Глава 14

Черная корка в котелке прикипела намертво, я ее и ногтем пробовал, и щепкой поддевал, а ей хоть бы что, сидит как влитая, и сдается мне, ей там нравится. Можно было бы, конечно, пройтись по ней Разрушением, только в нынешнем моем настроении вместе с коркой уйдет и дно, а вторая такая посудина в хозяйстве не водится. А ведь в этот кокс я, между прочим, вложил душу, полночи его лично выпаривал, теперь вот любуюсь на плоды трудов.

Утро при этом выдалось ясное, до неприличия бодрое, солнышко играло на воде, деревня стучала и гремела на все лады, все при деле, всем весело. Один я сидел на берегу в обнимку с закопченным итогом ночных стараний и сопел так, что Тележка еще на рассвете перебралась на дальний край навеса и поглядывала оттуда с осуждением. Правильно, уходи, все уходите. Обиделся я на весь мир сразу, и на вселенную, которая ждала от меня чуда, отдельно, пусть сама теперь выкручивается.

Ну а что, я ведь порох хотел! Вроде бы всё продумал, старался, работал над этим, отодвинул все свои проекты, лишь бы поскорее увидеть вспышку белых кристалликов. Уже и представлял себе пушечный грохот с раскатом над лесом.

По идее пушки нам не особо нужны, но хорошо, если такие будут, ведь с ними можно пойти и добыть любого голема, какого только захочется. Расстрелять его издалека, достать сердце, пристроить к работе, и получит деревня вторую магистраль, а планов на Основу у меня накопилось уже года на три вперед. А то и на вагонетку такую дуру поставить можно, рельсы на стене есть, и будет у Порога своя самоходная артиллерия.

Да и на самом деле не вижу ничего такого страшного в обладании мощным оружием. Нас же никто не заставляет сразу идти и применять его, вот прямо сейчас. Пусть пушки стоят себе на стенах, несут службу, а при всяких приезжих можно иногда пристреливать их по мишеням, шутки ради.

Молва разойдется по королевству, и… нет, продавать такое ни к чему без крайней необходимости. Это была бы визитная карточка Порога, мол, давайте торговать чем угодно мирным, веревкой и мылом, понадобится, так и табуретами обеспечим, а вот остальное можно только посмотреть. Если не согласны с такими условиями, то можно будет не только посмотреть, но и испытать. На себе.

Вот и вся дипломатия, когда у тебя дубина больше, разговор идет совсем по-другому. Вон рыцари какие заносчивые были, поначалу требовали, чтобы их тут обслуживали. И их бы пришлось обслуживать, не будь у нас тут столько практиков. Но в итоге они поняли, что могут получить по тыкве, и всё, ходят шелковые, сюда не лезут и лишних вопросов не задают.

А я всё, ничего больше не буду, пойду вон отдохну пару дней, имею право. Или рыбку половлю, сяду рядышком с Гертом, закину поплавок, можно даже без крючка, улов меня все равно не интересует, и буду сидеть и смотреть на него в позе волосяна. Лапки скрестить, морду отвернуть, и пускай вся деревня видит, до чего довели приличного строителя. Герт, ясное дело, примется комментировать каждую минуту такой рыбалки, да и пусть, страдальцу любое внимание на пользу. А по особо тонким вопросам отдыха запишусь на консультацию к Нирту, вот уж кто в этом ремесле дошел до ступени, какая мне и не снилась.

Или вообще лягу и пролежу два дня, благо подушка у меня теплая и возражает редко. В любом случае работать меня теперь никто не заставит, ни уговорами, ни серебряками. Действительно, носился с этим гнилоходом столько времени, яму ему оборудовал, кормежку с доставкой наладил, а главную пользу для себя так и не получил.

