Глава 13

Восковой кубик вышел грамм на сто пятьдесят-двести, то есть примерно с кружку, и верхнюю грань я срезал у него ровно, как крышку. Очекь удобная консервная банка, кстати, нож входил в воск легко и без усилия. Пчелы, надо отдать им должное, спаяли тару с умом, внутри плескался мед и не думал вытекать, хоть кубик на бок клади, хоть кверху дном. Сидел я на перевернутом ведерке, которым мы позже собирались спускать добычу со скалы, и дорисовывал Кейну свой нехитрый план.

— Вот, собственно, как-то так, — подытожил я и поддел крышечку ножом. — Но это очень надо.

— Да в целом-то пожалуйста, — Кейн пожал плечами так легко, что я не сразу поверил. — А дай еще, а?

Он протянул руку, и вскрытый кубик я отдал без всякого сожаления, а охотник тут же запустил в мед ложку и принялся уплетать за обе щеки.

А ведь удивительно вышло, я-то был уверен, что как раз Кейн и станет главной преградой к тому, чтобы задержаться здесь на пару дней, а он взял да согласился, даже уговаривать толком не пришлось. По дороге от улья я прикидывал, что одним медом для подкупа не обойтись, и придется пускать в ход медовуху. Спаивать охотника, чтобы он двое суток проспал и не путался под ногами — дело, конечно, насквозь нецелевое, но на войне с осами хороши все средства, не одни только дихлофосы.

— А они же еще меда дадут? — Кейн поскреб ложкой по стенке.

— Наверное… Честно, не знаю, — королева на этот счет действительно ничего мне не говорила. Хотя, может, и говорила, а я не понял. Вообще странно, что они меня хоть как-то понимают, но и это не наверняка, пчелы ведь откликаются только на мои поступки, а в остальном щелкают жвалами да наклоняют голову туда-сюда. Переводчика бы сюда, цены бы ему не было.

Тут на самом деле напрашивается мыслишка, что подарили мне вроде как малую матку, а отдавать не спешат. Презентовали, начали выносить из улья пожитки, мед упаковали удобно для переноски, и весь сбор идет прямо сейчас, пока мы сидим внизу и уминаем ее же приданое. Впрочем, на наши расходы я отложил всего пять кубиков, чтобы и мужиков порадовать, пусть съедят по ложке, больше им все равно нельзя, иначе Основа из ушей закапает, а остаток пусть достается Кейну, сладкое он любит, да и кекс его мы, если по совести, тоже приговорили.

Стало быть, принцессу мне показали, но пока придержали у себя. Сидит теперь в главном зале, ждет, а вокруг помаленьку собираются те, кого отправят вместе с ней, и складывают поклажу для похода и переселения. Корзина, выходит, тоже для нее, не пешком же наследнице добираться, а кубики с медом, чтобы на новом месте было чем перекусить поначалу. Хотя зима на носу, так что, может, это и вовсе запасы на зимовку, поди у них разбери.

— А, кстати! — я хлопнул себя по лбу, но Кейн и бровью не повел, знай себе черпал ложкой.

— М? — отозвался он только спустя несколько секунд.

— Забыл сказать, надо одну телегу освободить целиком.

— Так освободи, — ложка заскребла по восковому дну. — А зачем, кстати?

— Да вот, отписали нам маааленький такой подарочек, — я развел ладони на пару миллихоргов. — Маленький рой пчел, с маткой, строителями и прочим хозяйством, — обронил я как бы между делом, но ложка царапать дно перестала. Действительно ведь забыл об этом сообщить, всё как-то о другом общались.

— В смысле? — Кейн замер.

— Ну вот так. Но сразу говорю, если ты вздумаешь возражать, то…

— Да в смысле возражать⁈ — он чуть не подскочил. — Это такие же особые пчелы, как здесь? Ты хоть понимаешь, что их никто не разводит! А знаешь почему?

— Понимаю, конечно, опасные они, — я кивнул. — Но ты не кипятись, селить их будем не в самой деревне, а чуть поодаль… — про то, что это «поодаль» отмерено шагов на сто от главных ворот, я благоразумно промолчал. — Ну и если что, договоримся, чтобы своих не жалили.

— Да срать на своих, пусть жалят, это не смертельно! — Кейн замотал головой. — Не разводят их не за это! Они сами не плодятся и с людьми не селятся, только если королева прикажет, а она умная тварь, такого приказывать не станет!

— А, ну эта как раз приказала, — я даже удивился. — Сама предложила, я и не просил вовсе, так, обмолвился, что неплохо бы переселиться… — Кейн уставился на меня квадратными глазами, и я на всякий случай выдержал паузу. — Так ты не против?

