Глава 3
Разбудили меня корень под боком и сопение Тележки в ухо. Давил он, по ощущениям, куда крепче, чем вечером, не иначе как подрос, а свинья перебралась ко мне под утро, у Больда ей видимо стало слишком жарко. Место у теплого бока здоровяка она застолбила еще с вечера, устроилась лучше всех нас вместе взятых. И ведь не понимает, что если бы Больд ворочался во сне, утром можно было и не проснуться.
Стоянка, где по заверениям Вельта спать одно удовольствие, при утреннем свете смотрелась куда скромнее. Сухо, тут не поспоришь, пригорок, редкие сосны, толстый слой хвои, но под хвоей прятались корни, а поверх щедро рассыпаны шишки. За ночь стоянка еще и выстыла, костер дотлел, и поднимались мы мятые и скрипучие, все, кроме Больда и свиньи, эти двое выспались образцово.
— Летом, говорил же, — буркнул Кейн, растирая поясницу.
— Нормальная стоянка. Сухо, — Вельт даже не пошевелился.
— У меня под боком всю ночь что-то каталось. Три шишки насчитал. Утром глянул — четыре.
Вельт молча поднялся и ушел раздувать угли.
Дальше все завертелось своим чередом. Я подразмялся у лежанки и разогнал кровь, Больд свернул постели, Тележка сама вкатилась в упряжь и выжидающе уставилась на прицеп с грибами. Кейн засыпал в котел сушеного мяса с крупой и завис над варевом мрачнее вчерашнего. Вздыхал он так, что пламя пригибалось, и на третьем вздохе даже Больд отложил лямки корзины.
— Кейн, ты чего?
— Пирожки я дома налепил, — глухо отозвался тот. — Полную доску. Испечь не успел, так на столе и остались. Высохнут же к хренам, и всё, несъедобные.
— Передал бы Вивии, она бы испекла, — невинно заметил Вельт, и Кейн вспыхнул так, что можно было котел не разогревать.
— Вельт! — предупреждающе начал он, справился с собой и загремел половником. — Ложки доставайте.
Тему замяли, но взгляд, которым наградили Вельта, обещал продолжение.
Пока завтрак доходил, я обошел прицеп и проверил горшки после вчерашней тряски. Целы, замазка на месте, слизь спит, полки с гнездами свое дело делают. Вопрос остается один, как всё это добро везти обратно, когда из сырья оно превратится в продукт.
Я-то думал про двойные горшки, да не успелось, зато Корш закупил глазурованные, что тоже дело хорошее, но они одного размера, друг в друга не вставишь. Вариантов вижу два, и оба рабочие. Либо уже на месте налепить горшков покрупнее, под внешнюю оболочку, а в зазор набить мха, либо не мудрить и обмазать воском сам прицеп, утеплен он и без того прилично. Воск имеется, целая горка медовых кубиков, и освободить его проще простого, мед из них Кейн высосет за секунды, да еще и поблагодарит.
Поймал себя на том, что мысленно отчитываюсь Коршу, каким составом и в какой таре поедет груз. Вот что инструкция под роспись с человеком делает, начальник вроде остался в деревне, а порядка требует и в лесу.
После завтрака собрались без проволочек, дорожный уклад устоялся уже к первому утру. Больд перетряхнул корзину, чтобы котлы не гремели друг об друга, сверху умял шатер и повел плечами, проверяя лямки. Кейн затоптал угли, Вельт сверился с картой и первым шагнул на тропу, а Тележка выкатила прицеп следом, и по одной ее морде ясно, кто здесь отвечает за график.
Тропа егерей повела нас на север, и втянулись мы быстро, идет она по сухому, читается легко, и лес вокруг первое время стоял знакомый, разве что наши породы помаленьку редели, уступая место чужим. Останавливаться нельзя, дорога дальняя и торопиться надо, но глаза-то мне никто не завязывал, так что я анализировал на ходу все подряд, да и статус научной экспедиции обязывает.
Открытий, правда, набралось негусто, большая часть находок оказалась бесполезнейшей дрянью, о чем система сообщала с полным безразличием к моей любознательности. На кору с красивым перламутровым отливом я, например, спустил единичку и получил в ответ «кора древесная» с припиской, что особых свойств не выявлено. Спасибо, наука, без тебя бы не разобрался.
Первым отличился куст с коробочками. Рос он у самой тропы, невысокий, с меня ростом, голые ветки сплошь обвешаны бурыми капсулами размером с орех, каждая чуть приоткрыта и развернута створками в сторону тропы. Я, понятно, сунулся рассматривать, но стоило тронуть ветку, и они защелкали и обстреляли меня семенами, как горохом. Лупили залпами, звонко, прямо по лбу, и вдогонку тоже досталось, пока я отступал.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: семенная коробочка кустарника]
[Состав: вода, волокна, семена]
[Особенности: створки выбрасывают семена при прикосновении. Питательной ценности не имеет, всхожесть семян низкая]
То есть куст научился стрелять раньше, чем размножаться. Природа, ты ничего не перепутала?
