Глава 3

Работа у ворот еще кипела, но не особо бурно, скорее тушилась на медленном огне. Совсем не так яростно, как утром, скорее дотлевала.

На правой башне возились трое мужиков, стучали чем-то по кирпичу и негромко переругивались, на левой никого не было, зато наверху еще валялись брус и какие-то щиты, видимо что-то все-таки не добили за день. Внизу несколько работяг сидели у костра, передавали друг другу флягу и выглядели довольными, а рядом с ними возились еще двое, сматывая остатки веревки.

Солнце сползало к верхушкам деревьев, и тени от башен уже дотянулись до середины дороги. Еще час, полтора, и начнет темнеть, так что мужики правильно решили закругляться, при фонарях наверху лучше не лазить, особенно когда устал.

Нас заметили издалека, ну а как не заметить, когда двое охотников тащат что-то колючее на жердях, а третий волочет за собой связку веток, похожую на гигантский веник. Несколько голов повернулось в нашу сторону, кто-то привстал, кто-то ткнул соседа локтем.

— Это чего они прут? — донеслось от костра.

— Бревно какое-то… Колючее, что ли?

Подошли ближе, и мужики сгрудились вокруг, рассматривая бревно с безопасного расстояния. Шипы к этому моменту уже убрались, так что ствол выглядел почти мирно, только бугорки по коре выдавали его подлую натуру.

— Ну и как вы эту дрянь дотащили? — удивился один из каменщиков, потянув палец к бугорку на коре.

— Не трогай! — одновременно рявкнули мы втроем, и мужик отдернул руку так, будто бревно его уже укусило.

— Тронешь и поймешь, — хмыкнул Тарн, бросив свой конец носилок в траву. — Мы-то дотащили, а вот дальше не понесем, хоть режьте.

Фальк сбросил свой конец, бревно от удара тут же ощетинилось шипами, но он уже не обращал на это никакого внимания, просто отряхнул ладони и молча пошел прочь. Тарн кивнул мне, буркнул что-то прощальное и двинул следом, и оба исчезли за ближайшим домом практически сразу.

Ну, охотники есть охотники, при случае рассчитаемся. Может и правда когда-то им по бане построю, когда времена станут чуть спокойнее. Хотя стоит отметить, что и при неспокойных временах гигиена важна, а мыться из ковшика ледяной водой уж точно не так же эффективно, как париться в бане.

Я сложил вязанку колючих веток у обочины дороги, отряхнул руки и осмотрел нашу добычу. Бревно лежало смирно, жерди торчали в стороны, ивовые прутья кое-где ослабли, но конструкция пока держится. Мужики обступили его полукругом и молча разглядывали, прикидывая, зачем кому-то понадобилось переть через лес колючую палку.

— Рей, а нахрена оно? — наконец озвучил главный вопрос кто-то из работяг.

Вопрос «как» прозвучал всего один раз, и ответ «на жердях притащили» всех удовлетворил, потому что ничего сверхъестественного тут нет, а вот зачем нужно колючее бревно, когда вокруг полно нормальных, это интересовало куда сильнее.

— Ворота из него будем делать, — и добавил: — Завтра еще десяток принесем.

Мужики переглянулись, но расспрашивать не стали, видимо решили, что прораб знает что делает, а если нет, то это его проблемы. Объяснять подробности каждому встречному я не собирался, но Уля найти нужно, ему-то знать необходимо, чтобы учитывать в дальнейших работах.

Огляделся и нашел его у правого столба, где тот сидел на перевернутом ведре и жевал корку хлеба. Увидев меня, привстал, глянул на бревно у дороги и вернулся к хлебу, даже бровью не повел, мол, мне бы доесть, а ты со своими колючками подождешь.

— Пойдем наверх, помозгуем кое-что, — махнул ему рукой.

Уль запихнул остатки корки за щеку и полез вслед за мной на леса, мимо свежей кладки, и стянутой опалубки. Столбы для решетки выглядели неплохо, бетон уже набрал первую прочность, поверхность матовая, всё идет как надо.

Остановился у правого столба, поскреб легонько ножом по бетону. Да, прочности достаточно, но пока поддается легко, самое то. Приложил ладонь, прикрыл глаза, нащупал внутри бетона узлы, где Основа ложится лучше всего, и начал выжигать.

[Основа: 5/20 → 4/20]

Первый накопитель лег на правый столб очень даже удачно, думаю, процентов на сорок как минимум, но накопители я уже могу наносить с закрытыми глазами, руки помнят каждую черточку. Восстановитель рядом, на соседний узел, чтобы бетон сам залечивал микротрещины от перепадов температуры и нагрузки. Перешел ко второму столбу, накопитель и туда, плюс дополнительный, потому что поглотитель здесь ни к чему, некому заряжать снаружи, а вот лишний запас Основы внутри конструкции точно не помешает. Да и тем более, бетон мы наливали прямо на башню, так что ее поглотитель будет работать и на рамку ворот.

[Основа: 4/20 → 2/20]

Четыре руны на два столба, не густо, но для такого объема бетона вполне достаточно. Со временем можно будет добавить, если понадобится, узлы я запомнил.

— Ладно, теперь по делу, — повернулся к Улю, который все это время молча наблюдал за процессом и явно ждал, когда можно будет задавать вопросы. — Если завтра ролики от Борна будут, прямо с утра пораньше ставьте опалубку для верхней перемычки. Балку заливать придется, никуда не денешься.

— Ну да, без нее никак… — Уль почесал за ухом. — Широкую будем? А то по чертежу непонятно.

— Нет, в половину тоньше самих столбов, но не квадратную, а прямоугольную, чтоб вниз нагрузку держала. Вот так примерно, — показал руками форму, вытянутую по вертикали. — Ролики крепим просто: привязываем к арматурным выпускам и заливаем прямо в бетон. Грубо говоря, цилиндр сантиметров десять в ширину, насаженный на ось, и ось эта загибается и уходит в балку намертво.

Ну да, иначе никак, анкеров у нас нет, а городить химические смысла тоже нет, разве что клей когда-нибудь подойдет под такое, но это потом. Сейчас проще залить в бетон и забыть.

Уль кивнул и прикинул что-то в голове, шевеля губами.

— Ролики наружу смотрят, так? — на всякий случай уточнил он, хотя обсуждали это уже не раз. Но на стройке лучше переспросить, чем сделать неправильно в итоге.

— Именно. — кивнул ему, — Пока к ним привяжем корзины с камнями как противовес, как на журавле нашем, а потом вместо корзин подъемный мост встанет. Ну, а пока решетка на противовесе, мост подождет. И вот что важно, — поднял палец, — балку со смещением вперед ставь, обязательно. Столбы-то у нас не такие высокие, как хотелось бы, и если подъемный механизм крепить к самой верхушке решетки, она полностью не откроется, упрется в перемычку и ролики. А если привяжемся ниже, к середине, тогда верхняя часть решетки проскользит по полозьям мимо роликов и откроется как надо.

Уль помолчал секунд пять, пожевал щеку и посмотрел наверх, на торчащие из столбов выпуски арматуры.

— Вот ты говоришь, решетка будет подниматься выше полозьев, — начал он медленно. — Я понимаю, правильно, она должна подниматься, чтобы хоть повозки через ворота пролезали, с этим не поспоришь, — кивнул он. — Но ты же говоришь, что ворота будут сделаны из колючих бревен.

— Ну, частично, — поправил его. — Обрамление из железного дерева, а то колючки по полозьям не поедут.

— Да, не суть, — Уль отмахнулся. — Так вот, я колючки видел, длинные они. Они же за нашу поперечную балку зацепятся.

