Глава 4

Стоял на частоколе и смотрел на Хорга, ожидая хоть какой-нибудь реакции, потому что молчание здоровяка после моего объяснения затянулось уже как-то совсем неприлично.

— Понял? — уточнил я на всякий случай.

Хорг медленно помотал головой, потом повернулся к Бьёрну, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и лениво разглядывая что-то за стеной.

— А ты понял?

— Да я вообще не слушал, — пожал тот плечами, даже не повернув головы.

— Как-то посерьезнее надо бы, — нахмурился Хорг и снова уставился на меня, и по взгляду было ясно, что подзатыльник я получу, если объяснение не станет понятнее в ближайшие секунды.

— Ну вот ты слушал, и все равно не понял, — невозмутимо заметил Бьёрн. — Рей, ты давай как-то попроще сначала, мы ж не видим, что у тебя там в голове творится, а ты изъясняешься так, будто на другом языке говоришь.

А ведь почти угадал. Половина того, что я только что рассказал, пришла из жизни, в которой рельсовый транспорт считался настолько обыденной штукой, что даже дети знали, как устроены вагоны. Здесь же колесо на оси до сих пор воспринимается как вершина инженерной мысли, и попробуй объясни людям концепцию, для которой у них нет ни слов, ни образов.

— Да ничего заумного, — вздохнул я и развернулся лицом к стене, чтобы показать руками. — Вот частокол, вот мы на нем стоим. У нас есть два метра пространства сверху, от края до края. Вот здесь, — указал на наружный край, тот, что смотрит в сторону леса, — будут стоять защитники. Стрелять по врагу из луков, кидаться камнями, известью негашеной, чем попало. Это их место, и его трогать нельзя.

Хорг кивнул, с этим спорить было бы странно.

— А вот здесь, — я развернулся и указал на внутренний край, тот, что обращен к деревне, — пройдет дорога. Два длинных ровных бревна вдоль всей стены. Одно слева, другое справа, на одинаковом расстоянии друг от друга. Между ними ничего, просто щель. И по этим бревнам будет кататься тележка. Колеса у тележки стоят ровно на бревнах и катятся только по ним, свернуть в сторону не могут.

Для наглядности присел и провел пальцем по поверхности стены, нарисовав две параллельные линии.

— Два бревна — это направляющие, — ткнул в линии. — Вот дорога. Поставил на нее тележку с баллистой, толкнул, и она покатилась. Враг появился на севере, катим все баллисты на север. Выскочил с запада, перекатили на запад. Не надо таскать на руках, не надо разбирать и собирать, просто толкнул и поехало.

Бьерн наконец-то обернулся и глянул на мои нарисованные линии с чуть большим интересом, чем до этого глядел на лес.

— Ладно, допустим, представим, что я понял, — Хорг махнул рукой и прищурился. — Два бревна, и по ним будет кататься тележка с баллистой или камнями. Грамотно, может сработать, если сделать нормально и оно правда будет кататься именно так. Представим, что ты каким-то образом сумел сделать эти твои направляющие одинаково ровными на всем пути, выложил их ровно, без перекосов и так, чтобы они не разъезжались. Но где людям-то ходить тогда? У нас толщина стены два метра…

— Один хорг, метрами этими твоими никто не пользуется, — хохотнул Бьёрн.

— А ну рожу зашнуруй! — рыкнул Хорг и ткнул в него пальцем, но тут же повернулся обратно ко мне. — Так вот, где защитникам развернуться? Им хоть полтора метра надо, чтоб не толкаться и хоть как-то бегать можно было. А если ты свои бревна тут проложишь, это ж полстены займет, и куда им потом деваться?

Вопрос по делу, и вопрос серьезный. Прикинул в голове, потому что Хорг прав, даже если направляющие сами по себе не широкие, место они сожрут, и защитникам станет тесно. На узкой стене тесно и без всяких бревен, а если еще и тележка поедет, народ друг друга просто столкнет вниз.

Но в голове тут же вспыхнула свежая идея, причем по ощущениям идея эта начала биться о стенки черепа и требовать выпустить ее наружу вот прямо сейчас.