Больд, глядя на такое дело, влез в самую гущу и довольный стоял под перекрестным обстрелом, ему, оказывается, щекотно. А вот Тележка сжевала горсть семян на пробу и выплюнула.
— Запомните этот день, — Кейн даже остановился. — Она выплюнула еду.
Тут же выяснилось, что у охотников на каждую лесную травку имеется свое мнение, причем не совпадают они примерно никогда. Кейн куст обозвал дураком, никакой, мол, с него пользы, только зверя зря пугает. Вельт неожиданно заступился, из этих коробочек пацаны плевалки делают, между прочим, лучшие на всей улице. Ну, раньше делали, когда такие кусты почаще на окраинах попадались.
— Ой, ну да, довод, конечно, железный. — Кейн отмахнулся, и я его понимаю.
Следом настала очередь мха-подушки, рыжие перины лежат вдоль тропы такой толщины, что нога проваливается по щиколотку, и на вид он совсем сухой. Кейн высказался со знанием дела, охотники этим мхом утепляются, набил под одежду и спи хоть на камнях.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: мох подушечный]
[Состав: вода, тонкие волокна]
[Особенности: впитывает влагу многократно к собственному весу, просыхает медленно]
— Утепляются, ага, — хмыкнул Вельт. — Я в него в позапрошлом году лег, до сих пор сохну.
— Так ты дурак что ли после дождя в него ложиться? Сразу в реку бы лег тогда, зачем мох мять зазря…
Счет за день пока выходил один-один, и я про себя завел на этих двоих табличку. Дорога длинная, пригодится, а в конце может вычислим победителя.
Основную часть пути, справедливости ради, ковыляли молча и в хорошем темпе. Практикам хоть бегом беги, дыхание не собьется, но прицеп на скорости может и развалиться, груз у нас не тот, чтобы им трясти. Так даже лучше, чем дальше в лес, тем интереснее, только успевай головой вертеть.
То тут подмечу для себя новое, то там, и уже понятно одно, глубокий лес побогаче окраин, хотя и там я в свое время добыл немало чудесного. Охотники рассказывали, что и големы в глубине водятся крупнее, и, глядя на здешние деревья, верю без проверки. Если уж лиственница, то лиственница с большой буквы, с ветвями в мой обхват. Ну а новых видов вокруг столько, что дощечка моя покрывалась заметками быстрее, чем я успевал их сокращать.
Через пару часов тропа вывела к кривому дереву. Ствол у него изгибался дважды, в разные стороны, ветки закручены винтом, а под деревом этих веток навалена целая куча, будто оно само их с себя стряхнуло.
— Вон, дерево-дундук, — оживился Кейн. — Вместо листьев ветки на зиму отбрасывает, а они, между прочим, очень даже полезные. Полые внутри, как трубочки, и крепкие.
— Да дерьмо дундук твой, бестолковое дерево, — отмахнулся Вельт. — Зачем такие трубочки, еще и кривые. Вот другое дело, раз уж заговорил про трубки, — дудельник. Я в прошлый раз, когда так далеко забредал, собрал себе несколько, правда, пока не знаю, куда пристроить.
— А никуда не пристроишь, — Кейн только рукой махнул. — Дундуком хотя бы пить можно, окунул в компот, сидишь, потягиваешь. А дудельник что? Его в воду опустишь, он и развалится! И в рот такая трубка не влезет!
— Так маленький дудельник возьми, и нормально всё влезет. — парировал Вельт, — И вообще, тебе лишь бы в рот что-нибудь пихнуть. Так растолстеешь на своих сладостях, будешь самым быстрым шариком на всем севере…
— Это у меня-то сладости! — Кейн аж задохнулся от возмущения. — А мед в начинке чей? Твой! И за него, к слову, баню топить! Так что еще неизвестно, кто на чьем разъелся!
Охотники углубились в подсчет взаимных убытков, а я поднял из кучи ветку и взвесил в ладони. Легкая штука, канал действительно насквозь, и щелчок по стенке выходит чистый, почти музыкальный.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: сброшенная ветвь дерева-дундука]
[Состав: одревесневшие волокна, пустотелый канал]
[Вместимость Основы: низкая]
[Особенности: высокая прочность, стенки не пропускают воду. Канал искривлен, сечение неравномерное]
[Основа: 46/50]
А ведь это готовые трубки. Кривые, спору нет, сечение гуляет, магистраль из такого не соберешь, но кто мешает поискать ветки поровнее? Да и ствол бы глянуть, как он изнутри устроен, вдруг там уже цельная труба, пусть тоже кривая, зато толстая. А не найдется прямых, применений все равно масса, от желобов и ручек для инструмента до лабораторной мелочи. И главное, дерево их сбрасывает само, то есть добыча без топора, бери да подбирай сколько надо.