— Конечно нет! — кубик едва не выпал у него из рук. — Это ж сколько кексов я теперь напеку… И Вельта в баню пускать не придется!

— А баранов пустишь? — не удержался я.

Ответа на это не последовало, а по лицу Кейна ясно читалось, что послать меня подальше ему хочется до скрипа в зубах и зуда в руках, вот только нельзя, медок-то тоже нужен.

В общем, доволен я остался не зря, Кейн задержаться согласился, да и сам загорелся, а значит, можно браться за оборону. Пчелы тем временем гостинцы всё несли и несли, вон какая горка выросла у выхода из улья, пока мы точили лясы.

Первым делом я наладил доставку от улья к телегам, разом такую гору вниз не спустишь, скала-то отвесная. Забрался наверх, вбил в трещину между камнями жердь, перекинул через нее веревку и закрепил, а дальше проще некуда, ведро уходит вверх пустым, наверху его загружают, на веревке спускают, а внизу перекладывают на телеги. Устроил все так, чтобы и самим пчелам ехать было удобно, корзину с принцессой решили поставить поверх остальной поклажи.

Следом мы с Кейном полезли наверх, и, пока работяги таскали да грузили, а опухший Больд отсиживался внизу в своей лунке и отходил после утренней разминки, взялись за планирование обороны.

А дано нам, прямо скажем, негусто, арсенал скудный, мешочек негашеной извести из корзины Больда да смола, за которой еще топать к роще. Осиных нор я насчитал штук пять, каждая уходит в породу метра на два-три и тянется в сторону расщелины, вход узкий, так что после и воском заделать недолго. Есть еще пара леток, но что тут выточено, а что появилось само, теперь уже не разберешь, улей стоит давно.

Прошлись, осмотрели, куда уходят норы и сколько осам еще ковырять, если надумают вернуться, а они, судя по настроениям в улье, вернутся непременно. Тешить себя надеждой, будто королева расчувствовалась и просто подарила мне наследницу, глупо, наследниц у нее наверняка припрятано еще с десяток где-то в глубине скалы, просто сама она понимает, что следующий налет может оказаться последним, вот и выводит часть рода в надежное место.

— Много мы тут за два дня не наделаем, — обронил Кейн, оглядывая раскопы.

— Да, но кое-что успеем, — я пожал плечами. — Смотри, из самого простого. Пригоним пару бочонков смолы из рощи, обмажем готовые норы, осы ведь первым делом туда и полезут. Возьмем волосяночную веревку, распустим на волоски, их тоже в смолу да налепим на стенки, чтоб свисали вниз. Осы полезут внутрь, облепятся нитями и увязнут в них намертво, сами же и забьют проход.

— Дельно, — кивнул он, но брови сдвинул еще сильнее.

— Летки переделаем. Попросим пчел выточить лишние узкие ходы, чтобы пчеловоин пролезал, а оса застревала. Тогда наши смогут бить всякого, кто крупнее, и укрываться за камнем без урона для себя.

— Тоже разумно, — протянул он.

— А саму скалу можно обработать хоть дегтем, хоть теми же волосками в смоле, чтобы облепляло и путало. Деготь заодно и запах перебьет, и просто гадость лишняя для осы. Входы все переточим, раз камень им по зубам, сделаем не прямыми, а под углом, чтобы с разгона в улей влететь не вышло.

— Идеи-то стоящие, Рей, и впрямь помогут, — Кейн покачал головой. — Только помогут они одному, отсрочить неизбежное. Оборона что делает? Штурм задерживает, не больше. А чтобы в обороне победить, надо, чтобы у штурмующих раньше силы кончились, чем стена падет. Ловушками одними такого не выиграть, хоть ты ими весь лес заставь.

— Но сделать-то что-то надо, — я не сдавался. — Не бросать же пчел вот так, они на нашей стороне, ты же сам видел.

— Так я не о том, — он снова пожал плечами. — До осиного гнезда день пути, и пока оно там стоит, готовь оборону не готовь, все без толку.

— И что ты предлагаешь? Пойти да раздавить ос?

— Ну хоть глянуть для начала, — Кейн повернулся ко мне, и в глазах у него мелькнул азарт. — Если что, ноги унесем, Основа у меня полная, медом отожрался на неделю вперед. Но ты уж пчелам сразу скажи, стаканчика три меда еще понадобится, не меньше.

Некоторое время мы просто стояли и думали каждый о своем. Не знаю что там в голове у охотника, а вот я обмозговывал идею отправиться в путешествие во время путешествия.