— Так давай вынесем одну направляющую сюда, за край, и все! — я шагнул к внутреннему краю стены и показал рукой вниз. — Поставим подпорки, закрепим каждую шпалу за бревно частокола, и наша дорога будет выступать наружу на полметра, нависать над землей внутри деревни. А защитники останутся тут, на стене, и им ничего не мешает!

Хорг подошел к краю, глянул вниз, потом обратно на меня. Кажется, начал понимать, хоть и сомневался по-прежнему. Я уже не стал уточнять, что баллисты не будут намертво приделаны к тележкам, что их можно будет снимать и ставить к краю стены, если появится необходимость палить в упор по лезущим на стену тварям. Думаю, это и так очевидно, да и на этапе планирования не особо важно.

— Я еще к рельсам этим твоим не привык, а ты уже про какие-то шпалы рассказываешь, — недовольно проворчал Хорг.

— Это поперечные бревна, за счет которых рельсы будут держаться на одинаковом расстоянии, — отмахнулся я, потому что название тут дело десятое, суть важнее.

Тем более, еще в прошлый раз объяснял ему всё подробно. Каждая такая поперечина ложится перпендикулярно направляющим и крепится к ним, а с другого конца вяжется за бревно старого частокола. Получается жесткая рама, которая никуда не уедет и не перекосится, а поперечные распорки выдержат приличный вес, хоть камни в этих тележках вози.

— Ну, что? Как тебе мысль вообще? — кивнул ему, — Понял теперь?

Хорг на некоторое время завис и явно что-то прикидывал в голове, пытался понять как это будет выглядеть в действительности. Мне-то проще, я уже несколько раз в красках всё представил и где-то в глубине сознания по этим рельсам во всю рассекает паровоз. Но это потом, пока что хотя бы тележки запустить, это уже будет хорошо.

— Нет, звучит как что-то рабочее, я ж не спорю, — Хорг почесал затылок. — Хорошо рассказываешь, но как оно на деле будет, пока не вижу. Допустим, с разметкой разберемся, просто нарежем одинаковых веревок и все будут работать с одинаковым мерилом. Но колеса как держаться будут? Ты же хочешь, чтобы тележка эта только по бревнам ехала, а она же сваливаться будет постоянно.

Вот тут я позволил себе усмехнуться, потому что этот вопрос продумал давно и решение есть довольно красивое.

— Да тут все просто как раз. — снова присел на корточки, взял какую-то ветку и начал чертить прямо на полу, — Колеса сделаем с бортиком на внутренней стороне, выступ такой, чуть шире обода. А рельсы обточим, чтобы сверху и с внутреннего бока шел ровный угол, как у бруса. Левое колесо бортиком цепляется за свою направляющую и не может съехать влево, правое точно так же не скатится вправо. А раз оба колеса сидят на одной оси, тележка никуда не денется, хоть ты ее тресни. Только если поднять целиком и переставить, но это уже другая задача.

Хорг снова замолчал и было заметно, как он прокручивает в голове картинку, мысленно пробует ее сломать и ищет, где схема даст слабину. Это у него манера такая, прежде чем согласиться, обязательно попытается найти дыру, и если не нашел, значит план стоящий.

— Хорошо, понял тебя, — проговорил он наконец. — Задача важная и полезная, возьму мужиков, займемся заготовкой. Но ты должен сделать эти свои хитрые колеса, показать, как это все видишь, а то я пока только примерно представляю.

— Все уже придумано, все покажу, — кивнул я. — Сегодня же начнем?

— Я уже начал.

Только сейчас заметил, что Бьёрна рядом нет, ушел тихо и незаметно, пока мы с Хоргом спорили. А у северных ворот между тем началось движение, решетку начали поднимать, и у прохода уже скопилась приличная толпа мужиков, кто с топором, кто с телегой, но все с готовностью на лицах. Собрались идти за поваленными деревьями, которых даже после строительства частокола в округе осталось немало.

— А ты чего встал? Работай иди! — прикрикнул Хорг и ткнул меня пальцем в грудь так, что я на полшага отступил. — С тебя тележка, и надо показать, как оно все будет выглядеть. Бегом! Мужики скоро материал притащат, и что, все тебя ждать будут?