И тут не поспоришь, подметил верно…

— Хотя погоди, точно же! — хлопнул он себя по лбу, — Колючки же вылезают, если потрогать бревно, да? А если не трогать, то вон, гладкое лежит и никого не задевает. Так какой идиот будет поднимать ворота, покрытые шипами? Значит, их кто-то трогает, а если так, то лучше оставлять их закрытыми.

Уль замер на полуслове, уставился в пространство, и я буквально увидел, как в его голове что-то щелкнуло и встало на место.

— Враг при всем желании не поднимет, шипы встанут в распор! Ну Рей, ну голова!

В ответ только улыбнулся… На самом деле я об этом не подумал заранее, додумалось прямо сейчас, но похвала приятна, чего уж там. И ведь действительно, во время штурма решетка будет покрыта шипами, потому что ее будут трогать, толкать, пытаться выломать.

Рельсы из железного дерева останутся гладкими и смогут ходить по выемкам в столбах, а вот сами бревна ощетинятся так, что не только поднять, но и подойти к ним будет больно. Двойная фиксация, шипы плюс бетонная перемычка сверху, и попробуй это преодолей. Я шипы рубил и знаю, насколько это непросто даже с Основой.

— Ладно, тогда завтра начнем, — заключил Уль. — Ролики поднесут к обеду, Борн обещал. К этому времени опалубка будет выставлена и раствор готов. И ворота тоже будем готовить параллельно, чтобы к вечеру все на месте стояло.

— Отлично, так и действуй, — кивнул ему, и мы спустились вниз.

Дагна ждет, но сама днем предупредила, что трубки будут только к вечеру, а без них закладывать воздуховоды в топку бессмысленно. Так что пока горн подождет, а мне есть куда пристроить оставшееся время.

Пошел к Ольду в мастерскую, и плотник обнаружился на месте, судя по стружке на полу, на плечах и в бороде, занимался он чем-то давно и увлеченно. Строгал какую-то округлую заготовку, не мебель явно, может бочку, может еще что-то хозяйственное, я издали не разобрал.

Увидев меня, Ольд тут же оживился, хотя глаза выдавали, что утреннее совещание в доме старосты все еще его тревожит. Ну, это понятно, не каждый день узнаешь, что через две недели к тебе в гости придет орда тварей.Догадки-то и раньше были, но теперь это представили как факт, от того ожидание становится еще тяжелее.

— Мы там шиполист притащили, — начал я без особых приветствий и предисловий, все-таки времени не так уж много.

— Да ну? — он перестал строгать и опешил, но быстро пришел в себя. — Дурные что ли? Он же колючий! И растет далеко, насколько я помню. Да и сама древесина там ничего особенного из себя не представляет. Не труха, конечно, но и не лиственница уж точно.

— Так мы ворота из этих бревнышек сделаем…

Продолжать не пришлось. Ольд замер с рубанком в руке, глаза у него сначала расширились, потом сузились, после чего он аккуратно положил инструмент на верстак и скинул пыльный фартук.

— А ну пойдем смотреть, что ты там притащил!

Вести его не пришлось, наоборот, это он повел меня, потому что Ольд пер к воротам с такой целеустремленностью, что я едва поспевал. Пришли, и плотник присел перед бревном на корточки, потом обошел его кругом, снова присел…

Вытащил откуда-то из кармана обрывок веревочки, приложил к бревну вдоль, замерил толщину, прикинул на глаз длину. Потом подошел к столбам ворот, заглянул в полозья, где будут ходить бревна решетки, приложил ту же веревочку к выемке и что-то прикинул в уме.

— Лучше бы потоньше, конечно, — наконец выдал он вердикт. — Но и такие впихнем. Только скобы забивать будет сложно, шипы ведь полезут.

— Да с этим справимся, — махнул я рукой. — Шипы тревожить не будут, работу обеспечим спокойно. Дождемся, когда запас Основы в бревне подсядет, шипы втянутся, и работай сколько влезет.

— Ну, раз так… — Ольд прищурился и снова посмотрел на бревно, только теперь уже не с опаской, а с профессиональным интересом. — Это одно бревно? Или еще будут?

— Завтра принесем, думаю штук десять будет предостаточно, — кивнул ему.

— Да пятнадцать бы, поперечные-то тоже надо, — он потер подбородок. — Хотя поперечные можно и из железного дерева, сам смотри уже. Просто колючек много не бывает, когда такие дела творятся.

Тут он прав, и мысль здравая. Вертикальные из шиполиста, горизонтальные из железного дерева. Враг ткнется в ворота и получит по всей площади частокол шипов, а железное дерево между ними обеспечит жесткость и прочность.

— Хотя можно и наоборот…

— Нет, все верно, — Ольд будто прочитал мои мысли и замотал головой. — Горизонтальные враспор между столбами стоять будут и держать удар, а вертикальные колючки по всей площади раскиданы, самое то.

На том и сошлись. Ольд попросил притащить одно бревно к нему в мастерскую, мол, эксперименты будет ставить над материалом, прежде чем пилить и скоблить. Но прежде чем отдавать ему бревно, я посоветовал кое-что другое.

— Пусть подмастерье пару часов посидит с палочкой и потыкает ствол, — предложил ему. — шипы ведь тратят Основу именно на выброс. Я уже заметил, что выстреливают они не так резко, как вначале, слабеют. Когда запас иссякнет и шипы уберутся сами, можно спокойно обрабатывать.

— Ага, понял, — Ольд кивнул, почесал бороду и пошел обратно в мастерскую.

Посмотрел на небо… Ольд прав, темнеет, и для большинства это сигнал сворачиваться. А для меня просто факт, ну да, скоро будет темно, надо зажигать лампы и идти дальше работать. Дел на сегодня осталось не так уж мало, и ночь тут не помеха.

И тут мысль прострелила, неожиданная и не к месту. А какого хрена в книге по фортификации вообще руна отражения света? Я ведь ее видел, даже прочитать немного успел. Но с тех пор руки до книги не доходили, а вот мозги дошли именно сейчас, когда я стою и смотрю, как темнеет.

С одной стороны, нелогично. Фортификация — это стены, ров, частокол, башни, все то, что должно не пускать врага, а не освещать ему дорогу. С другой стороны, дозору нужен свет ночью, и если направить луч даже от факела с помощью такой руны, разглядывать темноту вокруг становится чуть проще.

Факел рассеивает свет во все стороны, и стражник на вышке видит в основном собственный нос, зато весь лес видит его. А если собрать свет в направленный пучок, стражник увидит дальше, а его самого будет видно хуже. По крайней мере, в теории. Руну я еще толком не разобрал, может она работает вообще не так, но сама идея заманчива.

Ладно, завтра дочитаю, а пока горн ждет. Тем более, основа почти кончилась и надо бы ее как-то восстановить. Может даже сегодня и закончим, кто ж знает. И будем думать над наковальней…

Дагна ждала на участке, и по тому, как она расхаживала вокруг обжиговых ям, было понятно, что ожидание далось ей нелегко. Рядом на расстеленной мешковине лежали аккуратно разложенные клинкерные пластины, трубки воздуховодов и стопка кирпичей из големовой глины, каждый завернут в тряпицу. Все остыло, все готово, и по глазам Дагны читалось, что она провела тут последний час не просто так, а перекладывала и пересчитывала.

— Все на месте, — коротко доложила она, кивнув на мешковину. — Клинкер без трещин, трубки целые, я каждую простучала. Одна чуть звенит на конце, но вроде бы не критично.

— Дай-ка гляну… — даже странно, ведь пусть я каждый раз переживаю насчет качества продукта, предпринимаю все доступные меры, чтобы все было близко к идеалу, но големова глина иногда заставляет расслабиться. Ее можно даже не сушить, все равно запечется как надо.

