Глава 5

Некоторое время в комнате висела тишина, а я сидел, поглядывал на всех по очереди и пока еще не понял, чего они вдруг заткнулись. Причем остальные смотрели именно на меня, и от этих двадцати с лишним пар глаз стало немного не по себе.

Хорг перестал разглядывать потолок и наконец обратил внимание на происходящее. Борн прижал щипцы к коленям, чтобы не звякали. Даже Ольд приоткрыл один глаз и лениво уставился в мою сторону, хотя, казалось бы, только что дремал так крепко, что и пушкой не разбудишь.

Ну а чего, нормальный же вопрос, правда ведь… Я и сам бы хотел на него ответить, только ответ зависит не от меня одного, и прежде чем ляпнуть что-нибудь радикальное, стоит хотя бы обозначить варианты. Пожал плечами, собрался с мыслями и продолжил.

— Вот смотрите, — начал я и ткнул пальцем в карту. — Одно дело, если деревня хочет жить как раньше. Тогда и думать особо не о чем, отстраиваем жилища заново, примерно так же как стояли, только с нормальным разграничением улиц и мест под общие нужды. Для беженцев ставим дома за частоколом, на западе и востоке. Лес мы расчистили далеко, селиться безопасно, а в случае угрозы все успеют забежать внутрь. Ну а так, будем гулять по лесу, грибочки собирать, продавать их торгашам из города за медяки и радоваться покупке новой пары сапог раз в полгода.

Я выдержал паузу, ожидая хоть какой-то реакции, но народ продолжал молча слушать. Даже Хорг не хмыкнул, а это о чем-то да говорит.

— Рей, ближе к сути, — терпеливо поговорил староста. — Ты же не о нашей старой жизни хотел рассказать, верно? Предлагай, мы ждем.

— К этому и веду, — поднял я руки, — Деревня может стать чем-то большим, и для этого у нас есть всё необходимое. Нити волосянки можно продавать в том виде, в каком они есть, и это по сути будет то же собирательство, результаты охоты. А можем продавать готовые веревки, ткань в дальнейшем, и это уже другая цена. Причем за медяки не уступать, продавать дорого, может быть местами даже слишком, чтобы не пресытить рынок. Со временем о технологиях узнают, будут пытаться повторить, и у кого-то может даже получится, но произойдет это ой как не скоро. А мы к тому времени придумаем что-то новое и станем зарабатывать уже на другом.

Борн нахмурился, силясь понять, при чем тут его уголь и когда разговор наконец зайдет о металле. Кейн перестал шерудить кочергой огонь и слушал с интересом, чуть наклонив голову.

— Причем помимо волосянки у нас есть еще много чего интересного, — продолжил я. — Взять те же баллисты, подобных нашим вряд ли наберется в окрестностях, да и вглуби королевства тоже. Плюс кирпич с рунами, и список я могу продолжать до утра, придумано многое, просто почти ничего пока не реализовано. Но мысли есть, и они рабочие.

Староста какое-то время молчал, постукивая пальцем по краю карты, а Герда в своем углу чуть заметно улыбнулась.

— Допустим, какой путь развития стоит выбрать деревне, мы решим, — задумчиво проговорил староста. — Но в таком случае вопрос к тебе лично. Какой путь хочешь выбрать ты сам? Есть ли у тебя желание перебраться в город? Или в столицу?

Я немного опешил и не сразу нашелся, чего на такое ответить. Вопрос в лоб, и задан он не просто так, староста никогда ничего не спрашивает для красного словца. Раз открыл рот, значит ответ ему нужен, и ответ честный, а не тот, который от меня хотят услышать.

Нет, если уж по логике, то именно в этой деревне меня особо ничего и не держит. Дома толком нет, родных как бы тоже, тем более, что изначально я вообще Сергей, а не Рей. Но нравится здесь, и никакими рациональными доводами это не объяснить.

Есть какие-то краски в жизни, Основа кругом течет, ресурсы уникальные лежат буквально под ногами, только наклонись да подбери. С другой стороны, я в городе ни разу не был и не могу сказать наверняка, может там действительно лучше, люди отзывчивее, солнце светит ярче и трава зеленее.

Наверняка я знать не могу, но почему-то уходить все равно не хочется, тем более что место под дом я уже присмотрел и землю мне выделили. Красиво тут и хорошо, и сердцу не прикажешь. Да и люди на меня надеются, не хочется их подводить.

— Допустим, я бы хотел остаться здесь, в нашей деревушке, — осторожно ответил я. — Но к чему этот вопрос?

— К тому, что рано или поздно сюда потянутся люди не только из ближайшего города, но и из других мест, — староста чуть подался вперед, и по лицу видно, что разговор этот он обдумывал заранее. — Торговцы-то понятно, без них никак, но будут и проверяющие, и чиновники, и возможно даже представители знатных родов… Взять королевскую армию, насколько мне известно, там есть отряд рыцарей, а рыцари у нас в королевстве преимущественно состоят из влиятельных людей или их отпрысков. Так вот, ты уверен, что они придут и не увидят потенциала в твоих технологиях? Поверь, даже если бы ты относился к этому косвенно, тебя всё равно попытались бы переманить. И не факт, что по доброй воле.

— Ой, за уши меня куда-то тащить будут что ли? — отмахнулся я.

И тут же мысленно себя поправил, ведь всегда лучше считать окружающих слишком умными и везде искать подвох, а соглашаться с тем, что вокруг дураки, только в самом крайнем случае. Пусть лучше это будет приятным сюрпризом, зато если попадется умный соперник, я буду к этому готов. Но и дебилов тоже исключать нельзя, разумеется.

— В общем, Рей, я должен был тебя предупредить, — продолжил староста. — Ты может и молод, но многое понимаешь не по годам.

— Да рожи им набьем, делов-то! — хохотнул Хорг и хлопнул ладонью по колену. — Если пацан хочет в деревне прозябать, кто мы такие, чтобы ему помешать? Пусть тут тухнет!