И ведь работягу даже не упрекнешь, свое он отрабатывает на совесть, это я полез в его кухню со своими мерками. Удобрения, спору нет, выйдут прекрасными, добывать их можно в таких количествах, что часть даже на продажу пойдет, огородники всего королевства за такое передерутся. Мой же внутренний подрывник после этой ночи потух окончательно, сидит где-то в глубине души и даже фитиля не просит. Ну и всё, хватит, пора отдыхать, да…

— Рей, у меня тут чертежи готовы, — окликнул меня Корш, и я поднял взгляд от почерневшего котелка.

— М? — большего из человека в глубоком трауре выдавить не удалось.

— Да вот, говорю, всё досчитано и проверено, можно приступать к стройке, — он бережно приподнял обеими руками целую кипу исписанной и исчерченной бересты. — Ну что, ты идешь? Мужиков уже организовал, все необходимые материалы несут к месту установки.

Глаз у него при этом не дергался ни разу, из чего напрашивался вывод, что порядок в бересте наведен образцовый и придраться там не к чему. Обида требовала посидеть с важным недовольным лицом хотя бы для приличия, и… да кого я обманываю, хватило меня от силы на полторы секунды.

— Спрашиваешь еще! — я аж подпрыгнул на месте. — Конечно иду! Как такое пропустить?

Котелок отправился отмокать на мелководье, дочищу когда-нибудь потом, лет через пять, а я заспешил следом за Коршем. Двухдневный отдых отменился сам собой, вместе с рыбалкой, и совесть не проронила по этому поводу ни звука, ей ведь тоже интересно, что у нас вырастет из этих чертежей.

Корш потянул в сторону нужного нам берега, и я двинулся за ним, но через десяток шагов все-таки притормозил. Душа теперь рвется на стройку чего-то нового, и поделать с этим я ничего не могу, но взгляд по пути зацепился за знакомое лицо. К шалашу пришла мать Сурика, в цветастом платке и с аккуратным горшочком в руках, присела над сыном и легонько теребила его за плечо, а главный по формочкам бурчал в ответ что-то невнятное, отворачивался на другой бок и просыпаться отказывался наотрез.

— Ну щас, мам… — доносилось из вороха лапника. — Еще капельку…

Я подошел и почесал затылок, как-то неудобненько вышло.

— Это мы с ним до самого утра тут варили всякую гадость, — повинился я. — Будить уж не стал, больно уютно устроился.

— Холодно уже на земле-то спать, — покачала головой Вивия. — Хорошо хоть ветки догадался подложить…

— Ну, оно как-то само так вышло… — замялся я, и неудобно стало по-настоящему. Сурик-то совсем еще пацан, мал пока по ночам работать. Никто его, понятно, не заставлял, сам прибежал и сам до рассвета тряпки подавал, но помнить о времени полагалось мне, и отправить его домой в положенный час тоже.

— Я всё понимаю, заработались, — она подняла на меня глаза без единого упрека, от чего легче не стало. — Вы тут столько всего делаете, что я уже и в половине не разбираюсь. Но и ты пойми, Сурик же мальчишка совсем, он на тебя смотрит. Ты тоже пока не взрослый, молодой еще. Только ты практик, у вас все по-другому устроено, и сил в вас больше.

— Да уж, если я после такой ночи еле на ногах стою, то каково ему… — вздохнул я. — Всё, решено, буду его пинками домой отправлять, чтоб не задерживался. Он против будет, а я все равно заставлю, — заверил я ее.

— Ну, может, и не пинками, — смягчилась она. — Да я ведь и не требую ничего. Затеется что-то действительно важное, ему же только хуже будет, если пропустит. Знаешь, как он расстраивался, когда на нас напали, а его на стену не пустили? Ой, всю ночь по дому ходил взад-вперед, оружие себе выбирал. Мол, вот сейчас я всем покажу! — Вивия рассмеялась и тут же посерьезнела. — В общем, не забывай, что он за тобой всё повторяет. Отца-то у него нет, и ты ему как… не знаю, наверное, как старший брат.

— Обещаю, Вивия, — кивнул я. — Постараюсь его не перенапрягать.

— Перенапрягать, но в меру, — уточнила женщина.