Присел, взял трубку, о которой говорила Дагна, и повертел в руках. Стенки ровные, руны на месте, накопитель работает штатно, это видно даже без анализа, да и восстановитель тоже в порядке…

А вот на самом краю, где глина при намотке пошла чуть не так и ее пришлось выравнивать, действительно есть участок потоньше, и если постучать, звук на полтона выше остальных. Не трещина, скорее неравномерная толщина стенки, и в работе это не помешает, потому что конец трубки все равно утопится в кладку и будет обжат раствором со всех сторон.

— Годится, — поставил трубку обратно. — Давай начинать, пока светло хоть немного.

Хотя «немного» — это я погорячился, солнце уже почти село и работать предстояло при лампах, но для кладки внутренней облицовки горна это даже удобнее. Топка небольшая, обозревать ее целиком проще вблизи, а мелкие детали при мягком свете масляной лампы видны не хуже, чем при дневном, главное поставить ее правильно и не ронять в раствор.

Стенки горна мы подняли еще позавчера, кладка подсохла и стоит ровно, кирпич к кирпичу, швы одинаковые, и даже Хорг бы не придрался, хотя Хорг придирается ко всему, включая восход солнца. Оставалось самое интересное и ответственное: облицевать топку изнутри клинкером, установить трубки воздуховодов, протянуть соединители и собрать всю рунную систему горна в единое целое.

Начал, собственно, с топки, ведь как раз на ней в прошлый раз и остановился. Форма у нее прямоугольная, чуть вытянутая в длину, чтобы заготовки подлиннее влезали без проблем, а по высоте достаточная для нормальной закладки угля с запасом. Дно уже выложено обычным кирпичом на глиняном растворе, тут ничего менять не надо, а вот стенки топки изнутри пойдут клинкером из големовой глины, потому что обычный кирпич при кузнечных температурах долго не протянет, начнет крошиться и оплавляться.

Развел глиняный раствор погуще, добавил толику големовой глины для прочности шва, капельку железного дегтя, размешал до однородной массы. Первую пластину клинкера примерил ближе к задней стенке топки, подогнал по месту, чуть обколол край, а то ровно никак вставать плитка не хотела, нанес раствор и прижал. Легла плотно, без зазоров, и Основа внутри клинкера отозвалась мягким теплом, стоило коснуться ладонью.

Дагна подавала пластины, я укладывал их на нижнюю стенку топки и подгонял, промазывая швы на ходу, и дело пошло быстро. Ну а когда закончил с нижней частью, начал выкладывать топку дальше, ряд за рядом. Все чертежи в голове сформированы давно, так что оставалась только механическая работа, здесь ничего особенного нет, просто медитативный тихий труд и накопление Основы.

Кирпич вставал как надо, раствор близок к идеалу по консистенции и свойствам, затем клинкер ложился ровно, руны на каждой пластине уже на месте, нанесены еще при формовке, и оставалось только связать их между собой. Но это потом, сначала надо закончить саму топку, ее облицовку и конечно же установить трубки.

Воздуховоды вошли в заготовленные проемы с минимальным зазором, я все-таки не зря вымерял диаметр палки, на которую наматывал глину, толщина как раз с кирпич и вышла, не пришлось ничего ломать. Левая трубка встала сразу, обмазал снаружи раствором и зафиксировал клиньями из обрезков кирпича, чтобы не сдвинулась, пока раствор не схватится. Правую пришлось чуть подкрутить, внутренний край проема оказался на волосок уже, но после короткой доработки ножом и она села на место.

Трубки выходили из стенки топки под небольшим углом вниз и наружу, чтобы воздух шел в огонь снизу вверх, а не лупил по углям сбоку, разнося жар неравномерно. Снаружи горна концы трубок торчали на ладонь, и к ним потом можно будет подключить все что угодно, по крайней мере когда до этого руки дойдут. Сейчас же придется или меха выпрашивать у Борна, или сидеть дуть самим.

— Можешь идти, — повернулся к Дагне, когда убедился, что трубки сидят крепко. — Дальше мне помощь не нужна, тут осталась только кладка и руны, а все материалы ты подготовила заранее. Иди к детям, выспись, завтра будет чем заняться.

— Уверен? — она глянула на горн, потом на меня, и в глазах читалось какое-то нездоровое упрямство.

— Уверен, — отмахнулся я, — Тут осталась простая работа, я быстрее один справлюсь.

Дагна хмыкнула, но спорить не стала, собрала лишний инструмент, аккуратно сложила у навеса и ушла. Шаги стихли за забором, и я остался один с горном и лампой, а вокруг стояла ночная тишина, в которой только река журчала где-то внизу по склону.

[Основа: 4/20]

Негусто, но для начала хватит, благо хоть накопил когда начал выкладку топки. Руки при деле, голова свободна, и если правильно войти в ритм, Основа начнет подтягиваться сама.

Принялся за внешнюю обкладку, разумеется обычным кирпичом на глиняном растворе, вокруг топки. Тут ничего хитрого, простая кладка, но именно она придает горну массу и теплоемкость, чтобы жар накапливался в стенках и держался долго, а не улетучивался после каждой закладки угля. Кирпич за кирпичом, и мысли постепенно стали уплывать куда-то в сторону, растворяясь в мерном ритме.

[Основа: 4/20 → 5/20]

Первая единица прилетела незаметно, пока я поднимал наружные стенки буквально на пару рядов. Руки двигались сами, подбирали кирпич нужного размера, наносили раствор нужной толщины, и каждый раз точно, без перерасхода и без пустот.

Кладка получалась плотная и ровная, потому что делать криво мне физически неприятно, вторая ступень Созидания не просто помогает видеть структуру материала, она еще и не дает схалтурить, потому что каждый косой шов буквально царапает по восприятию.

Когда наружная кладка дошла до верха, начал формировать свод топки. Не арочный, арка для кузнечного горна излишество, а плоский, перекрытый клинкерными пластинами внахлест. Две пластины легли поперек, опираясь на боковые стенки, третья накрыла зазор между ними, и получился жаропрочный ровный потолок топки. Ну а сверху еще ряд обычного кирпича, для массы.

[Основа: 5/20 → 8/20]

Основа прибывала с каждым рядом, и чем глубже я уходил в работу, тем быстрее она накапливалась. Где-то после полуночи вообще перестал следить за уровнем, потому что руки делали свое дело, а сознание погрузилось в состояние, которое и сонливостью не назовешь, и бодрствованием тоже. Мир сузился до размеров горна, до тепла кирпича в ладонях, и в этом маленьком мире было на удивление уютно.

Дымоход, точнее самое его начало, собрал из обычного кирпича, невысокий пока, в четыре ряда над сводом топки, с небольшим сужением кверху для лучшей тяги. Потом нарастим, когда будет ясно, какая высота нужна для оптимальной тяги при здешнем ветре, а пока достаточно, чтобы дым не шел в лицо.

И вот для дымохода я припас кое-что отдельное. Один из кирпичей из големовой глины, на котором буквально только что начертил поглотитель… Вообще поглотители я специально не стал ставить его в саму топку, и тут логика простая: железный уголь при горении отдает не только жар, но и Основу, это уже известный всем факт, не только я заметил.

Поглотители в самом горне будут вытягивать на себя железную Основу и передавать ее стенкам, а нам надо, чтобы металл тоже насыщался настолько, насколько это возможно.

Но ведь металл принимает на себя далеко не все. Основа поднимается вместе с горячим воздухом, только какая-то часть впитывается в металл заготовки, что-то уходит в стенки, а остаток улетает в трубу и рассеивается в воздухе. Расточительство, и вот это уже можно как-то исправить!