Заготовка бревен началась тут же, причем организованно и без бардака, Хорг явно натренировал этих бедолаг и остается им только посочувствовать. Мужики потащили материал от ворот, и что примечательно, не стали сваливать все в одну кучу, как это обычно бывает, а по команде Хорга раскладывали бревна равномерно вдоль стены. Если быть точным, то параллельно частоколу, с небольшим запасом через каждые десять-пятнадцать шагов.

Видно, что Хорг ухватил суть задачи и распределял ресурсы именно так, как требуется для монтажа, а не просто складировал до лучших времен. Раз он все понял, значит волноваться не о чем, и можно со спокойной душой заняться своей частью работы.

А часть эта, если разложить по пунктам, выглядит относительно просто, по крайней мере пока картинка живет в голове и еще не столкнулась с суровой действительностью. Нужны круглые колеса, желательно достаточно прочные, чтобы не развалились после первой же поездки.

Ось тоже нужна, причем обязательно прямая, иначе тележку будет водить из стороны в сторону, и весь смысл направляющих потеряется. Это что касается ходовой части, и на данном этапе сделать ее смогу только я, потому что ни у кого здесь нет ни инструмента, ни понимания, как вытачивать такие вещи.

Но стоит мне сделать первый образец и показать кому-нибудь толковому, как это работает, и производство встанет на поток, можно не сомневаться. Люди здесь не глупые, если правильно объяснить и дать пощупать руками, все у них получится.

Придумать с нуля что-то сложное, когда для этого нет даже приблизительного представления об устройстве, это да, задача тяжелая. Но повторить по образцу, разобраться в чужом решении и улучшить его — с этим тут справляются на удивление быстро. Собственно, придумывать с нуля для того и существую я, повидавший куда больше, чем любой из местных может себе представить.

Итого, колеса на мне, ось на мне, проектирование тоже на мне, хотя с последним я вроде как разобрался. Но помимо этого, как правильно подметил Хорг, необходимо возвести ровные направляющие. Не скажу, что наша конструкция будет отличаться какой-то исключительной прочностью или износостойкостью, материал-то обычное дерево, но задача в том, чтобы сделать максимально качественно и добиться ровности на всей протяженности пути.

Направился к Ольду, но по дороге передумал. Ольд сейчас наверняка по уши в баллистах, там и ложе доводить, и плечи подгонять, а подмастерья требуют постоянного внимания, так что мой визит только отвлечет от срочной работы. Нет, визит всё равно придется совершить, но лучше уместить все задачи в один раз, а не шляться к нему по несколько раз на дню.

А вот к Дагне стоит заглянуть, потому что по пути загорелась очередная лампочка, и даже не загорелась, а полыхнула с такой силой, что пришлось зажмуриться. Не знаю, где там в черепе столько свободного места находится, ведь лампочек уже целый склад, все мозги выдавили и свободного пространства не осталось.

Хорг упоминал, что планирует нарезать одинаковых веревочек, чтобы монтажники по ним размещали направляющие и по ним же обстругивали прямые углы для колесных бортиков. Задумка верная, он мыслит в правильном направлении, и какой-то эталон для стандартизации обязательно нужен.

Но он должен быть жестким. Веревку можно натянуть по-разному, приложить недостаточно ровно, и тогда все измерения приведут к кривым направляющим и сходам тележек с рельсов в самый неподходящий момент. Для нас это недопустимо, потому я чуть развил его мысль, и с реализацией мне поможет как раз Дагна.

Кузню услышал задолго до того, как увидел. Ритмичный грохот молота о наковальню разносился по округе так, что слышно было, пожалуй, даже от северных ворот. Горн пыхал жаром, над навесом поднимался густой серый дым, и вокруг мельтешили подмастерья из числа беженцев, каждый при деле.

Один подносил клубни и складывал в кучу у горна, другой ворочал щипцами остывающие на камне заготовки, а третий пристроился неподалеку и увлеченно работал напильником.

А ручку воздуходувки крутил старший сын Дагны, весь красный и мокрый от пота, с прилипшими ко лбу волосами. Стиснул зубы и крутил дальше, мерно и упорно, хотя видно было, что устал давно и держится исключительно на упрямстве. В мать пошел, это точно.

Впрочем, сама Дагна в этот момент была не то что занята, а напрочь отключена от окружающей действительности. Стояла над наковальней и лупила молотом с такой сосредоточенностью, что я мог бы станцевать у нее за спиной и она бы не заметила. Как раз достала из горна очередную пышущую жаром заготовку, перехватила щипцами и уложила на пень, а дальше начался концерт.