На этом я уже собрался уходить, но вспомнил еще один момент.

— Вивия, а вы же козинаки пробовали? Ну, которые вам Сурик отнес. Сам есть не стал, только кусочек откусил и заявил, что угостит вас.

— Пробовала! Такой вкусноты давно не встречала, — оживилась она. — Только ведь и я все не съела. У нас теперь дома маленькая война из-за этого твоего козинака, пытаемся друг друга им накормить, так он и лежит надкусанный. — Она отсмеялась и вдруг встрепенулась. — Да, чуть опять не забыла! Сколько раз собиралась тебе подсказать, и без толку. Оно, конечно, тебе виднее… Ты меда поменьше клади. Он у тебя там и за сласть, и за клей разом, а столько его не надо. Прогрей его сперва и уварь чуток, пенку только снимай. Проверить просто, капни с ложки в холодную воду. Расплылась капля, рано еще, а собралась мягким шариком, готово. Такого меда и трети хватит, плитка сама себя держать станет.

— Так… — я всерьез пожалел, что не завел себе дощечку для записей. — А еще?

— А еще жмых сырым не сыпь, — она кивнула куда-то в сторону мыловарни. — Прокали его в печи, когда жар уже уходит, на широком черепке или в мелком горшке. Он и духом ореховым запахнет, и лишнюю влагу отдаст. Такой и храниться будет дольше, не заплесневеет. Соли щепотку не пожалей, мед на нее всегда слаще откликается. А была бы моя воля, я бы туда сушеной ягоды покрошила, бруснички той же, у меня с лета осталась. С кислинкой и не приторно, и повеселее.

Слушал я и мотал на ус, спорить тут не с чем, такие советы на пустом месте не рождаются, и вся моя кондитерская гордость скромно помалкивала. А следом мысль пошла дальше, и я пригляделся к собеседнице повнимательнее.

— А может, и вовсе не так сделаем, — прикинул я вслух. — Вы же себя уже лучше чувствуете? Вижу, что лучше.

— Вашими с Суриком стараниями, — ответила она, не переставая улыбаться. — Ну и Эдвин меня выхаживал, надо отдать ему должное.

— Кстати, ни разу не видел, чтобы он в вас навозом кинул, — задумался я. — Почему?

— Он дурака из себя корчит, но ты не думай, что Эдвин рехнулся. И заметь, цели он выбирает так, чтобы потом искренней обиды не было. Кидает в тех, в кого можно, а иногда и нужно.

— А Больд обидчивый разве? — вспомнил, что такая завидная цель ходит все время чистой.

— Не, ну Больда сюда не приписывай, — прыснула Вивия. — Там причина другая.

Мысленно я с ней согласился, ведь даже если Эдвин готов принять на себя ответный комок навоза размером с дом, рикошетом у нас освободится пара участков под новую застройку, а очередь на жилье и без того длинная.

— Так вот, Вивия, — вернулся я к главному. — Может, вы тогда сами козинаки приготовите, чтоб вкуснее было? Меда и жмыха берите на складе без счета, объясните просто, что я открыл вам доступ в свою комнату. Стражники задерживать не станут, еще и помогут. Ну и я в долгу не останусь, разумеется, сколько скажете, столько и заплачу.

— Ой, да какой заплачу, — махнула она рукой. — Конечно сделаю!

— Только если в склад спускаться будете, поосторожнее там, — спохватился я. — Комнату мою, насколько знаю, завалили чешуйками, а напротив входа стеллаж с осами. Они и дохлые бывают кусачими, вы к ним не подходите.

Про прочие тамошние радости я умолчал, но особо опасного вроде и нет больше, но все равно, мед со жмыхом, по-хорошему, должны вынести сами стражники. Ну или подсобит кто-то из мужиков, добровольцы сыщутся мигом, стоит слову «козинаки» разлететься по округе.