Поглотитель в дымоходе будет собирать остаточную Основу из уходящего дыма и накапливать в кирпиче, а оттуда через соединители она потечет обратно в систему горна и распределится по накопителям. Замкнутый контур, если вдуматься, и пусть эффективность невелика, пусть из условно десяти улетевших единиц вернется одна или две, но за сотни закладок угля это набежит в заметную экономию.

Но кирпич этот еще надо высушить и обжечь, а это задача на завтра для Дагны, надо будет не забыть ей как-то это передать. Хотя если оставить кирпич на видном месте, то уверен, она сама все это сделает без подсказок.

Ну что, основная часть горна готова, а значит настало время соединителей, и Основы к этому моменту накопилось достаточно, чтобы не жадничать.

[Основа: 12/20]

Прижал ладонь к первому клинкеру внутри топки и потянул нить Основы к соседнему. Канал пошел тяжело, все-таки раствор между пластинами уже подвстал и теперь сопротивляется. Собственно, потому лучше прокладывать все руны и соединители именно на этапе строительства, иначе потом это станет каторгой.

Но встал раствор недостаточно, так что продавил Основу, и нить легла ровно, связав накопитель на одной пластине с восстановителем на другой. Перешел к следующей паре, и тут пошло чуть легче, потому что предыдущий соединитель уже создал русло, по которому Основа течет охотнее.

Связал все клинкерные пластины топки в единую цепь, хотя некоторые связались и сами, это тоже нормально. Просто я проводил более оптимально, как мне показалось, учитывая то по какому маршруту пойдет воздух и жар.

Потом уже протянул соединители от топки к трубкам воздуховодов, от трубок к наружной кладке. Работа кропотливая, каждый соединитель надо тянуть аккуратно, не пережимая и не растягивая, чтобы канал получился равномерным по всей длине, иначе в узких местах Основа будет застревать, а в широких рассеиваться.

[Основа: 12/20 → 9/20]

Три единицы ушло на соединители внутри топки и между ней и воздуховодами. Еще две потратил на связку наружных кирпичей между собой, но тут каналы шли легче, все-таки обычная кирпичная кладка более однородна, чем стык клинкера с раствором.

[Основа: 9/20 → 7/20]

Последний и самый длинный соединитель протянул к дымоходу, туда, где будет стоять поглотитель. А то потом ведь замучаюсь это делать, до завтра раствор встанет окончательно. Канал этот идет через четыре ряда кладки, и продавить его стоило заметных усилий, потому что раствор на стыках сопротивлялся, но в итоге нить легла и Основа потекла по новому руслу, обрываясь на самом конце.

Отошел на шаг и посмотрел на горн глазами Созидателя. Руны мягко и едва заметно светились тусклым ровным светом, но пока только накопители на клинкере, восстановители пока молчали, ждали своего часа, когда стенки начнут разрушаться от жара и потребуется починка. Соединители протянулись от руны к руне тонкими нитями, и вся система медленно и спокойно дышала.

Красиво получилось, тут не поспоришь. Хотелось бы посмотреть на лицо Дагны, когда она утром это увидит. Может и не идеально, конечно, кое-где каналы чуть тоньше, чем хотелось бы, а один из соединителей на стыке трубки с кладкой вышел кривоватым, но в целом система рабочая, и первая же растопка покажет, насколько.

Оставалось обмазать горн снаружи глиняным раствором, заделать мелкие щели и выровнять поверхность. Работа несложная, но требует терпения, и я занимался ей до тех пор, пока небо на востоке не начало сереть.

[Основа: 14/20]

[Путь Созидания II: 1%]

Положил последний мазок раствора, разгладил ладонью, отступил на три шага и посмотрел на результат. Горн стоял приземистый и ладный, чуть вытянутый в длину, с аккуратным проемом топки спереди и коротким дымоходом сзади.

Из боковых стенок торчали концы воздуховодных трубок, ожидающие подключения, а вся конструкция от фундамента до верхушки дымохода пронизана рунной сетью, которую не видит никто, кроме меня.

Не шедевр, но крепкая рабочая вещь, которая прослужит долго и не развалится от первой же серьезной ковки. А если развалится, восстановители починят, для того и стоят.

Небо на востоке посветлело окончательно, серая полоса над лесом наливалась розовым, и где-то за деревьями проснулась первая птица. Река внизу журчала ровно и спокойно, как всегда, и в предрассветной тишине этот звук казался единственным доказательством, что мир вокруг не замер окончательно.

Стоял, смотрел на серое небо и просто улыбался. Руки гудят, колени ноют от того, что полночи простоял на корточках, а на душе легко и правильно, и это ощущение стоило каждого часа ночной работы.

Горн почти готов, Основы достаточно, и где-то на задворках сознания уже ворочалась неотвязная практичная мысль: наковальня… Завтра горн доделаем буквально за полчаса, но ковать все равно пока не получится. Без наковальни горн просто печка, а с ней уже кузня, и вот тут начнется самое интересное. Но это завтра, а сейчас можно просто постоять и послушать реку.

* * *

Проснулся от запаха супа, который кто-то оставил на горшке у стены, и запах этот оказался настолько приятным и настолько домашним, что на секунду показалось, будто жизнь не так уж и плоха. Именно на горшке, а не внутри, все-таки горшок этот используется нами для обогрева, а вот сверху поставили миску, видимо, чтобы суп не остыл. Потянулся, сел, покрутил головой, дождался характерного хруста в шее и только после этого полез проверять, что там в мире изменилось за ночь.

[Основа: 20/20]

[Путь Созидания II: 1%]

[Путь Разрушения II: 1%]

Ну, собственно, ничего особо не поменялось. Созидания чуть получил за стройку горна, это все вполне ожидаемо и даже скорее несправедливо мало. А вот Разрушение подросло на процент благодаря шиполисту, который вчера сопротивлялся топору так яростно, что каждый удар приходилось вкладывать с Основой. Впрочем, процент за целый день рубки это скорее подачка, чем награда, ведь работа была по большей части механическая, бей да бей, никакого инженерного изящества и творческого подхода.

А обидно тут другое, ведь Созидание все равно обгонит, это вопрос ближайших дней. Горн вот-вот заработает, ворота на подходе, и за каждый из этих объектов прилетит столько процентов, что Разрушение снова окажется далеко позади. А догонять его потом будет нечем, потому что специально идти крушить что-то ради прогресса я себе позволить не могу, и так времени ни на что не хватает.

Ладно, расстраиваться по утрам занятие дурное и непродуктивное, для этого вечер есть. Основа полная, и это уже хорошо. Вчера неплохо зарядился на строительстве горна, выспался тоже прекрасно, а суп, который я обнаружил на горшке, оказался хоть и вчерашним, но вполне себе съедобным. Даже вкусным, если честно, при всей простоте рецепта, ведь когда голоден, любая похлебка кажется блюдом из ресторана.

С продуктами в деревне становится все туже, кстати. Свежего мяса почти нет, рыба ловится плохо, потому что после ухода зверья из окрестных лесов что-то сдвинулось и в реке, а может просто совпало. Начали вскрывать зимние заготовки, соленья и копчености, хотя до зимы еще далеко и в обычный год такое расточительство вызвало бы скандал.

Но сейчас никто особо не экономит, и логика тут простая до неприличия. Через пару недель жилы приведут с собой орды зверей, а зверей этих можно будет есть, и мясная диета меня ничуть не пугает. Скорее наоборот, жду с нетерпением, потому что мясо я люблю и всегда любил, что в этой жизни, что в прошлой.

Хотя в прошлой жизни с мясом все было не так однозначно. Вспомнил и невольно поморщился, потому что воспоминание оказалось из тех, которые лучше бы не всплывали. Врач тогда посмотрел на анализы, покачал головой и выдал приговор: от мяса или отказаться, или хотя бы ограничить.