— Нет, ну для практика это правильное решение, особенно для такого как он, — качнул головой староста и мельком глянул в сторону Эдвина. — Эдвин не даст соврать, мест с такой концентрацией Основы, как у нашей деревни, в этом мире довольно мало. Здесь развитие идет в разы быстрее, чем если бы он жил в городе, и можно пройти ступень, ни разу не поучаствовав в настоящей схватке, обычными усердными тренировками, — он развел руками. — Так что и я бы на его месте не торопился уходить раньше времени.

Эдвин на это никак не отреагировал, только покосился на старосту и отвернулся к окну. Согласен он, не согласен, Эдвин из тех людей, которые выражают мнение исключительно когда считают нужным, а не когда их об этом просят.

— Да куда тут уйдешь, столько работы еще… — буркнул я.

— Хорошо, — голос старосты стал деловитее. — В таком случае отталкиваемся от того, что слишком бурное развитие и торговля могут нам навредить. Торговать придется, но аккуратно, и желательно не привлекая лишнего внимания.

— Что, всё из-за меня? — удивился я.

— Ты полезен, твой путь сложно переоценить, но нет, не только из-за тебя, — староста слегка качнул головой. — Не стану говорить, у кого еще есть интерес в том, чтобы эта деревня осталась обычной деревушкой на самой окраине королевства, но такие люди здесь тоже есть…

Он даже не перевел взгляд, чтобы хоть как-то намекнуть, и оно понятно, в комнате сидят посторонние, как минимум беженцы. Хотя и без намеков ясно, что среди прочих староста имеет в виду и себя. У него наверняка свои причины сидеть на краю леса с семьей и наблюдать за бесконечным лесоповалом вместо того, чтобы управлять чем-нибудь поприличнее. Может и не только себя, но лезть с расспросами я не стану, не то место и не то время.

— В общем, я за то, чтобы мы начали производство, — подвел итог староста. — Средства нам не помешают, ведь как показывает практика, лучше справляться своими силами, а опасности на жилах могут и не закончиться. Кто со мной согласен?

Огляделся по сторонам, и большинство подняли руку. Хорг поднял сразу обе, видимо для убедительности. Ольд приподнял ладонь, не открывая глаз, что у него судя по всему считается за голосование. Беженцы у двери переглянулись и тоже нерешительно подняли ладони, хотя по лицам было заметно, что они так и не поняли, за что именно голосуют, но раз все поднимают, значит наверное правильно.

Эдвин руку не поднял, но и против не высказался, просто сидел, сложив руки на груди, и выражение на его лице говорило, что он считает всё это представление пустой тратой его времени.

— Отлично, с этим разобрались, — кивнул староста и снова указал на карту. — Теперь всё же вернемся к изначальной теме обсуждения. По моим примерным подсчетам, после того как уйдет армия и беженцы, которые предпочтут перебраться в город, нас останется порядка шестисот человек, тогда как деревня до штурма была рассчитана на двести-триста в лучшем случае. А сейчас даже такая цифра это уже слишком, много домов разрушено и восстановлению не подлежит. Еще до осады озвучивались варианты временного жилья, и я хочу услышать ваше мнение на этот счет. Пусть каждый мастер выскажется по своему направлению.

Ольд первым подал голос, хотя по нему казалось, что он до сих пор борется со сном.

— Бараки рубить можно, лес расчищен, бревен полно, но доброго материала среди этого хлама почти нет, — он потер переносицу и поморщился. — Деревья повалены, покорежены, половина расколота. Выбрать годные стволы, перетаскивать, распускать на доски — это работа не на один день, а запасов напиленных досок у нас нет. Покупать негде, дорога в город закрыта, да и непонятно, восстановят ли ее в ближайшее время. Инструмент изношен, пилы с топорами побитые, на каждый чих нужна заточка. Если строить бараки, то из того что есть, а из того что есть приличных стен не выйдет.

— Инструмент перекуем, — встрепенулся Борн и стукнул щипцами по колену. — Железо есть, уголь тоже, это не проблема. Но вот надолго этих запасов не хватит. Если ковать на всю деревню, железный уголь вылетит быстрее, чем думаете. Стоит уже сейчас подумать о добыче, на одних запасах далеко не уедешь.

— А ничего, что ковать можно не только на железном угле? — усмехнулся Хорг.

— Да в сраку такую ковку! — рыкнул кузнец, — Всё, не буду больше ни на чем ковать, так и знайте! Железный уголь нужен, и точка, я теперь на другом не умею. И железо из клубней, другое не куётся.

— В рощице железного дерева кое-что осталось, — подал голос один из беженцев на лавке у двери.

На него тут же уставились все разом, и мужик явно пожалел, что открыл рот. Побледнел на полтона, но не заткнулся, и за это ему можно только отдать должное.

— Я раньше учет вел, — продолжил он чуть увереннее. — Запасы считал, расход записывал. Ваши ребята копали клубни и заготавливали уголь оттуда, я знаю, цифры проходили через меня. Запас еще есть, не весь выбрали. Но Эдвин запретил рубить сами деревья, хотя они и отрастают. А значит поставок свежего угля оттуда в ближайшее время ждать нечего.

Все посмотрели на Эдвина, а тот фыркнул, скрестил руки покрепче и ответил так, будто его спросили, зачем в реке вода.

— Верно запретил, и не лезьте, — отрезал он. — Дерево живое, рубить его — всё равно что ногу себе отпиливать, толку ноль, а последствий на всю жизнь. Хотите уголь — ищите другие рощи, а эту не трогайте. Мне ее лечить потом, а не вам.

— На карте есть еще две рощицы, — отозвался Кейн. — Подальше, чем привыкли бегать, но вполне достижимо. Охотники туда ходили и раньше, зверь в тех местах водился неплохой, а сейчас дорога свободна.

— Это считай день пути в оба конца, если тащить бревна на горбу, — нахмурился Гундар от окна, не меняя позы и не разводя скрещенных рук. — Людей на это выделять придется, а рук и так не хватает.

— Рук не хватает, — согласился Ольд. — Но без инструмента руки бесполезны, а без угля инструмента не будет. Замкнулось так-то.