Охапку получше я перетаскал в прицеп, и Кейн раздулся от гордости так, что чуть не лопнул. Вельт фыркнул и пообещал показать мне дудельник, как встретим, вот тогда, мол, и поговорим.
А лес тем временем постепенно менялся, пошел волнами, гряда сменялась лощиной, и из-под мха все чаще выступал голый камень. Наших пород почти не осталось, тянулось вокруг сплошь незнакомое, и даже воздух посырел и похолодал, днем так толком и не потеплело. Кейн раз за разом поднимал голову, нюхал ветер и помалкивал, а я решил не расспрашивать. Захочет, сам скажет.
К полудню вышли к воде. Ручьем не назовешь, больно широкий и глубокий, но и до реки не дотягивает. Скорее что-то среднее, шириной шагов в пять, течение быстрое, вода прозрачная до последнего камешка на дне и ледяная до ломоты в зубах, я проверил, когда умывался. Остановились сориентироваться, и Вельт расстелил карту на валуне.
— Вот деревня. Вот лес… А вот, гляди, ниточка. Да, точно, она. Ниже по течению впадает в нашу реку. — он отвлекся от карты и указал примерное направление нашего движения, — А нам вверх, до самых предгорий, егеря так и ходили, вдоль воды. И стоянки у них все по берегу.
В этот раз, отмечу, обошлось без долгой экскурсии по лесам, растет человек. А замысел егерей я оценил, вдоль воды идти сплошные удобства. Ориентир, который не потеряешь при всем желании, вода для котла всегда под боком, да и зверь с рыбой к реке подтягиваются сами, охоться по дороге.
Тут же, у воды, Вельт торжественно предъявил мне дудельник. Ниже по берегу стояли заросли тростника, если не сказать бамбука, стебли ровные, как по линейке, один к одному. Подальше от воды вымахали высоченные, толщиной с руку, у самой кромки теснилась поросль не толще соломинки. Вельт срезал пучок молодых и протянул с гордостью: во! Не то что кривой дундук.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: стебель полого тростника]
[Состав: тонкие волокна, воздушные камеры]
[Вместимость Основы: низкая]
[Особенности: при намокании теряет жесткость]
Хм, в воде эта красота, выходит, не разваливается, как обещал Кейн, а просто раскисает и делается ватной, но для трубки и это уже приговор. Зато, раз стебель не расходится по волокну, его же можно закрыть изнутри чем-нибудь водостойким, и тогда… Ладно, отложим, сперва найти бы, чем пропитывать.
Озвучивать я ничего не стал, система свое слово сказала, но некоторые вещи человек должен узнать сам.
Переправлялись на перекате, тропа уходила дальше по тому берегу. Сами мы перескакали по валунам, а вот прицепу на камнях пришлось бы несладко, и Больд решил вопрос радикально. Попросил Тележку выпрячься, поднял прицеп на руки целиком, вместе с горшками, и перенес, не замочив ни одного колеса. Потом вернулся и сгреб под мышку саму Тележку, а та ехала гордо, копыта, мол, тут вовсе ни при чем.
На том берегу я с ходу влип в крапиву. Наша, родная, только по пояс, а где и по плечо, лист с ладонь. Полез щупать волокно, обжегся через рукав и все равно оторваться не смог.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: крапивчанка]
[Состав: вода, лубяные волокна, жгучий сок]
[Вместимость Основы: низкая]
[Особенности: длинные волокна повышенной прочности. Жгучие волоски сохраняются после сушки. Обладает выраженным антисептическим свойством, запах отпугивает насекомых]
Вот это уже разговор! Волокно длинное и лубяное, то есть пряжа и веревка, причем покрепче нашей канавной, которую бабы чешут дома, хотя и до волосянки далеко. Сок давит гниль, значит, полотно из нее просится на бинты, лучшей перевязки здесь не придумать, а одежду из такой нитки будет облетать стороной гнус. Дикая текстильная плантация, даром что кусачая, крапиву с рогозом мы уже приставили к делу, а эта переплюнет обеих. Сюда бы еще кровоостанавливающую губку изобрести, и с травматологией у нас станет совсем хорошо.
Одно смущает, стрекучесть сохраняется и в сушеном виде. Наша сухая почти безобидна, а эта кусается даже мертвой. Но наверняка можно этот вопрос как-то решить, и Эдвин знает как, вот уверен.
Кейн ржал в голос, пока я, шипя и дуя на руку, ставил на карте первую отметку, делянка крапивчанки. Вельт покрутил пальцем у виска, кому, мол, сдалась твоя делянка, ее же рвать никто не станет, она кусается.
Вот и хорошо, что кусается, конкурентов не будет.
Так и шагали дальше вдоль русла, время текло незаметно, я глазел по сторонам и дышал холодным влажным воздухом, пока не начало темнеть. Заночевали тут же на берегу, на первой из егерских стоянок, причем, по словам Вельта, даже с опережением графика, пусть и небольшим. Кейн, наученный прошлой ночью, первым делом прочесал место под лежанку на предмет шишек, и спалось на этот раз без происшествий. Ну а с рассветом двинулись дальше.