Мол, тебе уже не двадцать и даже не тридцать, мужики от инфарктов дохнут как мухи, а ты сидишь тут и жуешь свиную отбивную у меня на приеме. Ну, отбивную я не жевал, конечно, но суть он передал верно, и пришлось слушаться, хотя и скрепя сердце.

А тут возраст и Основа позволяют есть что угодно. Ни холестерина проклятого, ни бляшек в сосудах, ни этого ощущения, что каждый кусок шашлыка отнимает у тебя полгода жизни. Молодое тело переваривает все подряд и просит добавки, а Основа еще и ускоряет метаболизм, так что ограничивать себя в животных белках и жирах нет ни малейшей причины.

Впрочем, предаваться воспоминаниям долго не получилось, ведь стоило сунуть в рот последнюю ложку супа, как голова сама переключилась на рабочий режим. Поднялся, ополоснул миску, вытер руки и пошел на объект.

У ворот все шло своим чередом. Мужики уже возводили опалубку под верхнюю балку, конструкция поднималась метра на полтора-два выше перемычки меж башен, все согласно чертежу, и Уль, как всегда, следит за каждой доской лично.

Собственно, получается у нас полноценная бетонная рамка, внизу балка утоплена в землю и в ней конусообразные углубления, в которые встанут намертво заостренные вертикальные бревна решетки. По бокам полозья, и их сейчас как раз шлифуют камнем, сбивая мелкие неровности.

И правильно делают, потому что бетон пока еще податливый, и мелкие выступающие наплывы в местах стыков досок опалубки можно убрать без особых усилий, а вот когда встанет окончательно, они останутся навсегда. По таким неровностям решетка будет постоянно цепляться, придется ее подбивать при каждом подъеме или спуске, а в критический момент даже секундная задержка может стоить жизни всей деревне.

Уль увидел меня, кивнул и продолжил подгонять доску, которая упрямо не хотела вставать на место. Подошел, глянул, подсказал ему подтесать нижний край на полпальца, и доска тут же села. Иногда все решают миллиметры, и на стройке это правило работает безотказно.

— К обеду заливаем? — уточнил у него.

— Если Борн ролики доделает, то да, — Уль вытер пот со лба. — Опалубка будет готова через час-полтора, раствор мужики уже замешивают.

— Добро. Позови, когда начнете, мне тут надо кое-куда заскочить.

Оставил ворота на Уля, потому что парень справляется и без моего постоянного присмотра, а сам пошел вниз по склону, к реке, проведать горн. Собственно, там осталось совсем немного, обжечь один кирпич с поглотителем, установить его в дымоход и подключить к рунной сети, и горн можно считать законченным. Ну, еще мехи нужны для подачи воздуха, но это вопрос отдельный и не такой срочный.

Дагну увидел издалека, она сидела на корточках недалеко от горна и смотрела на него влюбленными глазами. Рядом стоял Больд, сонный и помятый, и лениво скреб затылок, ожидая непонятно чего. Оба при этом держались от горна на расстоянии и подходить ближе явно не торопились, видимо, боялись навредить.

— Доброе утро, — подошел и сел рядом с Дагной. — Кирпич как?

— Обжигается, — сразу ответила она, не отрывая взгляда от горна. — Я его утром как увидела, сразу поняла, что он срочно нужен. Подсохнуть успел как надо, так что закинула сразу, думаю, к ночи будет готов.

Кивнул, потому что все верно, кирпич из големовой глины с поглотителем для дымохода, я его вчера оставил на видном месте в расчете ровно на это. Хорошо, на самом деле, когда рядом есть люди, которые думают на шаг вперед.

Уселся поудобнее и еще раз осмотрел горн. При дневном свете он смотрелся даже лучше, чем ночью, приземистый, ладный, обмазанный ровным слоем глины, с аккуратным проемом топки и коротким дымоходом. Мое ночное творение, от первого кирпича до последнего мазка раствора, и пусть кое-где глина подсохла неравномерно и пошла мелкими трещинками, восстановители свое дело сделают.

И тут вспомнил про наковальню, вскочил обратно на ноги так резко, что Больд от неожиданности шарахнулся в сторону и чуть не сел на обжиговую яму.

— А, кстати, надо же над наковальней думать! — выпалил, глядя на Дагну.

— Ну думай, — она спокойно посмотрела на меня снизу вверх. — Я ходила тут, присматривалась. На том берегу есть несколько подходящих камней, не идеал, конечно, но за неимением нормальной наковальни и они сгодятся. Притащить можно на повозке, людей побольше взять.

— Нет, у меня идея получше, — и по лицу Дагны стало понятно, что она уже привыкла к моим идеям и заранее готовится к чему-то непростому. — Помнишь пень от железного дерева в роще? — кивнул Больду, — Ты его срубил, когда лес валил.

— Тот здоровенный? — Больд оживился и перестал чесать затылок. — Ну да, я его… это… чуток промахнулся и задел. Но он сам раскачался! И вообще, подножку мне поставил корнями!

— Как бы то ни было, пень остался, и срез у него идеально ровный, — продолжил я, решив не углубляться в подробности столкновения Больда с деревом. — Полтора метра в ширину, форма неправильная, но поверхность гладкая. Выкорчуем, притащим сюда, вкопаем хорошенько и будет наковальня, которая любой камень за пояс заткнет! Железное дерево тверже, чем все, что у нас есть, молотом его не расколешь, а вес такой, что вибрацию поглотит лучше любого валуна.

— А если приживется? — скривилась Дагна. — Там же шипастые корни. Мне рассказывали, что рядом стоять невозможно.

— Во-первых, пня здесь еще нет, во-вторых, он точно пока не прижился, все-таки корни будут обрублены и дерево скорее всего и без того мертвое. А если вдруг и приживется, так пол у нас все равно бетонный будет. Усилим так, чтобы ни один корешок не проклюнулся.

— А идея здравая! — Больд аж подпрыгнул, и земля под ногами ощутимо вздрогнула. — Ну чего сидим? Пойдем, или как?

— Погоди, — остановил его жестом. — Сначала к Эдвину надо заскочить, спросить кое-что. Может, с нами пойдет, поможет. Ну и к старосте тоже заглянуть нужно…

— Ага, с Эдвином я уже познакомилась, — вздохнула Дагна. — Что-то сомневаюсь, что он обрадуется.

— Да нормальный он дед, чего вы все? — возмутился Больд. — Ну да, кидается какашками… Но в меня, кстати, не кидается. Вообще ни разу! Ну, то есть раньше бывало, но потом перестал.

— О, вот это даже странно, на него не похоже, — удивился я.

— Ну, значит, было дело, — Больд замялся и стал рассматривать собственные руки так, будто впервые их увидел. — Кинул он в меня, а я подумал, что это игра. Ну и кинул в ответ. Только он же мелкий и быстрый, попасть по нему трудно, так что я на всякий случай комок побольше скатал и бросил. В общем, когда его всей деревней все-таки откопали, он как-то пересмотрел свое отношение к совместным играм.

Дагна прыснула, прикрыв рот ладонью, а я на секунду представил себе эту картину и решил, что Эдвин, пожалуй, проявил редкую мудрость, когда решил прекратить кидаться в Больда.

— Ладно, всё решили, тогда ждите меня у ворот, — поднялся и отряхнул колени. — Пойду со всеми договорюсь, а потом выдвигаемся.

Собственно, не стал задерживаться и пошел в деревню. А по пути к старосте стоит прикинуть, кого из мужиков попросить на заготовку шиполиста. Вчера я ходил сам и убедился, что ничего особенно сложного в рубке нет, надо только объяснить технологию и дать людям привыкнуть к тому, что бревно огрызается.