Дагна, которая до этого не вмешивалась, негромко добавила, что на мелкий ремонт угля хватит и из запасов, а перековку тяжелого инструмента можно отложить до первой экспедиции к дальней роще. Борн тут же начал возражать, что откладывать нельзя, одним только мелким ремонтом деревню не поднимешь.

Ольд вполголоса прикидывал, какие бревна из завалов еще годятся на доски и сколько людей нужно на распиловку, а один из охотников тихо бубнил про зимние тропы и о том, что к дальним рощам лучше идти вдоль речки, а не напрямик через бурелом. Хорг сидел и наблюдал за спором, хмыкая в подходящих местах, но в разговор не лез, и зрелище явно доставляло ему удовольствие.

Староста же слушал всех, и по нему невозможно было понять, доволен он ходом обсуждения или мечтает разогнать народ и посидеть в тишине.

А я сидел и прокручивал в голове одну и ту же мысль: бараки, печки попроще, «перезимуем как-нибудь, а весной всё разберем». Знакомая логика, и она мне не нравится. Временные решения имеют обыкновение становиться постоянными, а потраченное на них время и труд потом всё равно придется списать в расход.

Причем сил на этот «временный» этап уйдет столько же, сколько на половину нормальной стройки, и зимой в бараке из кривых бревен без нормальной печи люди будут мерзнуть и болеть, а Эдвин и так жалуется, что лазарет переполнен.

Поднял руку, и староста дал мне слово. Остальные замолкли не сразу, пришлось подождать секунд пять, пока Борн договорит фразу про то каким говеным раньше был уголь и Ольд перестанет бубнить себе под нос.

— А сколько у нас времени до настоящих холодов? — уточнил я. — Дней пятьдесят хотя бы есть?

— Может и больше, но уже сейчас прохладно, как ты мог заметить, — пожал плечами Вельт. — А там уж как природа распорядится.

Пятьдесят дней, может шестьдесят, если повезет. Для полноценной стройки мало, для бараков хватит с запасом, но вопрос в том, стоит ли этот запас потраченных усилий.

— Бараки нужны, могут пригодиться, — я поймал на себе несколько нетерпеливых взглядов. — Но надоели уже эти временные решения. Я бы конечно максимально упростил конструкцию, но главное, не стал бы занимать временными постройками лишнее место внутри деревни.

— Ну? И чего? — не выдержал Хорг. — Рей, бесишь уже, как мастером стал, так сразу важничать начал. Дайте я ему втащу!

— Так он и раньше важничал вроде, — подметил Кейн, — и ничего.

— А, ну тогда ладно, — Хорг откинулся обратно на лавку. — Ну говори давай, не зли!

— Бараки построим, и для этого одна стена уже есть, — я обвел пальцем контур частокола на карте. — Мало того, я предлагал такое еще до осады, а кто-то из беженцев даже воплотил в жизнь, правда не так как надо.

Вспомнил ту самодельную пристройку к частоколу, навесы из веток и травы, которые заметил еще тогда. Крыша камышом накрыта и вспыхнет от любой искры, а отопления никакого, и зимой в таком шалаше можно только простуду подцепить.

— Но главное вот что. — улыбнулся я, — Не надо городить временную застройку на пустыре. Лучше сразу размечать деревню так, как она будет выглядеть после полной перестройки. Определить, где что стоит, где улицы, где общественные постройки, и строить с расчетом на будущее, а не на ближайший месяц. Старые дома, которые не подлежат ремонту, тоже сносить и участки под ними вписывать в новый план.

— В таком случае жителям этих домов надо будет предложить варианты переселения и предоставить новое жилье, — подметил староста, и по его тону слышно, что он не возражает, а прощупывает, насколько глубоко я продумал.

— Разумеется. Но внутри города…

— Деревни, — поправил меня староста.

— Да хоть пастбищем назовите, суть не поменяется, — я махнул рукой. — Внутри поселения, под защитой стен, стоит поставить двух-трехэтажные дома, и на каждом этаже по несколько небольших квартир. А некоторые здания можно разделить на отдельные комнаты для временного проживания. Там разместим тех, у кого нет своего жилища, или гостей из других мест за определенную плату. И в таких домах куда проще устроить нормальные удобства, общее отопление, подачу воды, отвод отходов.

Ольд поднял бровь и внимательно посмотрел на меня, в уме прикидывая объем работ, и судя по лицу, цифры его не обрадовали. Борн сжал щипцы покрепче, но не перебивал, видимо решил дослушать до конца, прежде чем бить ими по столу.

— Ты про временные бараки не договорил, — напомнил мне староста.

— Вот, это и будут не временные бараки, — я ткнул пальцем в линию частокола на карте. — Точнее, бараками они будут временно, а потом эти помещения используем для других нужд. Прочная пристройка к нашему частоколу, в которой можно перезимовать, а когда люди переселятся в нормальные жилища, там останутся склады. Как раз на случай новой атаки, болты и снаряды сложим внутри и рассредоточим по периметру, а к стене доступ будет из хранилища напрямую. Крышу сделаем прочную и негорючую, чтобы по ней на стену можно было забраться откуда угодно, без лестниц и толкотни. Ну а по верху рельсы уже проложены, вагонетки катаются, получится доехать от жилья до работы на другом конце деревни, не спускаясь на землю.

Я перевел дух, и по комнате было видно, что людям нужно пару мгновений переварить услышанное.

— Получится длинный дом вдоль всего частокола, — добавил я, обводя пальцем периметр стены на карте. — С печками и нормальными выходами на обе стороны. Крышу можно из бетона залить, а можно на деревянную обрешетку глинобитную смесь налепить, она тепло держит получше, правда ходить по глине будет не так удобно. Но всё это вполне решаемо.

На пару секунд в комнате повисла тишина, но длилась она ровно столько, сколько нужно, чтобы набрать воздуха в грудь, а следом собравшиеся загалдели все разом. Один из охотников предложил углубить пристройку, чтобы под полом разместить дополнительные хранилища. Мужик-беженец у двери потребовал первым делом снести все незаконные навесы у стены, чтоб не загорелось посреди зимы.