— А чего тут тупить? — Кейн еще раз глянул на северо-восток, куда совсем недавно утянулся рой. — Пойдем сегодня. Выйдем прямо сейчас, и к ночи, если не задерживаться, как раз доберемся.

Я совершенно ответственно поискал хоть один аргумент против и не нашел ни единого, зато сплошных «за» набралась целая куча. План обороны расписан, работы мужикам хватит на два дня без всякого моего участия, а гнездо в любом случае стоит увидеть раньше, чем его обитатели соберутся снова увидеть нас.

Спустились со скалы мы уже деловым шагом, и внизу всё закрутилось само собой. Ведро исправно ходило вверх и вниз, телеги понемногу тяжелели от меда, и весь процесс наладился настолько, что моего надзора не требовал вовсе, разве что корзину под принцессу я велел держать наготове и беречь пуще извести.

Больд устроился в своем гнездышке у телег и плел корзину, яд осы как раз постепенно ослабевал, и прутья в его лапищах так и мелькали, а мира вокруг для него в этот момент не существовало. Вообще на самом деле когда мы спустились и рассказали о планах, он захотел идти с нами, даже подниматься начал, но тут уже мы с Кейном уперлись оба.

А если осы вернутся, пока нас нет? Пчелы мужиков вряд ли защитят, у них свой дом и свои заботы, а вот Больд защитит наверняка, благо мухобоек в окрестном лесу предостаточно. Здоровяк выслушал, обвел ближайшие сосны хозяйским взглядом, что-то прикинул, важно кивнул и вернулся к прутьям, а мужики после этого разговора отчего-то заметно повеселели. Правда чего им радоваться не понимаю, все-таки мухобойки и в них тоже полетят, если что…

Для верности, пока Кейн гонял народ по лагерю и выдавал инструкции на время нашего отсутствия, я еще разок поднялся к лазу. Королева обнаружилась в главном зале, с ней рядом топталась принцесса, видимо получая какие-то напутствия на дорогу, и мое появление обе восприняли с вежливым интересом.

— Я попрощаться, — доложил я. — Мы с охотником отлучимся на день-другой, сходим глянуть, где ваши полосатые соседи проживают. Так что принцессу пока не выпроваживайте, пусть в тепле посидит, я за ней вернусь.

*Щелк*

— Ага, — ради вежливости ответил на щелчок, — И просьба еще… Если осы вдруг заявятся, пока меня нет, вы уж моих впустите, ладно? Они вам, между прочим, оборону готовят, не чужие люди.

Королева переложила голову с одного бока на другой, пощелкала жвалами и выдала что-то среднее между «да» и «отстань, человек, без тебя тошно». Будем надеяться, что это все-таки «да», во всяком случае предупрежденной она теперь считается официально.

— Ну и заявку передаю, — вспомнил я уже у выхода. — Кейн просил стаканчика три меда. Я бы на вашем месте округлил до пяти, он у нас, считай, за еду работает.

Щелк!

На том, собственно, и распрощались.

К моему возвращению Кейн как раз закончил построение, кому караулить, куда не соваться и за что будет отдельный разговор, так что мне осталось добавить только по своей части. Двое с телегой отправляются в рощу за смолой, день пути туда, день обратно, и пары бочонков нам на оборону вполне хватит.

Остальные готовят ловушки строго по списку, а первым номером в списке значилось распустить пару метров волосяночной веревки на отдельные волоски. Работа нудная, зато сидячая, и желающих неожиданно нашлось больше, чем веревки.

Ну а мы с Кейном на этом подхватили по сумке и выбежали из лагеря. Причем довольно быстро выяснилось, что угнаться за охотником мне не светит даже в отдаленной перспективе. Он несся впереди, постоянно вырывался, нырял куда-то в сторону, обследовал местность и возвращался, а я как мешок с картошкой хрипел всеми легкими и мчал на полном форсаже, но даже так смотрелся на его фоне улиткой.

Бежали, по ощущениям, часов сорок, а по факту солнце сдвинулось градусов на десять, ну может чуть больше, вот как умеет растягиваться время, когда летишь из последних сил. Тут-то силы меня и начали покидать, и охотник все же сжалился.

— Не останавливаться! — рыкнул он, возникнув сбоку ровно в тот миг, когда остановился и согнулся буквой «г».

— Да нечестно же! — возмутился я, выталкивая слова между вдохами. — Ты меда обожрался, вот тебя и прет, а я человек простой, мое дело строить!

— Я видел, как ты кулаками голыми осу лупил, да и во время штурма не отставал, так что нечего тут брехать, боевое применение Основы у тебя работает как надо, — фыркнул Кейн. — Кому говорю, не останавливаться? Хоть шагом иди, после такой пробежки разом бросать нельзя!

