаешь неразумно, Шуй Тао, — произнёс чиновник воздуха. — Ты не должен принуждать богиню. Мир уже на грани. Нельзя нарушить её душевное равновесие ещё больше.

Они называли меня богиней. А моего мужа — небесным чиновником огня. И… человеком. Но моим мужем был демон Яо Мо… И сейчас он ничего не мог сказать. Не мог ничего объяснить. И не мог защитить меня.

— Хорошо, пусть будет так, — после недолгого молчания согласился Шуй Тао.

— Я никуда не полечу с вами… — начала я, но тут Шуй Тао проворно наклонился, схватил голубой кристалл и направил мертвенный луч сначала на Хао Тао, а потом на Кун Тао.

Белые облака осыпались острыми льдышками, оба чиновника рухнули на землю, сломав пионовые кусты, и остались лежать без движения.

— Пусть хоть весь мир погибнет, — сказал Шуй Тао, сжимая кристалл в руке и оборачиваясь ко мне, — но ты всё равно станешь моей, Шао.

Я осторожно уложила Яо Мо на траву и коснулась его щеки.

— Подожди меня, — сказала я ему, — скоро вернусь к тебе.

Потом я поднялась на ноги и расправила плечи.

— Чего ждать от императора-человека, — сказала я, с презрением глядя на Шуй Тао, — если даже небесные чиновники нарушают законы? Если даже они лгут и обманывают. Но ты называешь меня Шао? Это моё имя?

Переступив через тело Яо Мо, я двинулась прямо на небесного чиновника. Он попятился и вскинул руку, сжимая кристалл.

— Лучше смирись, — сказал мне Шуй Тао. — Иначе придётся и тебя отправить следом за твоим выскочкой!

— Я изучила много старинных летописей, — продолжала я, медленно подходя к нему. — Читала даже «Небесные письмена» Шу Шэня. Там было написано о небесном градоустройстве. Выше всех — небесный император. На второй ступени — четыре небесных чиновника, которым подвластны четыре стихии.

Каждый мог шаг отзывался подземными толчками, и горы отвечали эхом всё громче, всё резче.

— Но в «Небесных письменах» упоминается ещё о госпоже Пурпурной звезды, — я подошла к чиновнику Шуй Тао почти вплотную. — Богиня Шао Гу, которая живёт в Пурпурном дворце на звезде Цзы-вэй. Которая хранит порядок в этом мире. Которая поддерживает вселенскую справедливость. Которая не ждёт, когда её позовут, а приходит сама, если видит, как нарушается закон. Ты ведь назвал меня её именем?

Над нашими головами сверкнула молния, и оглушительно ударил гром.

Но мы с Шуй Тао даже не вздрогнули. Мы смотрели друг другу в глаза, и я снова видела в них страх. А ещё видела ложь и обман.

— Не вынуждай причинить тебе вред… — Шуй Тао направил на меня кристалл.

— Это ты вынудил меня, — произнесла я сквозь зубы.

Новый раскат грома прозвучал так близко, словно удар раздался в моём сердце.

Ладонь ощутила рукоять меча, и я сжала пальцы, чувствуя тяжесть Пионового Стебля, появившегося ниоткуда.

Просто представить, что я держу ветку… Как учил Яо Мо… Когда был жив, когда был со мной… Представить, что это танец… Смертоносный, грозный, но прекрасный…

Из кристалла снова вырвался леденящий мертвенный свет, но за мгновение до этого я поднырнула под голубоватый луч, проскользнула под локтем небесного чиновника, развернулась и ударила наотмашь, наискосок и изо всей силы.

Снова сверкнула молния, и раскат грома заглушил крик Шуй Тао.

Чиновник прижимал к груди окровавленный рукав, в траве валялась отрубленная кисть, всё ещё сжимая искрящийся кристалл.

Я хотела достать его, но не смогла разжать мёртвые пальцы, поэтому взяла обрубок и направила свет кристалла на Шуй Тао.