На том и распрощались, разве что Сурика я перед уходом перенес на Тележку, и весу в начальнике оказалось всего ничего, тут Вивия права по всем статьям. Паренек так и не открыл глаз, пробормотал строго, чтобы формочки без него не трогали, и сны досматривал уже на свином боку. Горшочек Вивия пристроила ему под локоть, встанет и позавтракает.

Свинка под новым грузом даже ухом не повела, и, по-моему, она немного симулирует. Ну или ее окончательно парализовало, все эти дни она выступает исключительно в роли мебели. Лежанка из нее, признаться, получилась мягкая и с подогревом, правда, подогрев приходится поддерживать за счет еды.

Благо зверюга всеядная, что ни кинь, сметено будет подчистую, и неважно, в каких количествах. Разок под раздачу угодила и миска, та ведь оказалась деревянной. Рект недавно гордился, что освоил производство посуды, и вот пожалуйста, продукция официально признана съедобной.

Вивия зашагала за припасами, будет стряпать нам батончики. Напоследок я успел объяснить, что их лучше прессовать, под гнетом они плотнее и не крошатся, но она лишь усмехнулась, мол, сама знаю, не переживай. Отдельно попросил первую удачную партию отнести Кейну, заслужил охотник, я ведь даже близко не представляю, как можно за одну ночь перепарить столько баранов. Словно и не один Кейн трудился, а сразу пять практиков, да еще и посменно.

Что еще стоит отметить, склад пополняется без малейшего моего участия. Вот огляделся я по сторонам, горы жмыха у мыловарни не увидел, а значит что? Значит, унесли ее в мои закрома, знают ведь, что у Рея голова дырявая, действия бегут впереди мыслей, а речь вообще запаздывает.

Но тут уж я действительно не виноват, путь так влияет, и и всё тут. Созидание рвется ввысь, разрушение иногда напоминает о том, что у нас как бы мост шатается, лучше снести. Ну и с этим всем приходится только мириться, причем не только мне, но и окружающим.

Им же проще самим отнести и забыть, чем потом глядеть, как Рей ходит кругами и разыскивает собственное добро. Та же история с инструментом, и порой доходит до абсурда. Оставил топорик, отвлекся на кладку или красивую природу, вернулся, а его уже и нет. Будто приставили ко мне носильщика, и тот днями таскается по пятам да собирает за мной все подряд. Надо будет проследить, вдруг это кто-то из ближайшего окружения…

А вдруг он и сейчас где-то рядом? Остановился, воткнул лопату в землю, и запустил свой самый подозрительный взгляд. Просканировал местность, вокруг все работают, занимаются своими делами… Подозреваемых нет. Лопаты тоже.

Ой, ну и ладно. Вон, у берега уже человек тридцать, работа идет полным ходом без всякого моего надзора. Пара повозок, у самой воды крутится бочка с бетоном, а посреди всего этого организованного хаоса стоит Корш с кипой чертежей, и над ним Хорг, голос стройки и главный исполнитель в одном лице. Нашлось дело и зрителям, Герт с удочкой устроился чуть ниже по течению и громко рассуждает, распугает ли колесо его рыбу или, наоборот, приучит к порядку, а Нирт по соседству дремлет до того основательно, что на комментарии не отвлекается.

— А чего без меня-то начали? — подбежал я к этим двоим.

Ответом меня не удостоили, работали, на удивление, почти молча. Корш как раз показывал Хоргу какие-то линии в чертеже, мол, вот здесь так, а вот здесь эдак, Хорг же сдержанно кивал и изредка стукал ногтем по местам, которые казались ему неточностями. Зрелище, я считаю, редчайшее, тихий Хорг попадается в природе реже гнилолета.

Посмотрел я на эту идиллию и вспомнил свои первые ошибки.

— Кстати! — окликнул я обоих. — Не забудьте, что крупный ролик надо насадить на вал до того, как станете примерять его на столб. Да и столбы вкапывайте поглубже, нагрузки здесь пойдут постоянные и серьезные.