Ольд тут же принялся бубнить про стропила и каркас, прикидывая, хватит ли бревен из завалов на такую длину. Борн размышлял вслух, какие петли и скобы понадобятся для дверных проемов, и стучал щипцами по ладони, отбивая ритм собственных мыслей.

Хорг оживился и заявил, что если крышу лить бетоном, то он готов руководить лично, если дадут людей и не будут лезть под руку. И в целом со всеми ними я был полностью согласен, каждое замечание дополняло общую картину, а не ломало ее.

Идея всем понравилась, и вопрос реализации это уже другой разговор, решать его можно долго и со вкусом. Главное, что насчет многоэтажных домов никто не высказался против, а это для будущего деревни важнее всего остального.

Обсуждение бараков потихоньку начало ходить по кругу, и я дождался, пока Борн и Ольд одновременно замолчат, набирая воздуха для очередного раунда.

— По складам надо решать прямо сейчас, — я постучал пальцем по карте, ближе к центру. — Это нельзя откладывать и ставить в очередь после всего остального.

— С чего вдруг такая спешка? — Хорг прищурился. — Мясо в погребах лежит, не пропадает, ты ж сам хвалился.

— Во-первых мясо пролежит сравнительно недолго, а во-вторых сердце голема разрушается, — развел я руками, и народ заметно притих. — Каждый рывок Основы крошит камень изнутри, и это происходит прямо сейчас, пока мы тут разговариваем. Чем дольше рывки продолжаются, тем быстрее идет разрушение. Я не зря тороплюсь, дело серьезное, и заниматься им стоило вчера. Надо подключать больше рун, надо выравнивать поток, а для этого в том числе нужен склад. Не россыпь маленьких погребов, а один крупный потребитель, который заберет у сердца лишнюю Основу и перестанет его убивать.

Кейн, до этого подпиравший стену со скучающим видом, чуть выпрямился.

— Ну и помимо рун есть простая арифметика, — продолжил я. — В нормальном складе мы разместим целую гору мяса и другой провизии. Не по щелям, где на каждый погреб приходится одна руна и куча потерь, а в одном месте, с нормальной системой хранения, как я уже предлагал раньше.

— Да, склад важен, помню, — согласился староста. — И эффективность рун консервации уже подтвердилась в погребах. Мясо действительно не портится, прошло достаточно времени, чтобы в этом убедиться.

— А вот в серьезной конструкции оно не будет портиться вообще, если всё сделать по уму, — подхватил я. — Надо выкопать яму поглубже, залить бетоном стены и добавить в раствор мелкую крошку, которая осталась от голема. Ее хватит с избытком, можно не экономить на объекте такого значения.

Смысл крошки простой и думаю всем предельно понятный, за счет крошки увеличится вместимость Основы, как следствие появится множество узлов и рун туда получится нанести в десять раз больше. Уже видел этот материал и стоит отметить, ничего более вместимого в этом мире пока не встречал. Так что думаю, потребление от такого количества рун вырастет настолько, что рывки сгладятся сами, а там и сердцу станет полегче. Вопрос только, как бы мне успеть с кабелем пока строится склад, но это уже совсем другая история.

— Ты еще говорил в прошлый раз, что хочешь над этим подвалом дом построить, верно? — задумчиво проговорил староста. Ага, значит помнит наш разговор, это хорошо.

— Всё так, сделаем за один раз сразу два дела, — кивнул я. — Склад для провизии и фундамент для дома. А заодно и убежище для жителей на случай нападения, укрепленный подвал подходит для этого как нельзя лучше. Вход, правда, надо будет сделать в торце, чтобы по ночам и рано утром не тревожить людей, но в остальном минусов нет.

Минусы конечно есть, куда без них, но они решаемы, а перечислять их посреди собрания незачем. Староста окинул карту взглядом и обратился к Хоргу.

— Хорг, ты хотел с бетоном возиться. Займись, это сейчас важнее даже жилищ, голод нам не нужен. Ну и в связке с Реем, руны без него никто не нанесет.

Хорг расправил плечи и напустил на себя серьезность, разве что ногу с ноги снять забыл.

— Так-то бараками Бьерн может заняться. — задумался он, — Почему его, кстати, не позвали? Он же мастер!

— Бьёрн ранение во время штурма получил, — пояснил кто-то от двери. — Восстанавливается.

— Да брешет он! — фыркнул Эдвин, не меняя позы и даже не оборачиваясь от окна. — Заштопали мы ему дырку лишнюю, нормально с ним все. Дома сидит, синячит наверное, и к подмастерью своему шляется навещать иногда. Они ж вместе пострадали, и Барн его прикрыл, руку свою потерял, вот совесть и мучает.

Ненадолго стало тихо. Про Барна все знали, и веселой эта тема не была.

— Сейчас не до совести, — отозвался староста. — И Хорг прав, Бьерн с бараками справится отлично. Там сплошная крыша, его профиль, как-никак.

— Я его растолкаю, не переживай, — махнул рукой Хорг.

— Ладно, надеюсь получится, — староста снова повернулся ко мне. — Значит, склады заливаем, потолок делаем, параллельно бараки. С этим спорить никто не будет, и всё тут предельно понятно. Но что-то дополнительно для этого нужно?

— Руки рабочие, в основном, — я развел руками. — Раствор мешать и тяжести таскать.

— А кирпича-то хватит? — уточнил староста. — Ты же дом потом собираешься строить, а там, как я понимаю, много надо.

— Ты еще подумай, не поплывет ли твой домишко, — вставил Хорг. — Грунт у нас прочный, но все же, может стоит поглубже заливать?

— Дом тяжелым не будет, и кирпич для него не нужен, — усмехнулся я. — Есть другие способы. Но для этого понадобится инструмент и всякий деревянный мусор из мастерской Ольда. Чтоб опилки свои не жег, а мне отдавал.

— Опилки-то тебе зачем? — удивился плотник, да и остальные явно не поняли, что за чушь я несу.