Речушка местами прорезала камень насквозь, и тропа спустилась за ней на дно лощины. Стены там слоистые, где наклонные, а где и отвесные, поверху нависает лес, от воды поднимается гулкое эхо. Прохладно, сумрачно, и разговаривать в таком месте отчего-то хочется вполголоса.
— А вот, кстати, насчет бани… — начал Кейн и резко замер.
У одной из отвесных стен загорелись глаза, и груда камней, которую я секундой раньше принимал за обычную осыпь, уставилась на нас. Небольшой каменный голем, ростом чуть выше Кейна, и глядел он, зараза, прямо в душу. Вся группа замерла на полушаге, и только Больд, который как раз витал в своих мыслях, шел себе дальше, свистел потихоньку и чуть не столкнулся с Кейном.
— Ой, извини, — он поправил Кейна ручищами, переставил в сторонку, как табуретку, и встретился взглядом с големом.
Затянулась длинная пауза, и я даже анализ запускать не рискнул, светить Основой рядом с такой штукой идея так себе.
А бездушная машина для уничтожения оказалась не такой уж бездушной. Глаза погасли, и у стены как лежала груда камней, так и осталась лежать, отделяться от нее голем не пожелал.
— Показалось, наверное, — пожал плечами Больд, снова засвистел что-то веселое и поковылял дальше. — Чего встали-то? Обед, что ли?
— Не, еще пройдем, солнце высоко, — выдохнул Кейн, и мы, стараясь ступать потише, двинулись следом.
Разбор полетов устроили позже, отойдя на приличное расстояние, и спорили охотники непривычно тихо, без огонька, обоим было не по себе. Кейн вполголоса объяснял, что голем не такой уж опасный, груды набрал всего ничего, а по молодости они выходят к воде, подбирать себе обкатанную гальку. Вельт, не повышая голоса, возражал, какие еще камни, на Основу он выходит, на живое тепло. Каждый остался при своем, а я поставил на карте вторую отметку, камни живые, не будить.
Хотя, возможно, стоило попросить Больда дать этой груде щелбан. Глядишь, с другой стороны вылетело бы сердце голема, а это питание для целой новой магистрали, можно как минимум одно производство таким запитать. Ладно, шутки шутками, а связываться пока страшновато, да и камень от его туши оставлять будет до слез жалко.
До самого вечера обошлось без приключений. Из находок только пук тягучих водорослей, выловленный у тихой заводи. Зелень склизкая, тянется за пальцами и не рвется. По всем признакам в ней сидит что-то студенистое, родня желатину, только растительная, добывали такое когда-то как раз из морской травы.
А это загустители для кухни и всякие застывшие десерты, и, что ценнее всех десертов разом, питательная среда для будущей лаборатории, на таком студне выращивают мелкую живность для опытов. Только Основы и так в обрез, и тратить единичку на анализ непонятной дряни я пожадничал. Отжал пучок, развесил на прицепе сушиться, дома разберемся.
Егерская стоянка нашлась там, где обещала карта, на ровной терраске над водой, со старым кострищем и запасом дров под скальным козырьком. Лагерь встал за минуты, Больд поставил шатер одним движением, будто расстелил одеяло, и жилье готово.
Рыбу добывал Кейн, причем в воду заходить не стал, показал класс с берега. Взял палку, заточил, замер над перекатом и принялся накалывать рыбку, как на зубочистку. Бил без замаха, одним коротким тычком, и всякий раз выдергивал острие уже с добычей. Больд сунулся помогать, но его завернули на берег, от такого помощника рыба уйдет не то что из речушки, из всего леса, так что здоровяк уселся рядом со мной и болел шепотом. Рыбешка тут, правда, сплошь мелкая, с ладонь в лучшем случае, я вообще не понимаю, как она умудряется выживать в этой ледяной струе.
— Дрянь рыба, — Вельт поворошил улов пальцем. — Одни кости.
— Зато уха наваристая, — Кейн отобрал у него связку и взялся за котел. — Много ты в рыбе понимаешь.
Уха, к слову, рассудила обоих. Есть в ней оказалось решительно нечего, кости да плавники, зато бульон вышел царский, с дымком, и добавки просили все, включая повара. Так и записал, по очку каждому.
Тележке достались потроха и зеленый гриб, его она уговорила в один присест, а оранжевый обнюхала со всей тщательностью и перекатила в дальний угол прицепа, в запас. Доклад грибоведу сложился сам собой, зеленый одобрен, оранжевый отложен на черный день. Интересно только, как у свиней определяют, что он наступил.
После ужина случилось то, о чем анализ предупреждал еще днем. Вельт, думая, что никто не видит, сунул дудельник в кружку с горячим отваром и потянул. Трубка обмякла и повисла у него в пальцах, тянуть не получалось, стенки слипались, и, сколько он ни перехватывал ее и ни пробовал с другого конца, дудельник только складывался пополам.