И ведь прав, собака, резко останавливаться после затяжного бега и правда нельзя, причем неважно, собираешься ты дальше отдыхать или дальше бежать. На бегу икры с бедрами работают насосом, сжимаются и гонят кровь обратно к сердцу, само сердце в это время лупит под сто восемьдесят, сосуды в ногах раскрыты настежь.

А теперь пусть бегун возьмет и встанет столбом. Насос выключился мгновенно, а сердце еще молотит, и кровь по инерции проваливается в ноги и застаивается там, обратно ее возвращается меньше. Давление проседает, мозгу резко перестает хватать, отсюда темнота в глазах со звоном, а в плохом раскладе можно и в обморок сложиться, и ловят такое чаще всего именно на финише, стоит резко остановиться.

Причем момент остановки на пике для сердца вообще самая нервная точка, адреналина полный бак, а давление уже поехало вниз, здоровому не страшно, но заминку после бега придумали явно не для красоты.

Так что сначала шаг, минуты три-пять, чтобы пульс сполз, и только потом стоять и отдыхать. Не отдышаться стоя, а отдышаться на ходу, пусть насос доработает, пока сердце успокаивается. С бегом дальше та же история, встанешь, и мышцы задубеют, второй раз уже толком не разгонишься, а перейдешь на трусцу, попьешь на ходу, и можно мчать дальше. Кругом прав, зараза, и от этого еще обиднее.

Собственно, на трусцу мы и перешли, и, пока я отдыхал на ходу, Кейн взялся за мое обучение.

— Ты ее выбрасываешь попусту, и это неправильно! — вещал он вполголоса, но с таким жаром, будто я эту Основу таскал у него из кармана. — Она вылетает у тебя из ног, и такой след я даже завтра замечу. Хоть по ручью беги, все равно увижу остаточные эманации, а про ос тогда что говорить? Нет, хочешь к гнезду, учись. Ну и половина силы у тебя попросту в землю уходит.

Дальше пошло объяснение с наглядным показом. Основа, если по уму, должна оставаться взаперти, внутри мышц и костей, а чтобы кости с мышцами от такого соседства не разрушались, ее надо насильно гонять по кругу внутри конечности. Уперлась в подошву, развернулась и ушла обратно вверх, и так все время, пока бежишь, а контроль не отпускать ни на миг, иначе она мигом отыщет щель и вытечет.

— Вот так, да… Нет! Вот так. Вот так вот, видел? — Кейн скакал рядом и гонял импульсы по ногам так, что я их чувствовал даже со стороны. — Вот так вот!

— Да понял я, понял!

— Вот так вот. Вот так вот, — он и не думал останавливаться. — Раз понял, почему не получается?

— Ой, будто у тебя с первого раза получилось, — махнул я на него рукой, а мысленно за науку все же поблагодарил.

Следующий отрезок и впрямь пошел куда легче, вот только голова оказалась наглухо занята контролем, на дорогу ее уже не хватало, и влетал я этой самой головой то в кусты, то в низкую ветку, а разок и в ручей провалился по колено. Зато скорость выросла в разы, и следующую медленную пробежку я встречал уже не хрипящим бревном, а вполне себе цивилизованным человеком, который просто слегка запыхался.

— Вот так вот! — припечатал Кейн.

— Давай просто бежать… — обреченно выдохнул я и припустил дальше.

Дорога тем временем понемногу забирала в гору, лес редел, и среди мха все чаще проглядывали проплешины голого камня. На таких вот проплешинах у нас селится бухляк, и одну похожую рощицу тонких голых прутьев мы даже пробежали насквозь, но приглядываться было некогда, мало ли какой травы и палок растет в здешних краях. Еще пара знакомых листьев мелькнула где-то на границе зрения, вроде из полезных, вот только карта наша эту местность уже не описывает, так что просто отложил в памяти и побежал дальше.

Насчет лагеря душа не болела, мужики сейчас укрепляют улей, Больд с ними, план расписан, и вообще мы ушли именно что на разведку, налегке. Пара сумок на двоих, в сумках огниво и кусок вяленого мяса. Из оружия взяли ножи да мой топорик, ну и фляжки под воду, хотя ручей бежит рядом почти всю дорогу, вода в нем чистая, пей на любом привале.

Живность по пути тоже попадалась, но как-то без огонька. У ручья один глиняный наплыв приподнялся и проводил нас мерцающими глазками, только останавливаться ради голема никто не собирался, пробежали мимо, и весь разговор. Чуть позже из кустов вылетел кабанчик, наметился на меня, получил от Кейна подзатыльник на встречном курсе и с визгом умчался обратно в чащу.