Хотя на самом деле идея-то простая, хоть и звучит для местных чудно. Берешь опилки и мелкую щепу, заливаешь бетонным раствором, прессуешь в формах и даешь застыть. На выходе получаются блоки, которые весят раза в три-четыре меньше кирпичных, кладутся быстро и тепло держат значительно лучше.

Для крепостных стен не годятся, но жилой дом из них выйдет теплый и сухой, а строить из такого материала можно в разы быстрее, стена растет на глазах. Изложил всё как мог, простым языком и на пальцах, благо смысл тут нехитрый, бетон и деревяшки, чего непонятного-то.

— Чаво? — скривился Хорг. — Какой еще опилкобетон?

— Увидишь и поймешь, — отмахнулся я. — там главная проблема спрессовать эти блоки, но у меня рог зубра еще один остался, так что эту проблему решить получится.

— И еще штук пятнадцать таких рогов на складе лежит, — добавил староста. — У нас все ценные части особых зверей сохранены, ничего не пропало. И кстати, можешь заглянуть туда, прикинешь, что понадобится. Передашь список Гундару, он все выдаст.

Точно же, сам слышал как кому-то приказывали тащить всё ценное со зверей на склад. Впрочем, раньше охотники только этим и зарабатывали, а мясо добывали так, чтоб просто покушать и остатки раздать людям. Но основная прибыль как раз от таких интересных частей животных и в этот раз они сами пришли к нам с доставкой на дом.

Рога ценные, я бы их даже продавать не стал. Одного хватает, чтобы вибрацией спрессовать любую смесь до каменной плотности, а пятнадцать это уже не запас, а целая линия по производству блоков.

Дальше обсуждение покатилось шустрее, народ наконец разговорился и голоса стали увереннее. Староста умудрялся слушать каждого и направлять разговор короткими замечаниями, не давая ему уплыть в сторону.

Когда добрались до разметки будущих построек, я обвел участок под школу. Готовился к долгому спору и заранее припас доводы, но продавливать ничего не пришлось.

Староста посмотрел на отметку и одобрил без возражений. Он всегда был за то, чтобы дети росли грамотными, а после прибытия беженцев их в деревне прибавилось изрядно. Школа это конечно громко сказано, там будут учить всему подряд, от грамоты до охотничьего ремесла, а учителей набрать не проблема, просто назначат. Подробности обсудим позже, сейчас хватило отметки на схеме и понимания, что место за ней закреплено.

После школы разметили улицы. Линии вышли кривоватые, Герда пару раз подправляла, и карта начала напоминать что-то осмысленное. Пунктиром нанесли отметки под ворота на востоке и западе, пока без сроков, просто чтобы место не застроили чем-нибудь ненужным.

Ну и пунктиром же обозначили границы будущей наружной стены, с запасом на дальнейшее расширение. За нынешним частоколом должны в будущем встать многоэтажные дома, и хотя до этого далеко, спланировать расположение полезнее, чем потом ломать голову.

На этом месте в разговор вмешался староста с предложением, от которого даже я слегка опешил.

— Многоэтажки расставь на удалении от стены, — предложил он, проводя пальцем по схеме. — Первый этаж замуруем, сделаем без окон и укрепим, а выше поставим окошки помельче, через которые не пролезет ни зверь, ни человек. Это снаружи, а внутри нормальные помещения для жизни. Не придется тратиться дважды, и в такой стене люди будут жить вполне удобно.

Я окинул взглядом чертеж и мысленно прикинул кладку, толщину стен и размеры проемов. Выходит красиво и практично, при таком подходе каждый построенный дом одновременно становится частью обороны, и это уже не жилье, а укрепленный район.

Мой участок тоже вниманием не обошли, и по размерам теперь это настоящая промзона. Домик мне правда нарисовали маленький, Герда явно не стала баловать, но место есть, а размер уточним когда до строительства дойдет. Зато сразу обсудили водяные колеса, и Ольд, к моему удивлению, навострил уши еще на слове «лесопилка» и дальше слушал внимательнее, чем за все собрание.

— Три колеса для начала, — начал я, показывая расположение на речном склоне. — Одно под молот для кузни и одно под лесопилку. Разумеется, с полотном от водяного привода, которая будет распускать бревна на доски от рассвета до заката сама по себе, только бревна подноси. А третье пойдет под мельницу для отвердителя, ручные жернова с такими объемами не справятся.

Старосте показал, где именно на реке ставить колеса и как подводить воду к жерновам. Он рассматривал схему, подсчитывая людей на монтажные работы, и было заметно, что идея нравится, а вот объемы настораживают.

А Ольд, от которого я ожидал ворчания про то, что у него отбирают работу, не издал ни звука протеста. Выяснилось, что доски ему нужны исключительно в готовом виде, а каторжная распиловка бревен вручную его совершенно не увлекает. Если водяная пила будет выдавать ровный материал без его участия, он только обрадуется и займется тем, что у него выходит лучше, собственно столярным делом.

— Ольд, колеса сделаешь? — уточнил я. — Деревянные части без тебя никто толком не соберет.

— Место готовьте, — буркнул он в ответ. — Колеса будут.

На этом, в общем-то, и остановились. Карта выглядела уже не пустырем с кучкой домов, а чем-то серьезным, от чего начинала кружиться голова. Всё, что мы обсудили за последний час, уместилось на одном листе, и когда-нибудь, возможно, это станет настоящим поселением, а не развалинами за бревнами.

Наивные, они подумали, что на этом планы заканчиваются? Вон, староста даже уголек отложил и это он зря, ведь я только вошел во вкус.

— А вот у меня еще буквально пара предложений есть, хотите послушать?

* * *

Аж вспотел, пока все это излагал. Плюхнулся на лавку, выдохнул и вытер лоб рукавом. Ух… Ну вот, как-то так, наверное, надеюсь ничего не забыл.

— Рей… — протянул староста спустя несколько секунд тишины. — Ты бы это… Сначала объяснял, а уже потом карту портил.