А вот Кейн это видел, смотрел внимательно. И ничего не сказал, вот что по-настоящему страшно. Только Больд подошел и сочувственно похлопал Вельта по плечу, отчего вышло еще хуже.
— Кейн, а что ты там про баню начинал? — вспомнилось, что он что-то рассказывал перед встречей с големом, — Ну, в лощине.
— Забыл. Видать, неважное. — отмахнулся он.
Перед сном я устроил себе небольшую разминку, все-таки идти было слишком скучно и Основа уходила только на анализы, а ее надо иногда шевелить, это как минимум полезно. Поодаль как раз лежали серые слоистые валуны, и пару штук я расколол по слоям, но аккуратно, чтоб без крошки и грохота. Контроль надо держать в тонусе, а егерям на этой стоянке половинки когда-нибудь да пригодятся, хоть под котел, хоть присесть. Импульс уходил в камень послушно, раскол шел точно по прожилке, руки дело помнили.
[Основа: 39/50]
[Путь Разрушения IV: 4% → 5%]
Процентик за зарядку, серьезно? Система, ты либо расщедрилась, либо намекаешь, что дальше будет где попрактиковаться. Хотя чего лукавить, до процентика мне наверняка давно оставалось всего ничего, я ведь тренируюсь не переставая и периодически что-нибудь взрываю. Так что будем считать, что накапало заслуженно.
Улеглись как обычно, тесной дружной толпой кто куда, но этой ночью выстудило уже по-настоящему и не помог ни шатер, ни даже наваленный на пол лапник. Больд грел нас храпом как мог, Тележка исправно работала печкой, и Кейн попытался подкатиться к свиному боку, за что получил пятаком. Теплую одежду мы достали еще с вечера, и помогала она слабо, чего уж там.
Мороз стоял какой-то неправильный, такой бывает при стопроцентной влажности и ветре, когда стужу не держит никакая шуба. Только ветра-то нет, а мерзлота все равно пролезает, и откуда она берет разгон, загадка.
Утром природа решила осчастливить нас окончательно и запустила мелкую мерзкую морось. Вода разделилась не на капли, а пожалуй на молекулы, и они били в лицо со всей дури, залезали за шиворот и куда попало, и вообще фу. Даже деревья не спасали, взвесь летала всюду, включая места под самыми густыми кронами. Тележка выбралась наружу, попробовала эту погоду пятаком и демонстративно вернулась в шатер досыпать, у нее с моросью уговора не было.
Вылез я из шатра, потянулся, попрыгал на месте, разминая затекшие суставы. Умываться не пришлось, лицо намокло само, смахнул ладонью, считай умылся. А потом взгляд зацепился за движение на другом берегу.
Там как раз спокойно паслось стадо зубров. Здоровенные, горбатые, они неторопливо стригли траву у воды, и даже отсюда видно, что шерсть на них уже зимняя, плотная, грудь и горб в темных косматых прядях. Голов семь, не больше, зато вожак вымахал с добрую копну.
— Рановато оделись, — Кейн смотрел на них исподлобья, и радости в его голосе не наблюдалось. — Зверье холода чует раньше людей. Если зубр к середине осени ходит в зимнем, зима нас всех сильно удивит.
— Не трогаем, — Вельт уже просчитывал обход. — Ветер наш, мясо все равно не унесем.
Свернулись мы быстро и ушли берегом, не потревожив зубров, а то если почувствуют опасность, они вполне могут и напасть, а у нас еще суп не готов. Чем выше поднимались вдоль речушки, тем сложнее становилось записывать. Река подкинула красивую витую раковину, и на радостях я расстался с единичкой.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: раковина речная, пустая]
[Состав: известь]
[Особых свойств не выявлено]
Ну и пусть, ракушка так ракушка, теперь знаю зато. Еще попался гриб в глянцевой слизи, красавец каких мало, и на него система отозвалась одним словом, несъедобен. Даже не уточнила, для кого, вдруг свинке можно скормить?
А вот лопух меня остановил, обыкновенный наш, каких дома у любого забора стеной, только лист размером с одеяло. Вот дед-кладовщик бы тут развернулся со своими советами.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: лопух гигантский]
[Состав: вода, волокна, горечи]
[Особенности: черешки съедобны после длительной варки. Лист плотный, влагу не пропускает]
Больд, услышав про влагу, немедленно оторвал себе лист, примерил на голову от мороси и до вечера так и шел под ним, вылитый гриб-переросток, причем довольный.
Тележка между делом тоже не бездельничала. Оглянулся я на очередном повороте, а она на ходу дожевывает оранжевый запас, задумчиво поглядывая на серое небо. Видимо все-таки по свиному календарю черный день наступил именно сегодня, другого объяснения не вижу. Но и погода такая, настроение жевать что-нибудь в теплом уютном доме и ни за какие человекодни не выходить на улицу, вот чего хочется.