Практиков с ними в любом случае отправят, староста на этом настаивает, а если прикажет, те даже помогут рубить. Ну и Тобас, кстати, в последнее время вырос в моих глазах, рубить он умеет, и если его отправить старшим на заготовку, справится. Не скажу, что мы с ним стали друзьями, но уже хотя бы перестали быть врагами, а в нынешних условиях и это немало.

Дом старосты встретил закрытой дверью, но стучать не пришлось, сам хозяин обнаружился на крыльце, где стоял и задумчиво разглядывал дальний край деревни, уж не знаю чего там такого интересного.

— Рей, — кивнул он, не меняя позы. — Чего пришел?

— Шиполист нужен, — пожал я плечами. — Мы вчера одно бревно притащили, на пробу, и оно подходит для ворот лучше, чем все, что я до этого пробовал. Ну а о свойствах вы и сами знаете, наверняка.

Староста повернул голову и посмотрел на меня, мол, продолжай, но покороче.

— Проблема в том, что рощица далеко, почти полдня в одну сторону, и если я пойду сам, потеряю целый день на одну только ходьбу, а у меня горн не доделан, ворота собирать надо, пень тащить, и вообще дел столько, что на неделю вперед расписано.

— Ну так и не ходи сам, — пожал плечами староста, и в этом жесте не было ни малейшего удивления.

— Собственно, к тому и веду, потому что ничего сложного в заготовке нет, любой справится, если объяснить, как рубить. Тарн и Фальк, которые вчера со мной ходили, знают и дорогу, и технологию, их можно старшими поставить. Ну и бригаду работяг бы, потому что тащить надо все подряд, и стволы, и ветки, пригодится каждая колючка.

— Добро, — староста кивнул. — Вышлю охотников и людей Хорга выделю. Сколько надо только уточни.

— Двадцати хватит с головой, — прикинул я и замолчал на секунду, примерно прикидывая, угадал или нет. Ну, в целом хватит, на каждое бревно по два человека, плюс ветки. — А, кстати, и вот еще что, насчет Тобаса хотел поговорить. — хлопнул себя по лбу.

Он чуть повернул голову, но выражение лица не изменилось, будто ожидал чего-то подобного.

— Он ведь отлично справлялся на рубке железного дерева, сам видел, просеку расчистил, из Основы выжимал все до капли. — и тут ни капли лжи, он действительно выкладывался во время рубки по полной, все это видели. Потому и выкладывался, собственно, — Практик из него толковый, и если его отправить на заготовку шиполиста, справится, там как раз Основа нужна, чтобы шипы подрезать и бревна обрабатывать.

— А сам почему ему не скажешь? — староста скрестил руки. — Я же его тебе с Хоргом отдал, он в вашем подчинении.

— Помню, — кивнул и постарался, чтобы голос звучал как можно более непринужденно, хотя на самом деле каждое слово продумано заранее. — Но он сейчас занят кое-чем другим. Выслеживает шайку воров, которые к нам с беженцами пришли.

— Чего? — бровь старосты поднялась на полпальца, и для него это все равно что у другого человека глаза полезли бы на лоб.

— А, он вам не рассказывал? — удивился я, и удивление мое было настолько делано, что даже бабка Аля это увидела бы, но я не актер, а строитель, если что. — Ну, у меня рог зубра украли, тот, которым я бетон уплотняю. Так Тобас поймал вора, вернул мне рог, а потом выяснилось, что вор не один, их там целая шайка, человек пять или шесть, может больше. И вот он теперь за ними следит, чтобы еще чего не натворили. Причем следит грамотно, не лезет, выжидает, собирает информацию, и вообще подошел к делу серьезнее, чем я ожидал.

Молчал он долго, и молчание это было не пустым, а рабочим, просто обрабатывал услышанное и складывал в голове.

— Хорошо, — наконец проговорил он. — Тогда пошлю за ним, пусть расскажет подробнее.

— Вот и отлично, — кивнул и уже развернулся в сторону лазарета, но остановился, в голове вертелась еще одна мысль, и проглотить ее я не смог. Может, и не мое дело, а может и мое, все-таки Тобас работает на моей стройке и от его состояния зависит результат. — И кстати, — обернулся и посмотрел старосте в глаза, хотя делать это непросто, ведь взгляд у него больно тяжелый. — Вам бы больше внимания сыну уделять. И не только наказывать, похвала от отца дорогого стоит, а он ее от вас, по-видимому, ни разу не получал.

Он не шевельнулся, и лицо осталось каменным, но где-то в глубине глаз что-то мелькнуло, слишком быстро, чтобы разобрать, то ли злость, то ли нечто совсем другое, чему я названия подбирать не стал.

Ушел, не дожидаясь ответа, нечего тут стоять и ловить реакции, не театр все-таки. Сообщил что хотел, а дальше пусть сам думает, не мое дело воспитывать чужих отцов. Но хотя бы намекнуть должен был, потому что Тобас, при всех своих недостатках, за последние дни сделал больше полезного, чем за предыдущие годы, и если это останется незамеченным, то грош цена всей этой педагогике.

Ладно, с шиполистом вопрос решен, охотники дорогу знают, бригаду пришлют, и если все пойдет нормально, к вечеру материалы уже будут. А у меня тем временем Эдвин на очереди и железная роща с пнем, который сам себя не выкорчует.

К лазарету подошел со стороны заднего входа, который закладывал в правой стене на случай расширения, и сейчас через него как раз выходила какая-то женщина с перевязанной рукой. Очередь у входа заметно поредела по сравнению с прошлыми днями, и люди в ней выглядели не так уж плохо, скорее поцарапанные да простуженные, чем по-настоящему больные. Видимо, тяжелых Эдвин уже поднял, а оставшихся долечивает по мелочи.

Заглянул внутрь, и первое, что бросилось в глаза — это мать Сурика, которая лежала на койке по центру, прямо под живым бревном, и выглядела несравнимо лучше, чем в последний раз. Глаза открыты, взгляд осмысленный, и когда она заметила меня, улыбнулась и кивнула, даже попыталась что-то произнести, но договорить ей не дали.

— Чего надо, паршивец? — рявкнул Эдвин откуда-то из угла, где он колдовал над чьей-то ногой, обложенной пучками трав. — Строить тут ничего не надо, все и так стоит!

— Ага, а то что крыша не утеплена, тебя, значит, вообще не смущает? — парировал я, осматривая потолок. — И второй этаж не жилой, если что, там пока только ветер гуляет.

— Гм… — Эдвин замер с пучком травы в руке и посмотрел вверх так, будто впервые узнал вообще о ее существовании. — И правда… Ты крышу пришел делать? Тогда проходи, так и быть.

— Не, не до крыши пока, — отмахнулся я. — Просто хотел насчет железного дерева кое-что узнать. Там Больд главное дерево в роще снес, когда лес валил, пень остался здоровенный, и мы его на наковальню приспособить хотим. Но вот вопрос, вымрет ли рощица без главного дерева? И если мы пень выдернем, не добьем ли этим остатки?

— Так мне-то откуда знать, дурной что ли? — Эдвин швырнул пучок травы обратно в плошку и вытер руки о халат, который когда-то, вероятно, был белым. — Чего я с этим деревом, болтал, что ли? Лет тридцать не подходил к этой роще! Идти надо, смотреть, щупать, а не гадать на ромашке!

— Ну так пойдем, — пожал плечами, на это и рассчитывал.

— Да пойдем, чего уж, — к моему удивлению Эдвин согласился без единого возражения, стянул халат и бросил его на лавку. — Позлорадствую хоть, что этот пень сраный наконец получил по заслугам. Всю жизнь стоял, падла, и корни выпучивал, будто он тут главный. Ну вот теперь посмотрим, как ему без макушки живется.