Посмотрел на карту, а на ней набралось порядочно новых отметок. Прямые линии через всю деревню, к реке, куда-то в сторону леса, кружки за частоколом и какие-то обозначения, которые наносил на ходу, а подписать забыл.

— Ой… Оно как-то само получилось, не знаю даже почему, — признался я. В раж вошел, видимо, и руки сами начали изображать масштабные проекты.

И что примечательно, почти все эти проекты так или иначе связаны с раскопками. Ну не могу я без копки, тут уж ничего не поделать. Давно пора сконструировать экскаватор на рунной тяге, а то как-то руки все не доходят и приходится по старинке, через мозоли и пот.

— Не, погоди все-таки, — первым в себя пришел Хорг. — То есть ты предлагаешь нам прямо сейчас раскопать полдеревни, чтобы потом когда-нибудь тут что-то появилось? Как ты там назвал?

— Канализация и водоснабжение, да, — подтвердил я. — И подготовку надо провести сейчас, хотя бы разметить, а лучше сразу копать. Потом это будет намного сложнее, придется разрушать готовые постройки и исхитряться с подкопами. И так выходы канализации под стенами придется как-то мудрить, хотя заложи мы их заранее — мороки там было бы на пару часов.

— А вот это что? — Хорг указал на рисунок за периметром, недалеко от реки.

— Да это отстойники, там вода с нечистотами будет фильтроваться, ну и есть задумки на будущее, — бросил я. — Будем туда навоз складывать по-умному и сверху мочой поливать.

— Дурной что ли⁈ Других развлечений не придумал? — захлопали глазами собравшиеся, и по выражению лиц стало ясно, что половина зала всерьез засомневалась в моей вменяемости.

— Это чуть позже, надо базу подготовить, подождать пару лет, а там сами все увидите, — я выставил ладони вперед, опережая следующую волну возмущения. — Желтую породу бы найти сначала, а там уже намешаю. И что-то мне подсказывает, что после увиденного вы сами будете с удовольствием в эти ямы бегать писать. Не знаю как объяснить, но уверен, что результат окупится.

— Желтая порода? — откликнулся Кейн. — Так чего ее искать-то. Выше по ручью идешь день или два, там горы начинаются и вода в ручье теплая становится. Вот там я видел желтую дрянь, еще в руках крошится в пыль.

Опаньки… Если это действительно сера, то у меня теперь есть два ингредиента из трех, и не хватает только селитры, которую как раз и добудем из навозных ям. Разве что ждать ее созревания придется месяцами или даже годами, зато сера вот она, под боком. Ну, условно. Топать-то всё равно прилично придется.

— Так а чего ты раньше-то молчал? — возмутился я.

— Так ты и не спрашивал, — Кейн даже выражение лица не поменял, будто констатировал, что небо голубое.

И ведь правда не интересовался, тут крыть нечем. Но в свою защиту могу заявить, что поначалу все в этой деревне были какими-то скрытными, только сейчас удалось их разговорить.

— Ну хорошо, — я взял уголек и начертил еще несколько кружков южнее. — Селитряных ям много ставить будем, селитра там годами образуется, но других вариантов ее добыть в наших условиях не вижу.

Постоял, подумал, прикидывая местность по памяти, и добавил еще пять. Юго-восточная часть за частоколом пустая и самая низкая, вонь оттуда не долетит даже до моего участка, не говоря про жилые дома.

— Ты давай завязывай уже карту портить! — рявкнул Гундар. — Тебе ж ясно велели, сперва посоветоваться!

— Да-да, всё, последние, — я неохотно отложил уголек, хотя руки так и чесались добавить еще пару деталей.

— Вот ты говоришь, всё добро с деревни туда полетит, в твои кружки, — встрял Хорг. — А зачем? Выведи трубу ниже по течению, и пусть по реке к городским плывет. Течение быстрое, там особо и не заметят.

— А потому что не надо нашу единственную реку загаживать, — я помотал головой. Понятно, что в средневековье могли спокойно гадить в реки и не задумываться о таких мелочах, но мы же тут нормальное общество строим, — и кстати, нам оттуда еще рыбу ловить.

Я отступил от карты на шаг и повернулся к остальным.

— Ну что, как вам идеи-то? По-моему, хорошо получается, много пользы будет. И от водоснабжения, и от стока с фильтрацией. Или что-то не нравится?

— Да всё нравится, хотя половину пока представить в голове не смог, — откинулся староста, разглядывая испорченную карту и явно пытаясь разобрать, где тут фильтрация нечистот, а где навозная яма.

— Мне вот тоже почти всё нравится, — согласился Хорг.

— А что не так? — зацепился за слово «почти».

— Ну вот я пока не понял, чем именно займешься лично ты, — Хорг загнул палец. — Подвалы мне копать, волосяночные пруды Улю поручишь, бараками Бьёрн займется, колеса Ольд сделает, инструмент и детали на кузнецах, — он загибал по одному, и вскоре свободных пальцев на руке не осталось. — Даже яму под эти твои провода, как ты их называешь, и то нашел кому перекинуть. А сам-то чего будешь делать? В ямку писать?

— Ну, к слову, под провода ям толком и нет, почти везде в той же яме канализация будет, — поднял я руки, — Ну а сам я буду заниматься всем и сразу, как обычно. Это же всего лишь планы, и для реализации каждого из них понадобится ой как много составляющих. Вот эти дырки и буду затыкать.

А ведь до нападения казалось, что вот жил отобьем и наступит передышка. Но теперь становится ясно, что оборона была лишь разминкой и настоящая работа только начинается.

* * *

Последним ушел Хорг, и перед уходом дважды оглянулся на карту, будто хотел запомнить, как именно выглядит будущее, пока его не перерисовали. Дверь за ним закрылась, по комнате прошел короткий сквозняк и пламя лучины качнулось, отбросив на стену длинную рваную тень от кувшина.

Герда подождала, пока шаги стихнут, и подвинула карту ближе к свету.

