Глава 15

Из бани Кейна разморенный отряд выбирался уже глубокой ночью, и расходиться никто не спешил, после хорошего пара грех не постоять на холодке. Баранов до этого вечера егерям парить не доводилось ни разу, хотя жизнь у них длинная и всякого в ней хватало, а новый опыт отряд любит и ценит. Пирожок объяснил, что к чему, показал, как класть веник, чтобы чешуя сходила легче, и дело пошло, под конец подопечные сделались лысыми и до неприличия довольными.

Расчет вышел взаимовыгодный, четверка машет вениками, хозяин выставляет угощение. Мед у бывшего сослуживца водится особый, сладости к нему прилагаются, и налегали егеря от души, даже Котел высказался в том смысле, что снабжение у Пирожка поставлено образцово. Основы же в угощениях оказалось столько, что тянуть ее не приходится, сама просится внутрь, и напитались гости по самое горлышко.

Перед выходом, еще затемно, их встретил у склада староста и выдал собранный в дорогу мешок, обещание, стоит признать, сдержал до последнего пункта. Сушеное мясо оказалось хорошо просоленным и вкусным, что для походных припасов почти подозрительно, Котел отщипнул на пробу и уважительно кивнул. Веревок положили несколько мотков, рассмотреть их толком пока не успели, следом шла всякая мелочь, а на самом дне обнаружился брусочек мыла. Забота душевная, спору нет, только где в лесу мыться, Ярг представляет слабо.

На выход шли в полном сборе, и по дороге Ярг скомандовал правило. Кого приметит хоть одна живая душа, не считая Гундара, тот до конца похода дурак. Возражений не нашлось, отряд рассыпался кто куда, и на улице сразу стало тихо. Впрочем, и до этого было не сказать, чтобы сильно шумно, просто теперь тихо по-егерски.

К стене пробирались рывками, от тени к тени, и, разумеется, не к воротам, уговор у егерей железный, ворота для слабаков. Первым наверх ушел Ромашка, мелькнул на гребне и пропал, вторым перелетел Сорока и без задержки скользнул вниз. Котел сработал, пожалуй, шумнее всех прочих, но и он не попал никому на глаза, часовой встрепенулся на звук, пошарил глазами и ничего в предрассветной серости не высмотрел.

У Ярга со скрытностью тем более никаких проблем, стену он взял играючи, рельсы поверху не скрипнули, вниз не осыпалось ни песчинки, и заметить его не смог бы никто. Приземлился без единого шороха, прямо рядом с Кейном, который вел на поводке лысого барана к загону.

— О, еще тут? — удивился Кейн, причем вслух и не таясь, деревенская жизнь человека заметно расслабила.

Баран покосился на гостя и фыркнул, мнение о ночных визитерах у него сложилось, похоже, еще в бане.

Остальные стояли поодаль и довольно улыбались. Сначала каждый прижал кулак к груди, так обозначают командира, а потом дружно покрутили пальцем у виска. Второго жеста в уставе нет, но понятен он любому без перевода.

— Да, как раз выдвигаемся, — вздохнул Ярг и вернулся к группе. — И вообще, не считается. Кейн не деревенский, Кейн из егерей.

— Какой же он из егерей, — подметил Сорока. — Баран на поводке, баня во дворе, мед на столе. Пирожок теперь как раз из деревенских.

Крыть было нечем, так что зашагали выполнять задание.

Путь лежал на север, военный лагерь разлегся ровно между деревней и лесом, и обходить его не стали, срезали прямиком через середину, часовые все равно спят. Над палатками стоял слаженный храп, армейцы и во сне держали строй.

— Усложняем задачу? — предложил Ромашка.

— Отставить, — буркнул Ярг. — И так уже сложно.

Сделал несколько шагов, прикинул и сдался.

— Ладно, действительно усложняем. Устройте армейцам доброе утро. Кого заметят в процессе, тот дурак вместе со мной. А заметят всех, тогда никто не дурак, и я в том числе.

Задачу подхватили с воодушевлением и рассредоточились без лишних напоминаний.