Корш медленно обернулся, не глядя, но безошибочно вытащил из охапки нужную бересту с инструкцией по установке столбов и ткнул в нее пальцем.

— Так и делаем, Рей. Всё ровно так, как требуется. Я изучил старые столбы, и, к слову, для этого колеса их придется поднимать выше. А ямы на нужную глубину выкопали еще вчера и заложили камнем.

Вот и поговорили, и похоже, скоро мне тут останется одна обязанность, ходить рядом и одобрительно хмыкать.

В стройку лесопилки я бросился с головой, и голова возражать не стала. С чертежами ознакомился быстро и сразу понял, что Корш учел практически всё, в записях у него царит исключительный порядок, будто составлял их не живой человек, а какой-нибудь робот, размеры проставлены именно там, где нужны, кое-где пометки, а для особо непонятливых даже пояснения.

Постепенно все эти куски бересты водрузились на столбики и невесть кем принесенный стол, а людской конвейер тем временем только разгонялся, одни волокли брус, другие подносили готовые детали, Корш обмерял вал, а сам я перебрался на плот, помогать со сваей, которой предстоит держать колесо. Оно в этот раз крупнее прежнего раза в полтора, и свая ему нужна соответствующая, так что плот под ногами гулял, равновесие приходилось ловить каждую секунду, и забивка вышла делом не из легких.

Разумеется, работал я не только руками, постоянно заглядывал в чертеж, показывал работягам, как правильнее и быстрее, ну и конечно выверял горизонтали, выискивая перекосы, а их почти не нашлось. И неудивительно, большая часть деталей выполнена Ольдом, в его мастерской, а не вытесывалась наспех у воды, как в прошлый раз. Впрочем, для прототипа такое простительно, а вот теперь, когда появился какой-никакой опыт, старые огрехи непозволительны.

Дальше меня носило по всей площадке, у сваи проверил паз, куда ляжет вал, у берега прикинул, где встанут опоры, где подержал, где подсобил, а застрял я в итоге у одной из ям, принимать заливку. Мужики-то позавтракать успели еще до начала, а вот меня ближе к середине утра накрыло запахом вареного мяска с картошечкой и свежего хлеба, и устоять не вышло.

— Давайте без меня, отойду ненадолго, — предупредил я и передал в ближайшие свободные руки вибророг на проводке, которым как раз выгонял пузыри из бетона.

— Да-да, не спеши, покушай, — разрешил новоиспеченный владелец инструмента, и я со спокойной совестью отправился получать свою порцию.

Плюхнули мне погуще, я уселся в сторонке, откусил хлебушка и не заметил, как плошка опустела, просто черпал да жевал, а сам смотрел, с какой скоростью растет сложнейшая по местным меркам конструкция. Хотя какие тут местные мерки, лесопилка и так и так ни разу не рядовое сооружение. Ложка звякнула о дно, хлебушек еще оставался, и я рассудил, что мешать перевариванию не стоит, а значит, имею право прислониться к деревцу. Спина коснулась ствола, и тело обмякло без моего на то распоряжения.

По ощущениям я будто разок моргнул, а стройка за это мгновение преобразилась до неузнаваемости. Хлоп, и вал на месте, колесо его крутит, а на самом валу вращается здоровенный бетонный маховик.

— Куда⁈ — крикнул я мужикам, которые столпились вокруг маховика и что-то там с ним делали. — Его же отцентровать надо! Отлить мало, надо, чтобы оно не било, иначе нам все крепления размотает, и хорошо, если только на колесе и валу!

Я уже подскочил на ноги, но на плечо легла рука Хорга.

— Ты вот спал, и спи дальше, — пробасил он. — Всё сделали уже, отцентровали как следует. Вон, видишь, стесано с одного края? Сначала вхолостую покрутили, и где оно останавливалось, там снизу и стесывали, пока ровно не пошло. Сядь, посиди еще хоть, мы справляемся.