Мальчишка превратил ее в месиво. Прямые линии пересекались с кривыми, кружки налезали друг на друга, а в одном месте уголек сломался и оставил жирную кляксу, которую Рей пытался замазать ладонью, но сделал этим только хуже. Подписей к половине обозначений не было, и угадать, что имелось в виду, можно разве что по контексту, да и то не всегда.

Она достала из сундука чистый лист бересты, расправила его на столе и придавила углы кружками. Взяла тонкий угольный стержень и начала переносить, отделяя понятное от непонятного, и первым делом нанесла контур частокола ровными уверенными линиями. Стены она рисовала не впервые, контур помнила наизусть и могла бы начертить их хоть с закрытыми глазами.

Работа несложная и руки заняты, а когда руки заняты, голова свободна, но сейчас это не преимущество.

В комнате еще стоял чужой воздух. Не запах, хотя и его хватало после двадцати с лишним мужиков в закрытом помещении, а другое. Горячее возбуждение Рея, которое он выплескивал на каждом слове и которое до сих пор не осело, тяжелая настороженность мужа, сегодня гуще обычного. Ворчливое недовольство Гундара, раздражение Борна, который так и не дождался обещанного разговора про металл. Ленивое спокойствие Кейна и сонное безразличие Ольда, а под ними глубоко спрятанный, но различимый интерес.

Всё это висело в комнате и никуда не собиралось деваться, и Герда давно привыкла к тому, что после людных собраний ей нужно время, чтобы чужое отпустило.

Она аккуратно перенесла линию северной стены и добавила отметки башен. Рядом нарисовала будущие бараки вдоль частокола, ровнее и аккуратнее, чем это удалось Рею, и подписала мелким почерком назначение каждого участка. Рей обозначил склады для провизии, и здесь она поняла его задумку верно, квадратики совпадали с тем, что он объяснял. А вот дальше начиналось непонятное, и пришлось вспоминать, в какой момент он тыкал пальцем в карту и что при этом нес, а нес он столько, что хватило бы на три собрания.

Она рисовала, и под ее рукой деревня обретала форму, которой раньше не имела. Не скопление домов вокруг площади, а нечто с границами и назначением, с промышленным участком у реки, укрепленным периметром и дорогами, которые ведут не абы куда, а к конкретным местам по продуманным маршрутам.

На карте старая деревня уже не помещалась, здесь явно проступал маленький город. Герда остановилась, подержала стержень над берестой и медленно положила его на стол.

Маленькие города привлекают больших людей. Это она знала не из книг и не по чужим рассказам. И память услужливо начала подкидывать старые и местами уже забытые образы.

Ей было семь или восемь, когда мать соврала отцу. Ничего страшного, обычное бытовое вранье, что-то про рыночные цены или про то, куда делась монетка из кошеля, Герда уже не помнила. Но она помнила другое, а именно как тепло в груди стало колючим и неприятным, кольнуло изнутри, и рот открылся раньше, чем голова успела подумать.

Мать побледнела, а отец промолчал, но посмотрел на дочь так, будто увидел впервые, и взгляд этот она запомнила навсегда.

Потом были другие случаи, много, и каждый раз она чувствовала ложь раньше, чем собеседник договаривал фразу. Ей казалось, все люди так умеют и просто молчат из вежливости.

Оказалось, не все, и еще оказалось, что такие способности стоят дорого в определенных кругах.

Стержень снова в руке, берестяной лист наполняется отметками. Герда перенесла кружки отстойников южнее периметра и добавила стрелки направления стока. Рей объяснял путано, размахивая руками и перебивая сам себя, но суть она уловила, а подробности не так важны, на то и существуют мастера, чтобы разбираться в подробностях.

Провела линию от границы карты к домам, обозначая будущий водопровод, и рука замерла на полпути.

Другая линия, другая стена, только не бревенчатая, а высокая каменная, с узкими окнами и ухоженным двором за чугунной решеткой. Красивый дом и красивая одежда, а за всем этим бескрайняя пустота, в которой ни одно решение не принадлежит тебе.

Вспомнилось, когда ее привели в дом и объяснили, что девочка с таким даром не должна прозябать в рыбацкой деревне. Отцу заплатили, матери тоже, и денег хватило на новую лодку и сарай для скотины, а дочь уехала с незнакомыми людьми и больше родителей не видела.

Впрочем, родители и не настаивали, ведь деньги, которые за нее заплатили, позволили им жить в достатке, какого рыбацкая семья в жизни бы не увидела, и Герда их за это не винила. Они просто не понимали, что отдают ее навсегда, и хотели сделать так, как будет лучше их дочери.

Ей дали комнату, учителей и расписание на каждый день. Утром уроки, после обеда тренировки. Сначала с травником, который проверял границы ее восприятия и заставлял описывать ощущения словами. Потом со старухой, которая учила лучше разбираться в людях и их эмоциях. И это было полезно, даже необходимо, и годы спустя Герда признавала, что без этих навыков давно бы сошла с ума.

Но учеба прошла незаметно и следом начались приемы…

Стой рядом и молчи, слушай не слова, а то, что за словами. После ужина поднимись к хозяйке и расскажи: кто из гостей лгал, кто боялся, у кого за учтивой улыбкой прячется ненависть, а у кого за грубостью настоящая преданность. Кого можно купить, а кого нужно запугать.

Герда подробно рассказывала, хозяйка слушала и кивала, а на следующий прием звала снова, и каждый раз после таких вечеров руки хотелось мыть до тех пор, пока не слезет кожа.

Ей было четырнадцать, когда впервые попросилась уйти и где-то к восемнадцати просить уже перестала.

За дверью послышались торопливые шаги, и Герда, не оборачиваясь, проговорила:

— На лавке у печи, Борн. Под тряпкой.

Дверь приоткрылась, в проем просунулась голова кузнеца, и по его лицу было видно, что вопрос застрял на полпути к языку. Он покрутил головой, увидел лавку, сунул руку под тряпку и вытащил свои щипцы, которые забыл при уходе.

— А ты откуда… — начал он и тут же осекся, видимо решив, что ответ ему не особо нужен.