Сам Ярг, как старший, направился к командирскому шатру. Обошел вокруг, по-хозяйски ослабил колышки, только с одной стороны и не до конца. При первом же порыве ветра шатер завалится на бок и непременно накроет собой спящее начальство. Выйдет весело и не смертельно, разве что немножко обидно, и ничего страшного Ярг в этой затее не видит.

Ромашка, судя по мельканию, наглухо зашивал разведчикам полог, а те дрыхли без задних ног и процессу не мешали.

Сорока бегал туда-обратно, и Ярг не сразу понял, что тот меняет местами оружейные стойки дежурных отрядов. Теперь лучники, если их поднимут по тревоге, похватаются за копья, а копейщики побегут строиться с луками, и утро обещало служивым немало открытий.

Котел, кто бы сомневался, стоял у армейского котла и потихоньку из него прихлебывал. Лицо его поначалу кривилось, из егерских запасов в варево летела то соль, то щепотка трав, и с каждой новой пробой морщин на нем становилось меньше.

— Ну ладно, — наконец махнул он рукой. — Это хотя бы жрать теперь можно. А то, что тут было раньше, совсем мрак.

Нашкодили все, попался же за целое утро один Ярг, так что дураком он остался официально и в одиночестве. А раз в лесу у отряда всякий разговор под запретом, обращаться к командиру отныне положено единственным разрешенным способом, кручением пальца у виска.

Из лагеря выскользнули без прощаний, а через несколько часов Сорока вскинул кулак, и отряд застыл на полушаге. Впереди, на прогалине, пасся лишайный буйвол, туша в полтора человеческих роста и рога в руку толщиной. Горб и бока у него заросли серо-зелеными наростами, за них зверя и прозвали. Монстр серьезный, разогнавшись, он и частокол проламывает, но до деревни отсюда полдня хорошего бега, населенным пунктам этот красавец не грозит, а значит, и устранять его не обязательно.

Гостей буйвол проглядел, а вот Котел потянулся по привычке за тесаком, стейки из лишайного у него получаются отменные. Сорока его осадил и жестами объяснил ход мысли, запасы есть, а зверюга вполне может оказаться деревенской. Ярг мысленно согласился, после старостиного напутствия он уже ничему не удивляется, в здешнем лесу еще поди разберись, кто монстр, а кто местный житель при исполнении. Может, у скотины сегодня выходной, отпустили нагулять жирок, а по будням она траншеи рогами копает.

Буйвола обогнули по дуге и прибавили ходу, впрочем, неспешной их рысь не была от самой стены. Пирожок когда-то был среди них самым резвым, но и без него мерило прежнее, егерь обязан перемещаться по лесу быстрее любого зверя. Стволы сливались в сплошную полосу, подлесок стелился под ноги, и вряд ли даже стремительный олень удержался бы в такой гонке рядом, у того таланты от рождения, а у егерей десятилетия тренировок.

К вечеру, когда земли, исхоженные даже окрестными охотниками, остались далеко позади, решили устроить короткий привал перед ночным перегоном. Бежать они собираются, пока не достигнут цели, но иногда надо и останавливаться, перекусывать на бегу неудобно, еду выдувает изо рта ветром.

Мешок распаковали, Котел деловито достал мясо, откусил и опешил.

— Мы же вроде пробовали его, — отозвался Сорока. — Или что, стухло? Вроде свежее давали.

— Да нет. Это громовой лось, — выдавил Котел.

— В смысле?

— В прямом. Из обычных запасов. — Котел повертел кусок в руках и понюхал для верности, но мнения не изменил, — Нам сложили мясо громового лося вместо простой солонины.

Ярг забрал кусок, надкусил и одобрительно хмыкнул, вот уж не соврал староста, как для своих собирал. Хмыкнул именно одобрительно, и только, дурак он уже с самого утра, дальше падать некуда. Мешок тем временем переставили к ногам Котла, и тот не возразил, после такого лица не отвертишься.

Прочее содержимое разбирали всем отрядом, и каждая новая находка тянула на отдельный рассказ. Ромашка размотал веревку, пропустил ее через ладонь и не удержался.

— Да она Основу проводит! Как живая! — он пустил по мотку слабый импульс, и тот послушно добежал до самого конца.