Он насильно усадил меня обратно к деревцу, а я все хлопал глазами и недоумевал. Еще бы, они ведь даже маховик заранее отлили, причем с круглым отверстием по центру, нагрузки на сам диск особой нет, и проворачивать его не должно. Оставался вопрос, как они взгромоздили всё это на столбы, а разгадка нехитрая, бетонный блин почти достает до земли, его просто подкатили, продели вал насквозь и лишь потом расклинили. Нет, обсуждать-то мы это обсуждали, только я был уверен, что сегодня у нас подгонка да изготовление деталей, а окончательный монтаж пойдет завтра.

Но судя по тому, что помимо вала легли и рельсы, и проступают очертания будущей станины, а на площадке объявились Ольд с Ректом, и даже Дагна стоит с берестой в руках, тычет пальцем, а Корш терпеливо объясняет… Чувствую, сегодня к вечеру появятся и первые доски. С этими мыслями я моргнул еще разок, и меня мигом перенесло к самому интересному.

Станина стоит, молотки с топорами наперебой стучат, вал пока остановили, вокруг него растут мостки, и это всё нормально. Зато на рельсы встали две новенькие вагонетки с крепежом, а Дагна уже подгоняет клещи, которые будут фиксировать бревно. Собрался я вставать и сообразил, что пока моргал, отключился по новой. Ну и ладно, Основа восстановилась полностью, тело налилось силами, и вот он, мастер, снова рвется в бой!

— Ну что? Не получается что-то? — громко осведомился я у стены из спин, обступившей раму. Больше всех старается Хорг, через такое препятствие и рентгеновские лучи не пробьются.

— Чего это сразу не получается? — обернулся кто-то. — Вот, смотрим.

Протолкался я внутрь оцепления, а там… Рама ездит вверх и вниз, на ней закреплены две пилы, Корш же, переодетый в чистое рабочее, лазает внизу, считает щелчки толкателя и черкает что-то на свежем листе.

— Да в смысле? Всё построили, что ли? — вздохнул я почти оскорбленно.

— Всё согласно чертежу, — пожал плечами Хорг. — Работает, вроде как.

— Поднастроить еще надо, я чуть ошибся в расчетах, — отозвался снизу Корш. — С такой скоростью подачи что-то плотнее сосны вряд ли пропилишь.

— Так пилит же, — отметил Хорг и указал на бревно, по которому тянулись сразу два параллельных пропила.

И действительно, рама снует, шатун гоняет ее по направляющим, кое-где поскрипывает и просит смазки, вагонетки везут бревно вперед мелкими шажками, и рез на глазах делается глубже. Наклон полотен можно будет подправить, да и насчет толкателя Корш прав, подает тот рьяно, такую прыть сосна еще простит, а что потверже, уже нет. Но в целом-то работает, и это главное. Точнее, работало.

Пилы ушли в дерево на полметра, и тут от станины пополз запашок дыма, а следом поднялся нездоровый визг. Народ поначалу перепугался, потом и вовсе расстроился, звук лез все выше, пока колесо не встало совсем, а полотна остались торчать в толще бревна.

— Ой, всё, — один из работяг обиженно, но аккуратно уложил топор на землю и побрел прочь.

— Это… Может, речки не хватило? Течение медленное? Или колесо мелкое? — посыпались вопросы с разных сторон.

— Или полотно тупое! — не согласился второй, но тут же получил подзатыльник от Дагны.

— Смазки мало, вот чего! — третий стукнул кулаком в ладонь. — Больше надо, точно вам говорю!

Хорг молча чесал лысину, Корш уткнулся в свои записи и зашелестел берестой, ну а я чего, зря просыпался, что ли? Подобрал с земли обрезок покрепче, обстругал ножом до клина и в пару ударов вбил его в распил позади полотен. Вода тут же подхватила колесо, рама возобновила свой ход, и мужики перевели дух.

— Это мы в чертеж внести забыли, — усмехнулся я. — Надо будет выковать из стали клин, чтобы встал за полотном и раздвигал доски, иначе так и будет клинить.