У ворот нас уже ждали Дагна с Больдом, как и договаривались, а я по дороге позвал еще пару мужиков, которые почему-то торчали в деревне без дела. Заскочил за лопатами и топорами, прихватил веревку, и такой нестройной толпой направились в сторону леса.

Охрану решили не брать, потому что с нами Больд, от него и так зверье разбегается еще до того, как он успевает кого-нибудь заметить. Ну и Эдвин в крайнем случае подстрахует, хотя в каком именно случае травник может оказаться полезнее Больда, я даже представить затрудняюсь. Да и деревня рядом, полчаса хода, так что переживать не о чем.

Шли по тропе, иногда приходилось огибать поваленные стволы деревьев, местами приходилось перебираться через завалы. Эдвин семенил впереди всех, опираясь на суковатую палку и бормоча что-то себе под нос, Больд топал позади и периодически наступал на пятки идущим перед ним, отчего те шарахались в стороны и тихо ругались.

— Больд, ну ты полегче там, — не выдержала Дагна, когда в третий раз чуть не полетела носом в грязь.

— Да я аккуратно! — возмутился тот, и от его голоса с ближайшей березы посыпались листья. — Это тропинка узкая, а я широкий, вот и получается нехорошо.

— Ты не широкий, ты безразмерный, — буркнул один из мужиков, потирая отдавленную пятку.

Чем дальше уходили от деревни, тем заметнее менялся лес вокруг. Ближе к частоколу все давно расчищено, пни торчат ровными рядами, бревна увезены, и свежие пеньки желтеют срезами на солнце. А вот дальше начиналось царство Больда, и выглядело оно так, будто тут порезвился ураган, причем не один, а сразу несколько и все в разных направлениях.

Деревья лежали вповалку, некоторые переломленные пополам, некоторые вывороченные с корнем, и между ними приходилось перелезать, протискиваться и обходить кругом. Бригады уже работали над ближними завалами, растаскивали стволы и сносили к дороге, но чем дальше от деревни, тем гуще лежал бурелом, и до здешних мест руки пока не дошли.

— Вот это я понимаю, работа, — Эдвин остановился и обвел посохом панораму разрушений. — Больд, ты бы так же по дому убирался, цены бы тебе не было.

— Да я убираюсь! — обиженно засопел тот. — Просто потом снова грязно становится, дверь маленькая и я в нее не всегда помещаюсь, вот косяк и отлетает, а с ним пыль.

Впрочем, был и практический смысл в том, что завалы не торопились разбирать полностью. Поваленные стволы создают полосу препятствий между деревней и лесом, и если жилы погонят зверье на штурм, пробираться через этот хаос будет сложнее, чем по чистому полю. Потом, когда дойдут руки, из этих бревен можно сложить грубое подобие второй стены на расстоянии выстрела от первой, но пока и так сойдет.

Чем глубже в лес, тем меньше было следов Больда, и деревья постепенно начинали стоять на своих местах, как им и положено.

— Споткнулся я, — на всякий случай пояснил Больд, заметив, что я оглядываю границу разрушений. — Вон о тот корень, и покатился маленько.

— Маленько это, видимо, полкилометра, — хмыкнул я, перешагивая через ствол, который лежал поперек тропы, перерубленный пополам чем-то, что явно не было топором.

— Ну а я чего, я же не нарочно, оно само все повалилось, когда я упал. Встал, а оно уже лежит. — обиженно протянул он, — Ну и дальше тоже, я же не виноват, что деревья такие хрупкие.Может там просто корни подгнили, не знаю. Или нет! Короед жеж! Ууу, падлюка какая, все деревья попортил, гад такой…

К железной роще подошли через полчаса, перебравшись через последние завалы, но тут ничего толком и не изменилось со вчерашнего дня.

Эдвин, не говоря ни слова, перебрался по поваленным стволам к пню, положил на него ладонь и закрыл глаза. Все замолчали и стояли, глядя, как старик стоит неподвижно, чуть наклонив голову, будто прислушивается к чему-то, чего больше никто не слышит. Прошла минута, другая, и я почувствовал легкое колебание Основы, едва уловимое, на самом пороге восприятия.

А потом Эдвин расхохотался, причем от души, запрокинув голову и хватаясь за живот, и хохотал так заразительно и долго, что Больд заулыбался, хотя явно не понимал причины, а мужики переглянулись с легким беспокойством на лицах.

— Ну? Чего хоть ржешь? — первой потеряла терпение Дагна, когда прошло минуты две, а Эдвин все не унимался.

— Ха! — он схватился за живот обеими руками, от одной толку уже не было. — В общем, вон, — указал посохом куда-то на край рощицы, где остался небольшой островок уцелевших железных деревьев. — Видите, которое повыше? Оно теперь главное! Ха-ха-ха!

— И что, что оно главное? — не выдержал уже я, терпение на исходе, а полезной информации пока ноль.

— Да потому что у них иерархическая система, балда ты стоеросовая! — Эдвин вытер слезы и попытался успокоиться, но его снова накрыло, и он засмеялся, только уже тише. — Самое сильное дерево всегда растет в центре, а вокруг ставит слабых, как живой щит. Если будут ломать лес, до главного не доберутся, пока не перемолотят всю свиту. Защитная стратегия, между прочим, не хуже твоих стен, и работает тысячи лет без всякого жидкого камня.

— Ага, только Больда в расчет никто не брал, — заметил я.

— Вот именно! — Эдвин снова прыснул. — Ну и этот, — он ткнул посохом в пень, — ослаб. Он теперь не главный, его понизили, можно сказать, в рядовые. Новое дерево приняло на себя управление, забрало все связи, и теперь этот пенек просто висит на корнях и жрет ресурсы, которые ему уже не полагаются по чину.

— Так сдох он или не сдох? — замотал я головой, потому что ботанические подробности интересны, но мне нужен конкретный ответ.

— Живой он, да, — Эдвин похлопал по пню ладонью. — Но теперь обычный рядовой, без привилегий. Так что забирайте смело, рощица не вымрет. Мельче станет, конечно, потому что размеры рощи зависят от размера главного дерева, а нового главного ты сам видишь, оно раз в десять поменьше прежнего. Но жить будет, и через несколько лет оправится, если не будете больше ничего ломать.

— А если мы и те деревья потом возьмем? — уточнил на всякий случай.

— Вот те как раз не трогайте пока, — Эдвин поднял палец. — Им обжиться надо, корни перестроить, новую иерархию выстроить. Дайте хотя бы сезон, а лучше два. А вот эти, — он обвел посохом поваленные стволы вокруг пня, — эти забирайте, они уже отключены от системы, корни к ним тянут последние соки по привычке, но скоро перестанут.

— Ну вот так сразу и надо говорить, — кивнул Эдвину, информация ведь и правда бесценная. — Благодарю, что разъяснил. Ну а теперь, — посмотрел на остальных, — давайте выдергивать пень, раз можно.

— Только поаккуратнее, — добавил Эдвин, отходя на безопасное расстояние. — Живое все-таки, и между прочим, матерится так, что даже мне неловко за него.

— Раз матерится, будем аккуратнее, — согласился я и засучил рукава.

Сразу приступили к работе, потому что время дорого и стоять разглядывать пень можно до вечера, а толку от этого никакого. Обступили его с трех сторон, и начали обкапывать корни. Шипастые, заразы, и даже под землей норовили воткнуться в ладонь, но если работать осторожно, не хватаясь за сам корень, а подрывая грунт вокруг, то вполне терпимо. Больд при этом оказался незаменим, потому что тяжелые стволы, лежавшие вокруг, он перекидывал как прутики, освобождая подходы и расчищая место для работы. А главное, мостки сооружал, ведь по земле особо не погуляешь. Ну ладно, не сооружал, а просто накидывал бревна.