Староста еще при сборах обронил, мол, сначала проверь, потом отказывайся, и оговорка встала на место. Мешок перекочевал обратно к Ромашке, не задержавшись у Котла и на четверть часа, такими темпами он еще до цели перезнакомится со всеми плечами отряда. Нетронутым осталось одно мыло, его разворачивать не стали, запах сбивать нельзя.

Перекусили быстро, темнело, курс наметили всё так же на север и побежали дальше. Килохорги, забавное словечко, проносились шустро, и если держать такой темп, то за день можно пробежать хоть сотню. Примечательно другое, по дороге то и дело попадались звери, и все шли на юг.

Егеря их не занимали ничуть, то заяц прошмыгнет мимо, то косуля протрусит, лесной народ перебирался в теплые края, хотя зима его обычно не пугает. И птицы почти не пели, изредка долетит что-то издалека, и снова глухо. Лес становился тише с каждым килохоргом.

К утру добрались до брошенного стойбища Жил. Места здесь считаются глубоким лесом, людям сюда путь заказан, но егеря себя людьми давно не числят. А Ярг и вовсе не человек, он дурак, с него спрос отдельный.

Племя тут стояло немаленькое, несколько десятков, а это по любым меркам крупно. Снимались Жилы не впопыхах, это видно, а вот что цепляло, так это чистота. После таких стоянок всегда остается мусор, и в первую очередь кости. Избавляться от них никто в лесу не трудится, смысла в этом никакого, но здесь не нашлось ни одной, все раздавлено и раскрошено чуть ли не в пыль. Ярг и раньше видел, как живут племена, видел и следы их стычек, чистоплотностью там даже не пахло. Стало быть, причина вычистить всё до крошки у Жил имелась, но какая, Ярг пока не понимал.

Задача, впрочем, была другая, так что Ярг отдал жестом приказ выдвигаться, отряд вытянулся в беговой порядок и помчался. Странности на этом не закончились, спустя еще пару десятков килохоргов деревья тронуло инеем. Оно и объяснимо, осень, дорога забирает в гору, к вечеру начнутся предгорья, а там снег иногда лежит и летом. Правда, так далеко Ярг не заходил, впереди начинается неизведанное, и опасно там даже егерям их уровня. Но холода в этих краях приходят позже, а до места, о котором говорил лорд, оставалась по прикидкам еще пара часов пути.

На очередном взгорке Ярг дал знак остановиться и лишь тогда расслышал, что у Котла началась одышка, дыхание тот сбил еще на подъеме. Встали, однако, не из-за нее. Подошел к ближайшему дереву, ощупал ствол с северной стороны, на пальцах остался легкий иней, а с юга кора чистая. И прохладно вокруг, этого не отнять, для осени даже чересчур.

Ромашка пригнулся и указал на землю, общее внимание разом переключилось на отпечаток в стылой грязи. Профессионалы зацепились мгновенно, разошлись по кругу, и картина сложилась быстро. Волк-одиночка, без стаи, прихрамывает на одну ногу, прошел недавно.

По крайней мере, так Ярг доложил бы про любой другой след, останься в нем хоть проблеск Основы. А тут пусто, ни отголоска, хотя настолько тонко подчистить за собой не сумел бы даже он сам. Либо это запредельный уровень контроля, либо к земле прикладывались никакой не волчьей лапой, а какой-нибудь палкой.

Бег пока отложили, сперва надо разобраться, что это за волк такой, и четверка двинулась по следу. Долго идти не пришлось, Ярг сжал кулак над головой, егеря распластались во мху, и зрелище им открылось крайне занимательное. Волк довольно коряво гнал вперед измотанную косулю, у которой не осталось сил убегать. Вскоре та повалилась, хищник напрыгнул сверху, сомкнул челюсти на глотке и замер.

Просто задушил, и тут бы удивиться, да только этот поход подобным уже перекормил. Есть добычу волк не стал, дождался, пока та перестанет дышать, взял поудобнее и понес на север.

Короткий жест двумя пальцами, и началось преследование. Держались на приличном расстоянии, чтобы зверь не почуял подвоха, но из виду его не выпускали, зрение у всех острое, а выносливости хоть отбавляй. Разве что Котел дышал все тяжелее, и Ярг отмечал в себе нездоровую усталость, но списывал ее на возраст.