— Не надо!.. — только и произнёс он, вытягивая вперёд дрожащую целую руку.

Вспышка мертвенного света — и чиновник упал рядом с телом Анхэ.

Повернув меч резким движением, я стряхнула с клинка капельки крови.

Земля колыхнулась, одна из стен хижины рухнула, крыша обрушилась, подняв тучу пыли. Я не оглянулась на наше с Яо Мо разрушенное жилище. Прошлое уже не имело значения. Положила отрубленную руку на плоский камень и ударила по кристаллу рукоятью Пионового Стебля. Кристалл раскололся, как кусок льда, рассыпавшись холодными острыми осколками, а камень под ним треснул продольной широкой полосой.

— Шойо! — в саду оказались люди, и я не сразу узнала маму, отца, братьев.

Они будто стали для меня совершенно чужими. И я как со стороны смотрела на слёзы мамы, когда она заметила лежащую Ли Хуа и бросилась к ней.

— Что тут происходит?! — отец увидел меня и остановился, жестом приказав остановиться братьям.

— Ли Хуа! Дочка! — мама бросилась на колени возле тела, и озадаченно замолчала, разглядев изменившееся лицо моей сестры.

Отец поднял маму, схватив за локоть, что-то шепнул ей на ухо.

Все они смотрели на меня с опаской, настороженно, мужчины держали мечи и хлысты, готовясь отражать нападение.

Но я не собиралась на них нападать. Но и не была рада их появлению.

— Зачем вы здесь? — спросила я грозно. — Как нашли меня?

Отозвалась лишь мама.

— Небесный владыка указал нам путь! — воскликнула она. — Шойо! Что с тобой? Что с моей дорогой Ли Хуа?!

Отец отпустил её, и она пошла ко мне, протягивая руки.

— Шойо! Шойо! — повторяла она, не переставая плакать. — Что стало с моими дочерьми? Одну я потеряла, но не могу потерять другую!

Она обняла меня, и я не оттолкнула её. Но и не обняла в ответ, продолжая держать меч.

— Шойо, ты всегда была примерной дочерью, — всхлипывала мама, стискивая меня в объятиях. — Что же произошло? Почему всё так получилось?

Я посмотрела ей в лицо, хотела объяснить, но увидела в её глазах не любовь, не горе, а страх. Она боялась. Но не за меня. Она боялась меня. А ещё я увидела в её зрачках отражение — меч, занесённый над моей головой. Я успела обернуться и приняла удар лезвием Пионового Стебля.

Мой отец ударил изо всей силы, но я выдержала этот удар. И выстояла.

Золотистый хлыст оплёл мою руку, как змея, скользнул к горлу, сдавил…

— Ты обезумела! — прохрипел отец, затягивая хлыст петлёй. — Тебя надо остановить!

Энергия гнева — золотистая и красная — выплеснулась волной из глубин моей души. Яркая вспышка осветила пионовый сад.

Хватка на горле ослабла, зазвенел отцовский меч, падая на камни, хлыст соскользнул с моего предплечья.

Пошёл дождь, и на земле остались лежать лишь меч отца и его хлыст. Хлыст шевельнулся, как издыхающая змея, зашипел и рассыпался чёрными головешками.

Отца нигде не было. Но на пионовых кустах висели клочья халата, расшитого золотом.

— Бежим! Мама, скорее! Уходим!

Мои братья удирали без оглядки, увлекая за собой маму.

— Сейчас меня никто не остановит! — крикнула я им вслед. — Я пойду войной на весь мир! Дойду до самых небес! Потому что везде вижу ложь и обман! И в вас тоже!

Но сначала мне надо было похоронить мужа. Волоча меч, я вернулась к телу Яо Мо. Если дождь не прекратится, трудно будет сделать погребальный костёр.

Только мне снова не дали одиночества и покоя.

— Мы заберём его, он наш! — услышала я странный глухой голос, и в пионовом саду появились совсем другие люди.