У кромки воды набрел на мелкие аленькие цветочки, целая полянка их жалась к камням. Обрадовался, полез собирать, обещание есть обещание.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: цветок жукоед]
[Особенности: цветки слаботоксичны, плотоядны]
Не то, совсем не то. Принесу подарок, а он сожрет медоносок наших, сам себе этого никогда не прощу, а про принцессу и говорить нечего. Собранное я аккуратно вернул на полянку, ей виднее, как жить.
— Невесте? — Кейн наблюдал за мной через плечо.
— Пчеле.
— А… Ну, это святое.
И ведь ни один даже не улыбнулся, докатились уже окончательно.
Была еще ягода, красивая до неприличия, тяжелые гроздья на фоне серого дня аж светятся изнутри. Потянулся я к ним, все-таки интересно…
— Не трогай! — Кейн с Вельтом впервые за дорогу высказались хором, в один голос. Вот это меня и насторожило всерьез, если уж эти двое сошлись…
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: ягода Ядрянка]
[Состав: вода, сахара, красящий сок, токсины]
[Особенности: ядовита. Сок дает стойкую окраску, со временем не выцветает]
В дощечку легла заметка, вернуться сюда с перчатками и тарой. Красок у нас в деревне толком нет, а тут стойкий краситель прямо гроздьями висит. Ткань скоро пойдет своя, крапивная, так почему бы ей не быть цветной. Красный цвет мне нравится, хорошо смотрится с ватниками и ушанками, гармонично.
Ночью вокруг лагеря кто-то шуршал, осторожно, с долгими паузами, и Тележка пару раз недовольно всхрапывала. А утром пятого дня экспедиции лег иней, белым обметало мох и шатер, дыхание повалило паром. И лес стоял тише прежнего, птиц почти не слышно, зверья не видно, все, у кого есть ноги, похоже, уже сделали выводы.
— Рано, — Кейн потрогал седой мох носком сапога и помрачнел. — Даже по нашим прогнозам рано. Точнее, особенно по ним.
Пропажа обнаружилась на сборах. Кейн почитал следы у прицепа и объявил, ночью приходил мелкий хвостатый зверек-воришка, забрался по колесу и ушел с добычей. Утащили у нас, вы только вдумайтесь… огрызок оранжевого гриба. Тележка провела расследование, пересчитала запасы пятаком, обнюхала след и посмотрела на нас всех по очереди, как следователь на подозреваемых. Больд под ее взглядом на всякий случай показал пустые ладони.
После полудня по земле скользнула тень, здоровущая птица, размахом на полтора Больда, кружила над нами и снижалась, и целилась она, зараза, в Тележку. Сама Тележка жевала и в ус не дула, потом все же отцепилась от прицепа, отошла шагов на десять и улеглась, притворившись полумертвой.
— Ты чего? А ну иди спрячься! — приказал я, но свинья и ухом не повела. — Под Больда залезь и сиди там. Только смотри, чтоб не раздавил.
— Да я сам подойду, — нахмурился здоровяк и зашагал к свинке.
Защищать ее не пришлось. Вельт снял птицу одной стрелой, влет, даже шага не сбив, и туша грохнулась в стороне, взметнув палую листву.
— Совсем зверье с голоду одурело, — Кейн задрал голову, оценивая, откуда та падала. — На Тележку кидаться. Это ж каким отчаянным надо быть.
Виновница переполоха тем временем отряхнулась и первой отправилась изучать несостоявшегося охотника, и читался в ее глазах не пережитый ужас, а гастрономический интерес. Сдается мне, полумертвой она прикидывалась для приманки. Не свинья, а комплексная система противовоздушной обороны.
Короткий спор, чья это птица, выиграл Кейн, добыча так и так попадает к нему в котел, а значит, и последнее слово за ним. Я же, пока охотники ощипывали и потрошили, потратился на анализ.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: туша хищного зяблика]
[Состав: мясо, кость, перо, роговые пластины]
[Особенности: стержень махового пера уплотнен, по прочности сопоставим с полым железным прутом. Кромка клюва и когти усилены роговыми наростами]
Зяблик, значит, хищный, с клювом, которым можно доски приколачивать. Не хочу даже знать, как выглядят здешние воробьи.
Маховые перья я прибрал в прицеп, стержень с такой прочностью добро ценное, когти отодрал туда же, клюв прихватил заодно. А вот с анализами, отметил я себе, пора притормаживать, факт вылез неприятный, за ночь Основа восстановилась едва ли на единичку. То ли холод виноват, то ли что похуже, и проверять вторую догадку экспериментально совсем не хочется.
Вечером Кейн закинул в котел птичье мясо и горсть сушеных травок из личного мешочка, Вельт притащил с прогулки корешков, порезал и засыпал туда же. По лагерю поплыл такой запах, что у меня забурчало в животе на всю стоянку. Ну а я, чтобы не сидеть без дела, начал таскать от воды камни и класть стенку со стороны леса. Голыши лежали обкатанные и ложиться друг на друга не желали, приходилось подбирать по форме и подклинивать мелочью, чем не тренировка глазомера.