— Вот так вот! — Кейн запустил импульс в ноги, разогнался и перемахнул расщелину одним прыжком, метров пять с гаком, после чего развернулся и картинно сложил руки на груди.

Я же перебрался привычными методами, слез по уступам вниз, перешагнул ручеек на дне и выкарабкался наверх. Ничего зазорного, зато без полета.

Чем дальше, тем чаще попадались проплешины, и в паре из них темнели норы, по виду родные сестры раскопов у нашей скалы, только старые и полузасыпанные. А на очередной передышке я подметил, что птицы вокруг не поют вовсе. Ничего странного в этом, если подумать, нет, певчая мелочь рядом с такими соседями не заживается, а значит, бежим мы правильно и гнездо все ближе.

Вспомнилось, кстати, как в моем прежнем мире выслеживали шершней. Со здешними осами такой номер вряд ли пройдет, а у нас ловили одного живьем, цепляли ему на брюшко яркий флажок и отпускали, а следом пускали дрон, и смотрели, куда полетит. К месту посадки уже выдвигались люди в защитных костюмах и с отравой, и на этом история гнезда заканчивалась. Я бы, честно говоря, еще и огнеметом сверху прошелся, больно уж они страшные, но специалистам виднее.

Схрон нашелся за очередным пригорком, Кейн вскинул руку, сбавил ход и кивнул на приземистый валун у самой тропки. В камне было выточено ровное гладкое углубление со скругленными краями, а в нем лежала небольшая свинка. Лежала она на боку деревянной чуркой, ножки вытянуты палками, и только испуганно хлопала глазами.

— Вот так они себе запасы и складывают, — вполголоса заметил Кейн. — Отлежится тут, а потом в гнездо отнесут.

— Так может, спасем свинку-то? — предложил я.

— Мы на разведке. На разведке никого не спасают, — отрезал он. — Не надо привлекать внимание.

Слова его подтвердились до обидного быстро, я как раз бежал, наслаждался тем, до чего забавно выходит жонглировать Основой в ногах, и радовался первым успехам на беговом поприще, пусть им до мастерства Кейна еще пахать и пахать. Но как раз посреди наслаждения меня совершенно варварски сбили с ног, одним движением вдавили куда-то под мох и сверху прижали.

— Ты чего? — оторопел я.

— Тихо! — прошипел Кейн, и спустя несколько секунд я услышал над головой басовитый гул крыльев.

Оса шла над самыми кронами редких деревьев и поводила башкой из стороны в сторону, а нас уже накрыло куполом Основы. Купол уходил краями в землю и будто обтекал нас обоих, сам же Кейн под ним заметно взмок. Оса в итоге пролетела мимо и ничего не заподозрила, а вот подняться мы смогли только минут через десять. Я потому что напрочь сбил дыхалку, а Кейн, судя по мокрой спине, расплатился за какую-то из своих охотничьих способностей.

— Дальше не бежим. Аккуратно, — прошелестел он и тихо двинулся чуть восточнее, ну а я посеменил следом, чего уж тут возразишь.

Дальше лезли между валунами, перебирались через осыпи и наконец поднялись на высокий пригорок, где Кейн молча остановил меня вытянутой ладонью. Впереди, в низком вечернем свете, торчал каменный горб высотой метров пятнадцать, если не выше, источенный ходами снизу доверху, не гора, а решето. Между ходами лениво ползали полосатые силуэты, и было их столько, что глаза сбились со счета на третьем десятке.

— Уходим, — бросил Кейн, но я уже стоял в полный рост, и улыбка на моем лице расползалась все шире и шире.

— Так вот, значит, где вы живете… — пробормотал я. — И как же удобно было выбрать именно такое место…

— Рей! — шикнул охотник. — Уходим, говорю. Разведали, увидели, все, возвращаемся.

— Зачем? — вскинулся я, на что он зашипел и пригнулся еще ниже.

— Зачем⁈ А что ты тут сделаешь? Смотри, тут же целая гора, и вся в норах! Мы им уже ничем не поможем, иди и убеди пчел, чтоб все к нам переезжали, иначе им не жить. С таким гнездом никто не справится, только время, сами сдохнут от голода, когда выжрут округу, а до деревни все равно не долетят. Это их земля, смирись, и все. Так лес устроен, побеждает сильный.

— Побеждает инженер, — усмехнулся я. — Ты как хочешь, а я остаюсь. У меня тут работа как раз по профилю.