Земля поддавалась неохотно, корни уходили глубоко и ветвились, и каждый из них приходилось аккуратно обнажать, прежде чем подрубать. Лопатой копали, руками выгребали, и периодически кто-нибудь из мужиков шипел сквозь зубы, напоровшись на очередной шип, который притаился в грунте и ждал свою жертву.

Но дело шло, и примерно через час пришло подкрепление, десяток копателей из бригады Хорга, которых староста, видимо, отправил вслед за нами. С ними работа пошла втрое быстрее, одни копали, другие оттаскивали землю, а третьи подрубали корни, которые уже обнажились достаточно. Корни, кстати, на глубине больше метра оказались совсем не такими злыми, шипы на них росли мелкие и редкие, а некоторые и вовсе были гладкими, видимо, на глубине защищаться не от кого.

Больд периодически наваливался на пень всем телом, пытаясь его расшатать, но тот сидел мертво, будто вросший в скалу, и даже не шевелился. Эдвин стоял в стороне, опираясь на посох, и наблюдал за процессом с искренним удовольствием, которое даже не пытался скрыть. Помогать отказался категорически, буркнув, что возраст уже не тот и лопата ему противопоказана.

— Рей! — послышался крик Дагны откуда-то из ямы, и я сиганул к ней, чуть не навернувшись на мокром корне.

— Что такое? — смотрю, вроде на шипы не напоролась, стоит целая и невредимая, но при этом пялится на обычный корешок так, будто увидела на нем надпись с рецептом вечной молодости.

— Да вот, сам глянь… — она указала пальцем на темный комок грязи, повисший на корне.

Протянул руку, взял комок, оторвал от корешка, и тяжесть оказалась неожиданной, ладонь аж просела. Начал протирать грязь, счищая слой за слоем, и постепенно из-под земли проступил тусклый металлический блеск.

— Мне ведь не одной кажется, да? — Дагна даже побледнела, хотя может показалось в полумраке ямы.

Продолжал протирать, и блеск становился все отчетливее. Комок размером с хорошую картошку, тяжелый, пальцами не разомнешь при всем желании. Постучал им по обуху топора, и звук получился чистый, металлический, без всякой двусмысленности.

— Давай дальше копать, чего стоишь? — только и выдавил я, мысли понеслись галопом, обгоняя друг друга.

Схватились кто за лопату, кто за топорик, и начали рыть с удвоенной яростью. Копнули чуть глубже, а там еще один клубень, покрупнее прежнего, и тоже тяжеленный, будто кто-то закопал тут горшок с железом. Сорвали и его, само собой, а потом обнаружилось, что не мы одни такие удачливые. С другой стороны ямы один из мужиков тоже нашел клубень, а на глубине от полутора метров они попадались все чаще, свисали с корней тяжелыми комками, только вместо крахмала в них чистый металл.

Если подумать логически, ничего удивительного тут нет. Железное дерево на то и железное, что вытягивает металл из почвы и отправляет в стволы, отсюда и невозможная твердость, и характерный блеск, который ни с чем не перепутаешь. А если дерево вытягивает больше, чем может переработать, то что? Верно, откладывает про запас, в клубнях на корнях, чтобы потом забрать, когда почва обеднеет.

— Да я чувствую, что металл отличный! — Дагна вытерла глаза тыльной стороной ладони, и я не уверен, что это от грязи.

Раскопки оживились мгновенно, ведь нет лучшей мотивации для копателя, чем блеск металла на дне ямы. Горка самородков у края росла с каждой минутой, и что приятно, никто не пытался утянуть находку себе. Все прекрасно понимали, что железо в руках кузнеца полезнее, чем в чьих-то карманах, тем более когда кузнец стоит рядом и следит за каждым клубнем глазами голодной волчицы.

Прошло еще часа полтора, все перемазались с головы до ног, промокли от пота, но зато корневая система была обнажена почти целиком. Больд навалился на пень всем весом, и на этот раз он качнулся, совсем чуть-чуть, но заметно. Подрубили еще несколько корешков, подкопали с дальней стороны, и Больд уперся снова. Мышцы на его руках вздулись так, что стало страшно за рукава, лицо побагровело, и с диким ревом, от которого где-то вдалеке что-то определенно упало, он перекатил пень набок, уложив его на заготовленные заранее бревна.

— Тащим к кузне! — рыкнул Больд, и на ближайшей березе сорвалась с ветки испуганная сойка. — Ой… Она сама улетела.

— Тащим, Больд! — крикнула Дагна, и я не припомню, чтобы когда-либо раньше видел на ее лице такое искреннее счастья. Гордая, сдержанная, суровая кузнечиха, которая и улыбается-то через силу, сейчас сияла так, что хоть факел гаси.

Ну, как водится, выдернуть оказалось чуть ли не легче, чем доставить. Впереди полоса препятствий из поваленных стволов и несколько километров пути, причем по бурелому, через который вчера с одним бревном шиполиста еле продрались. Благо хоть под гору, но даже с учетом уклона задача нетривиальная, потому что пень весит столько, что земля под ним продавливается на ладонь.

Сложили плот из бревен потолще, взгромоздили на него пень, и покатили, подкладывая снизу другие бревна в качестве катков и переставляя их по мере продвижения. Пень при каждом толчке норовил съехать набок, плот упирался в очередное препятствие, и приходилось его убирать, кочки срезать лопатой, камни откатывать в сторону. Прошли метров двадцать, и все повалились на землю, глядя в небо и просто дыша, сил не осталось даже на ругань.

— Ну чего, долго лежать собираетесь? — Эдвин стоял над нами и постукивал посохом по ближайшему бревну. — Жевяке кушать надо, он с голыми корешками долго не пролежит, засохнет к вечеру. Давайте уже, тащите!

— Так ты бы помог хоть, Эдвин! — простонал кто-то из мужиков.

— Давайте давайте, я старый, мне нельзя, — отмахнулся тот и отошел на шаг, чтобы не мешать подъему.

Полежали, встали, покатили дальше… Но препятствий все больше, сил все меньше, и с каждым пройденным метром я все отчетливее понимал, что замахнулись мы чересчур широко. Расстояние до деревни, которое утром казалось пустяком, теперь растянулось в бесконечность, и пень на плоту выглядел издевательски неподвижным при каждой остановке.

— Может и правда камни тогда притащить на первое время? — выдохнул Больд, садясь прямо на землю, и земля под ним отозвалась глухим стоном. — Давно так не упахивался…

— Ну так ты после лесоповала не восстановился толком, — напомнил ему. — Сам же говорил, слабый пока.

— Ага, но и пень какой-то неправильно тяжелый…

— Эх, ну бестолочи, а? — всплеснул руками Эдвин и посмотрел на нас так, что захотелось немедленно спрятаться за ближайшее бревно. — Откуда берутся-то такие? Вот откуда? Нет, ну правда, я не понимаю!

С этими словами он перешагнул через лежащих нас, подошел к пню и положил на него ладонь. Короткая вспышка Основы, которую заметил, наверное, только я, потому что Дагна с Больдом в этот момент были заняты разглядыванием собственных мозолей. Корни шевельнулись, дрогнули, и пень встал на корешки и засеменил в сторону деревни, перебирая отростками, как паучок на тонких лапках.

Я аж подпрыгнул с земли, да и остальные тоже, зрелище было из тех, которые заставляют усомниться в собственном рассудке. Пень весом в несколько тонн, бодро семенил по лесной тропинке на собственных корнях, аккуратно переступая через бревна и огибая кочки.

— Эдвин! — выдавил я, когда голос вернулся. — А можно было вот так сразу, да? Мы тут два часа чуть не сдохли его тащить!

— Можно, — лукаво ухмыльнулся Эдвин, и в глазах его плясали такие веселые чертики, что захотелось его придушить. — А зачем?