— Ты какого хрена делаешь? — не выдержал Кейн, не переставая, впрочем, помешивать и подсыпать соль по щепотке.
— Ну… — я пожал плечами. — Стену.
— Нет, это я как раз вижу, — он некоторое время смотрел на мою неидеальную, но все-таки кладку. — От чего защищаться собрался в такой крепости-то?
— От скуки…
Не объясняться же, что мне надо хоть как-то восстанавливать Основу, а система подкидывает единички за полезные постройки. Стенка по грудь на егерской стоянке вещь нужная, ветер держит, зверю намекает, и система, похоже, со мной согласилась.
[Основа: 40/50]
Уже не первая единичка за вечер. Небогато, зато я вдобавок согрелся и размялся, от ночной мерзлоты в теле ничего не осталось, и даже жить снова захотелось.
Ужин удался, мясо у зяблика темное и плотное, Кейн проварил его как следует, и вышло сытно, без всякой дичины. Вельт набрал себе перьев на оперение, потроха ушли Тележке, и она съела недавнюю налетчицу без малейших душевных терзаний. С ее стороны это было даже элегантно.
Расползаться по лежанкам не спешили, сидели у костра, глядя в угли. Больд мешал их палочкой, пристраивал веточки домиком, а потом все-таки не выдержал.
— А чего ее бояться-то, Пустоту вашу? — прогудел он, — Зима вон тоже каждый год приходит, и ничего, живем. Может, и эта просто не знает, сколько в нас Основы. Жилы, вон, не знали, и сразу передумали, как узнали. Придет, почешет себе жопу, развернется и потопает обратно, пустота эта ваша.
Все замолчали. Кейн набрал воздуху для шпильки, но выпустил его впустую. Вельт долго глядел на Больда и что-то прикидывал.
А ведь устами Больда…
* * *
С утра потянулись дальше вверх по реке, та петляла между каменных грив. В одном месте течение подмыло высокий берег, и в срезе забелел чистый ровный пласт толщиной в две ладони. Белая жирная глина, я такую до сих пор видел только у Сурика в мечтах.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: глина белая]
[Состав: каолинит, следы песка]
[Вместимость Основы: низкая]
[Особенности: высокая огнеупорность. Содержание примесей незначительное]
Каолин, почти чистый! Наша светлая, которую копали за мостом, рядом с этим пластом смотрится замарашкой, а огнеупор нам нужен всегда, печи я собираюсь строить до конца жизни. Сурик за такую глину душу продаст, еще и выбирать будет, чью именно, так что кусок я отковырял с собой, вместо гостинца, пусть прикинет по нему обжиг. Третью отметку я ставил уже с нажимом. И, как выяснилось позже, легла она по соседству с главной находкой дня.
Ближе к закату за поворотом лощины открылась очередная егерская стоянка, и такого я от здешнего леса еще не видел. Посреди прогалины дымился прудик, пар над ним стоял столбом, со дна били пузыри, и вода, если опустить руку, оказалась теплее парного молока.
Вокруг зеленела по-летнему сочная трава без единого желтого пятнышка, а по берегам росли приземистые кряжистые деревья, метра по три ростом, не выше, зато толстенные, и кора у них рыхлая, мягковатая на вид. После утреннего инея зайти сюда все равно что с мороза в баню, оазис посреди остывающего леса. Тележка на подходе ускорилась, и нам осталось только поспевать за прицепом.
— О, это мне надо, раз уж зашли, — сразу отметил Кейн, кивая на деревья.
— Может, на обратном пути? — предложил Вельт, покосился на север и сам себе возразил, — Хотя не. Мало ли, вдруг бежать придется… — Он достал нож и примерился к соседнему дереву.
Дальше выяснилось, что деревья эти оба знают давно, но каждый со своей колокольни.
— Старики так делали, — Кейн похлопал ближайший ствол ладонью. — Надрезаешь кору, за ночь натечет густой сок, а к утру застынет лепешкой. Греешь ее у костра, пока не размякнет, и лепишь на сапог. Всё, дырка запечатана до весны, вода не проходит. Если не отвалится, конечно. А еще ее жевать можно, только к зубам липнет так, что не всякий свои зубы обратно получает.
— Сапоги твои баловство, — Вельт слушал его со скучающим лицом. — Вот накладка под пальцы, тетиву тянуть, это дело. И на тупые стрелы такую нашлепку сажаешь, птицу бьешь, а перо целое.
Вот, оказывается, зачем у него в колчане рядом с боевыми торчат несколько затупленных, а я их принимал за заготовки.
— Ноги — главный инструмент охотника, — твердил Кейн.
— Без пальцев ты даже обуться не сможешь, — парировал Вельт.