Вернее, они не были людьми, хотя внешне были на них похожи. Их я тоже узнала, хотя никогда раньше не встречала. Князья демонов — все шесть. Все в чёрном, с кривыми мечами наголо.

— Принц принадлежит нам, — вперёд выступил самый высокий демон, в медном шлеме в виде бычьей головы. — Он из нашего племени, нашей крови, и предал нас. Даже мёртвый он должен ответить за своё предательство.

Демоны направили на меня мечи, и главарь произнёс:

— Отдай его тело, если хочешь жить.

— А вы-то как здесь очутились? — спросила я, понимая, что одинаково ненавижу и людей, и демонов, и небожителей.

— Все барьеры рухнули! Мир вот-вот погрузится в хаос! — ответил демон в бычьем шлеме. — Хаос — наша стихия! А значит, мы — повелители вселенной, и можем идти, куда пожелаем!

— Слушайте вы, повелители, — процедила я. — Вы лжёте. Мой муж никогда не был демоном, никогда вам не принадлежал, и никогда не будет принадлежать. Вы его не получите. Я не отдам его вам. Моя жизнь связана с его жизнью, его смерть — это моя смерть.

— Твоя смерть? Это легко! — закричал князь демонов и первым бросился на меня, размахивая мечом.

Следом летел весь демонический отряд, похожий на стаю воронья в чёрном тумане.

Раньше от демонов меня защищал магический купол, созданным отцом. Я и подумать не могла, что однажды увижу полчища демонов так близко. Но это меня не испугало. Даже не взволновало. Лишь одна мысль билась в голове: они хотят забрать моего мужа. Моего Яо Мо. И от этого гнев разгорелся ещё сильнее.

— Уверен, что легко? — процедила я и взмахнула мечом.

Мне показалось, что вся битва заняла несколько секунд.

Три или четыре удара — и в пионовом саду снова стало тихо.

Но когда я огляделась, то с удивлением обнаружила, что все пионовые кусты иссечены, а вокруг валяются тела демонов, истекающие чёрной кровью. Дождь смывал эту кровь, и она пузырилась, затекая между камней.

Теперь в саду находилась одна лишь я. И я снова резким движением сбросила с клинка капли крови. На этот раз чёрной крови.

Дождь охладил мои горящие щёки, смешался с моими слезами, умыл лицо Яо Мо. Я посмотрела на него, и гнев растаял, уступив место печали и горечи.

— Не могу причинить вред этому миру, — прошептала я, склонившись над телом мужа. — Пусть он полон лжи, пусть в нём предают и обманывают, но ты любил его. Ты видел не только ложи и обман, ты видел ещё и красоту. И ты хотел, чтобы мы жили здесь вместе, вдвоём. Я не предам твоей любви.

Я поцеловала его в губы. Они были холодными, неподвижными, и никакого огня не хватило бы, чтобы их согреть.

Дождь прекратился, тучи рассеялись, выглянуло и засияло солнце, а я сидела на земле, пропитанной дождевой влагой и кровью, и не сводила взгляда с Яо Мо, стараясь запомнить каждую чёрточку его лица — упрямый изгиб губ, гордый разлёт бровей…

Услышав лёгкие шаги за спиной, я даже не оглянулась. Потому что тот, кто шёл, он не собирался нападать. И в его шагах я не почувствовала угрозы.

— Ты всё вспомнила, богиня? — услышала я старческий голос.

Только теперь он звучал не пьяно и не вальяжно, и когда старик подошёл, то его глаза смотрели зорко. Слишком зорко для того, чья борода была седой, как снег на вершинах северных гор. И одет он был в этот раз не в лохмотья, а в светлый шёлковый халат с чёрной полосой, вышитой золотыми драконами. И к поясу крепилась не фляжка из выдолбленной тыквы-горлянки, а флакон из чёрного нефрита, оправленный в золото.

— Дядюшка Хэ? — не ответила я на вопрос старика. — Великолепно выглядите. Вы тоже лгали мне и обманывали меня?