— Они звякали без остановки на протяжении всего собрания, — Герда позволила себе улыбку, не отрываясь от бересты. — А сейчас ты шел молча, значит без них.

Борн хмыкнул, прижал щипцы к груди и ушел, закрыв за собой дверь, а Герда вернулась к работе. Объяснение звучало убедительно и даже было правдой, просто не всей. Она почувствовала его мелкое колючее раздражение еще на подходе к дому, направленное не на кого-то, а на себя самого, за забывчивость.

Впрочем, подобные мелочи Герда давно перестала замечать сознательно. Они проходили через нее фоном, и отсеивать важное от неважного она научилась еще в том доме. Единственное, чему там научили по-настоящему полезному.

Герда отложила стержень, распрямила спину и посмотрела на готовую карту целиком, отступив на шаг.

Многоэтажные дома за периметром, первый этаж глухой, без окон. Бараки-склады вдоль частокола с рельсами по верху. Промышленная зона у реки с водяными колесами, кузница и лесопилка. Школа, канализационные траншеи и отстойники. Кабели какие-то, назначение которых она так до конца и не поняла, но Рей объяснял про них с таким жаром, что перебивать не хотелось.

Даже на бересте, в угольных линиях и небрежных кружках, это уже не деревня, а укрепленное поселение с производством, и некоторых вещей, отмеченных на этом листе, нет даже в городах покрупнее.

Герда провела пальцем по контуру внешней стены и невольно одернула руку.

В двадцать один ей сообщили, что нашли подходящего мужа. Не ей нашли, разумеется, а ее дару. Мужчина из рода с сильной линией, и потомство, по расчетам хозяйки, унаследует способности матери и усилит их кровью отца.

Герда выслушала спокойно, кивнула, поблагодарила за заботу и вернулась в свою комнату. Села на кровать и просидела до утра, не шевельнувшись и не заплакав, и думала не о побеге, а о том, что если не уйдет сейчас, через год будет поздно.

Был один человек в том доме, который относился к ней иначе. Не смотрел сквозь нее и не оценивал, не просил прочитать чужие мысли и не проверял, насколько далеко простирается ее дар.

Молодой наемник на службе рода, от него фонило усталостью и упрямством, но среди всего этого чисто и ровно звучало то, что она за годы научилась определять безошибочно: честность. Он видел в ней не инструмент, а живого человека, и для нее, годами окруженной теми, кто улыбается в лицо и считает тебя мебелью, это ощущалось острее, чем что-либо другое.

Ушли ночью и шли долго, а подробности Герда хранила глубоко и доставать их не собиралась, они принадлежали только ей и ему, и прошлое оставалось прошлым до тех пор, пока его не трогаешь. Край света оказался поляной на опушке дремучего леса, и деревня в пять дворов приняла двоих беглецов без лишних вопросов.

Казалось бы, будто было вчера, а ведь сорок лет уже прошло…

Герда свернула старую испорченную карту и положила ее в сундук, а чистую оставила на столе. Пусть высохнет, утром муж посмотрит и добавит свои пометки, если захочет.

Она давно перестала пытаться понять, откуда мальчишка берет свои знания. Половину того, что он наговорил на собрании, она слышала впервые, а другую половину не смогла бы объяснить, даже если бы захотела. Ответ, который напрашивается, не укладывается ни в одну известную ей рамку, и она решила, что некоторые вопросы лучше не задавать вслух. Хватит того, что он здесь, делает то, что делает, и деревня стоит.

За все годы, что они прожили в Пороге, самым громким событием было упавшее дерево на чей-то забор, и все две недели это обсуждали, а потом забыли и вернулись к привычной скуке. А за последние месяцы Порог изменился так, что и за сорок лет не изменился бы. Каменные башни, бетон, руны на кирпичах, баллисты на стенах, лазарет с живым деревом, и вот теперь канализация с водоснабжением, которые и в столице-то доступны не всякому знатному дому.

Мальчишка не виноват, он делает правильные вещи, и без него деревня не пережила бы ни нападение жил, ни предстоящую зиму. Но каждая правильная вещь посылает сигнал наружу. Стены видят все, кто проходит мимо, рыцари из королевской армии вряд ли не заметят эти башни, торговцы из города узнают про бетон и необычные постройки, лазарет тот же. Сколько осталось до того, как первый посланник какого-нибудь рода постучит в ворота с деловым предложением, от которого не получится отказаться?

И самое тревожное, Герда это чувствовала не умом, а чутьем, которое ни разу ее не обмануло. Раньше это место фонило ровно и тихо, лишь усталость и скука маленькой деревни на краю обитаемого мира. А сейчас всё вокруг гудит, надежда и азарт перемешались со страхом и воодушевлением, и этот гул нарастает с каждой неделей. Деревня проснулась, и обратно ее не уложишь, и это одновременно прекрасно и опасно.

Герда погасила лучину и постояла в темноте, дожидаясь, пока чужие эмоции наконец осядут и растворятся. Комната стала пустой и спокойной, и осталось только свое. Не острая, а глубокая давняя тревога, которая живет в ней с того дня, как они пришли сюда, и которая никуда не денется, сколько ни жди.

Муж не запретил мальчишке его планы. Он только попросил осторожности, и по одному этому Герда поняла, что решение принято. Староста умеет взвешивать, и если он разрешил, значит посчитал, что польза перевесит риск. Значит, и она примет, иначе и быть не может, они всегда принимали такие решения вместе, пусть и не обсуждая их вслух.

Но на карту, которая лежала на столе и ждала утра, она посмотрела и увидела не каналы с трубами, а контур мишени.

Закрыла ставни, проверила засов на двери и пошла наверх, но на середине лестницы остановилась. Муж стоял на верхней площадке, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на нее сверху вниз. Лицо в полумраке не разглядеть, но ей и не нужно. Тревога, и под ней спокойная тяжелая решимость, которая держала его на ногах все эти сорок лет и отпускать не собиралась.

Герда поднялась, взяла его за руку и молча повела в комнату. Слова тут не нужны, между ними слов никогда не требовалось больше, чем необходимо.