Пока они выясняли, чей способ главнее, я занялся наукой. Сперва вода.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: вода минеральная]
[Состав: вода, растворенные соли]
[Особенности: температура постоянная, выше температуры окружающей среды. Источник глубинного происхождения, насыщенный Основой, нетоксичный, смягчает кожу и снимает усталость]
[Основа: 40/50 → 39/50]
Единичка улетела, но здесь и не жалко. Источник глубинный, тепло идет от самых недр, и зимой он, стало быть, не замерзнет, на карте такому цены нет. Мало того, сероводородом не воняет, а это наталкивает на некоторые мысли, что «растворенные соли» в этой водичке вполне могут оказаться полезными для меня в частности и человечества в целом.
— А тут один такой источник? — поинтересовался я.
— Не, это самый мелкий, — Вельт так и не отвлекся от своего занятия, — Остальные чуть восточнее, но те злые, руку не опустишь.
Место шикарнейшее, и я сюда как-нибудь обязательно вернусь, тут уже без вариантов.
Но раз уж тут вода насыщенная основой, решил не жаться и потратил еще единичку. Сделал свой надрез на соседнем дереве, рядом с вельтовским. Сок пошел густой и белесый, тягучими каплями толщиной с палец.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: сок Подошвянки]
[Состав: упругие смолы, вода, примеси]
[Вместимость Основы: низкая]
[Проводимость Основы: низкая]
[Особенности: при загустении образует эластичную водонепроницаемую массу. На холоде твердеет и растрескивается, при нагреве размягчается. Со временем свойства ухудшаются]
Я перечитал строчки дважды, а потом еще раз, для верности. Да это же каучук, сырой, натуральный, прямо из ствола сцеживай! Неделю назад я говорил, что резина на подошву это мечты из разряда несбыточных? Беру слова обратно, вот же она, почти готовая.
Сырой каучук, правда, капризный, на морозе дубеет и трескается, на жаре плывет, со временем стареет, система весь список перечислила прямым текстом. Лечится такое, помнится, одним желтым порошком и нагревом, и я невольно перевел взгляд на камни вокруг источника. Ага, какой там, сам же отметил, что не воняет, какая там сера. Обошел прудик кругом, присмотрелся к каждому валуну, и действительно нету, камни как камни.
Обломчик, конечно, но грех жаловаться. Отметку на карте я поставил такую жирную, что Вельт вытащил уголек у меня из пальцев, казенную вещь портить не дал.
Дойку наладил тут же, благо материал под рукой. Вытащил из прицепа дундучную ветку, расщепил вдоль, вот и желоб. Воткнул его под надрез, снизу подвязал горшочек, и дело пошло веселее, мимо не капает.
— А я что говорил! — Кейн подбоченился. — Дундук — дерево полезное!
Вельт буркнул что-то неразборчивое и ушел к костру. Про дудельник не было сказано ни слова, тема закрыта навсегда, а табличку со счетом я решил дальше не вести, уж больно односторонней она стала за последние сутки.
[Путь Созидания IV: 16% → 17%]
Ого, и желобок засчитали. Хотя ладно, за находку не платят, платят за внедрение. Тем более, я вон, вчера, целую стену отстроил, там тоже набралось.
К сумеркам с двух надрезов нацедилось на донышко горшочка, на первые пробы хватит, а деревья никуда не денутся, они теперь на карте. Другой вопрос, что топать до них от деревни почти неделю по местам, куда людям соваться не положено. Это сейчас здесь резко стало безопасно, когда рядом три сильнейших охотника деревни, а зверье разбежалось от Пустоты. Но все равно, пусть будет задел на мирные времена.
А потом началось долгожданное купание. Первой в прудик, а как же иначе, залезла Тележка, заняла лучшее место на мелководье с таким видом, будто источник у нее фамильный, от прабабки достался. Следом вошел Больд, и вода поднялась ощутимо, свинья одобрительно хрюкнула, глубина стала еще удобнее. Ну а дальше пришел наш черед.
Раздевались мы бегом, наперегонки, зато в воде каждый выдохнул так, что над прудиком прибавилось пара. Сидишь по шею в тепле, макушку пощипывает холодком, у Кейна на мокрых волосах даже проступил иней, и он то и дело окунался с головой. Сверху темнело и подмораживало, в десяти шагах стыл притихший лес, а нам хоть бы что, лежи да поглядывай на первые звезды.
— Вельт, слышь, — Кейн разлегся в воде блаженный, как пирог в печи. — Вот тебе баня. Считай, за мед рассчитались.
— Не считается. Баню ты мне дома должен.
— Вода горячая? Горячая. Пар? Пар. Баня. — невозмутимо плеснул водой Кейн.
— А веник?
Больд молча дотянулся до прицепа и протянул ему лопуховый лист, сбереженный еще с мороси. Вельт лист принял, повертел, потом все же им обмахнулся, против веника не попрешь.
И вот, лежу я в горячей воде посреди стылого леса. С севера тянет холодом, снизу теплом. На юге, если верить трактатам, в вулкане живет огненный голем, а здесь вода горячая круглый год, то есть земля и тут не остыла, огня в ней хватает. И если земле есть чем ответить зиме, то по уму выходит, что и наших аргументов должно хватить…