Волк маячил впереди, и командир собирал наблюдения в кучу. Движения у зверя действительно неправильные, дерганые, прихрамывает он не на одну ногу, а сразу на все четыре. На шкуре местами проступает седина, налипшие ледяные иголочки, вот только морозный волк выглядит совсем иначе, у него белый искрящийся мех, а этот серый, обычный, и размерами ничем не выдающийся.

Оборачиваться зверь при этом и не думал. Обычно живность слежку чует, нет-нет да оглянется, инстинкты срабатывают сами, а этому наплевать, идет за ним кто-то или нет. У него одна задача, донести косулю куда велено.

— Так он же не дышит, — обронил вдруг Сорока.

За всю совместную службу такого не бывало ни разу, в лесу он нем, зато в деревнях и городах его не заткнуть, а тут, выходит, прорвало. Ярг пригляделся, у него самого выдох парил, а над волчьей мордой воздух оставался чистым. Потянулись долгие часы погони, и волк не замедлился ни на шаг.

У ручья остановились попить, волк перед этим перешагнул воду и пошел себе дальше, ни глотка, ни передышки. А ведь дорога по-прежнему вела в гору и выматывала помаленьку, мешок на плечах Ромашки превратился в неподъемную ношу, зверя же подъем не заботил нисколько.

Ярг и сам на одной из осыпей прыгнул с валуна на валун и не долетел, чего с ним не случалось уже лет тридцать. Сделал вид, что так и задумано, и заодно окинул взглядом склон, командиру положено выбирать позицию, а не позориться. Творилось же вокруг что-то неладное, Основа отзывалась все неохотнее, тепло, которое текло по жилам с самого пробуждения Пути, ощутимо ослабло, и под кожу пробирался колючий холод.

Сорока вновь вскинул кулак, и Ярг спохватился, что отвлекся на собственные ощущения, благо сослуживцы оказались не такими растяпами. К тропе приближался еще один зверь, кабан с обмерзшей щетиной тащил в зубах обмякшего зайца, судя по всему, давно мертвого. Ковылял он такой же ломаной походкой, пар над пятаком не поднимался, и его это не смущало ни капли. Протопал в двадцати шагах и рылом в их сторону даже не повернул.

Морозный туман густел, дышалось все хуже. Приказ Ярг помнил дословно, в бой не ввязываться, в случае чего отходить, но нападать пока никто не собирался, и он решил продолжить преследование. И не зря. Вскоре таких попутчиков стало больше, из мглы один за другим выходили новые звери со своим грузом, и все они, словно муравьи в муравейник, сходились к ущелью, у входа в которое стоял…

— Человек? — не поверил Ромашка.

И правда, руки и ноги на месте, силуэт людской, а подробностей издалека не разглядеть. Сорока же вместо ответа ткнул дрожащей рукой в броню чужака, и Ярг, прищурившись, признал его правоту. Такие доспехи не куют уже несколько сотен лет, это мастерство давно потеряно, а похожий Ярг видел один-единственный раз, в городе, в качестве образца.

Незнакомец перекрывал собой горловину, за спиной у него клубилось непроглядное марево, и что там дальше, не разобрать, а соваться мимо такого стража егеря не рискнули. Так и сидели в укрытии, глядя, как зверье втягивается в проход, а в ушах все громче стучало сердце, и сдавливало грудь с каждым мгновением сильнее. Основа уходила, Ярг чувствовал это всем нутром, а без Основы егеря слепы, как те же Жилы. Слух не тот, силы не те. Без Основы они просто обычные мужики с тяжелой ношей.

Досмотреть не дали, сзади послышалось тихое шорканье. Обернувшись, Ярг увидел медведя, тот направлялся ровно к ним, и в зубах у него болталось бездыханное тело здоровенного секача. Вот только этот, в отличие от всех прочих, проходить мимо не стал, выпустил добычу под лапы и пристально посмотрел на незваных гостей. А краем глаза Ярг заметил, что человек у ущелья развернул голову и смотрит теперь прямо на них.

На всякий случай, следующая книга тут: https://author.today/work/642693