По расплывшимся от жара, но все еще угадываемым очертаниям заготовки, Дагна ковала шестерню для храповика, и наблюдать за этим было по-своему увлекательно. Раскаленный до ровного вишневого цвета металл лежал на пне, и каждый удар расплющивал его ровно на столько, на сколько нужно, ни больше, ни меньше.

Сначала она согнала заготовку в утолщенный по центру округлый блин, чтобы потом высадить ось. Потом перевернула и начала формировать зубцы, работая уже кончиком молота, короткими прицельными ударами, разгоняя металл от центра к краю и выбивая впадины между будущими зубьями. Каждый второй удар она чуть поворачивала заготовку щипцами, выдерживая шаг на глаз, и шаг этот, к моему удивлению, выходил равномерным.

Жар от пня не шел, и поверхность среза действительно никак не изменилась, не промялась под мощными ударами и не прогорела от раскаленного металла. Скорее всего Эдвин все-таки что-то сделал с этим пнем, при установке, точно какие-то руны туда воткнул, не иначе. Он ведь так умеет, верно?

Хотя чего тут «скорее всего», можно просто вспомнить, что этот пень сюда своими корнями пришагал, и после этого факта удивляться его жаростойкости как-то глупо.

Когда заготовка начала темнеть, Дагна без раздумий отправила ее обратно в горн и махнула сыну. Тот налег на ручку с удвоенной силой, и крыльчатка загудела, раздувая угли до белого каления. Минуты через три заготовка снова отправилась на наковальню, и началась доводка.

Теперь Дагна работала аккуратнее, подправляла форму каждого зуба, следила, чтобы пологий скос шел в одну сторону, а крутой обрыв в другую, и время от времени прикладывала к краю небольшой брусок, проверяя толщину. Когда все зубья были сформированы, перевернула шестерню и в два удара осадила ось на нужную длину, после чего выхватила щипцами и сунула в корыто с водой. Зашипело так, что пацаненок у воздуходувки вздрогнул, а над корытом взлетел столб пара, на мгновение скрывший Дагну целиком.

Вытащила, покрутила, критически осмотрела каждый зуб и протянула шестерню ближайшему подмастерью. Тот принял молча и сел к камню с напильником, а рядом уже сидели двое других и доводили предыдущие заготовки. Если посмотреть на выстроившийся рядок готовых деталей, к вечеру наберется штук пять, а может и больше. Кузня работает с опережением графика, и Борн тоже наверняка не простаивает, скорее всего кует собачки и катушки, раз уж они с Дагной поделили заказ между собой.

— Рей! — она наконец заметила меня, утерла со лба пот тыльной стороной ладони и подошла к мешку с клубнями. Начала ковыряться, выбирая подходящие и очищая от земли. — Давно стоишь?

— Достаточно, чтобы насладиться зрелищем, — кивнул на остывающие шестерни. — Слушай, а как ты с клубнями справляешься? Их не надо как-то очищать? Там же прослойки мелкие, непонятно из чего. — вспомнил системный анализ, там четко было сказано, что структура состоит из слоев металла и какой-то там органики.

— Да выгорают эти прослойки без следа, — отмахнулась она, даже не поднимая головы от мешка. — Можно клубень спокойно развернуть, как луковицу, слой за слоем, а можно сразу ковать, слои при нагреве сплавятся.

— Развернуть, говоришь… — задумчиво проговорил я, и эта информация тут же улеглась куда-то на полочку в голове, потому что раскатанные слои металла это не просто заготовка, а потенциально готовый листовой материал, и применений у него найдется столько, что перечислять замучаешься. — А у тебя как с загрузкой, время свободное найдется? Мне буквально пару деталей для другого проекта выковать надо.

— Времени нет ни минуты, от рассвета до заката кую, — Дагна выпрямилась и улыбнулась, и в этой улыбке читалось такое искреннее счастье, что позавидовать можно. Человек занимается любимым делом, инструмент под рукой, материал не кончается, чего еще желать? — Вон, даже сына толком учить не могу, — кивнула на паренька у воздуходувки и кинула в горн несколько клубней. — Крути!

Пацаненок налег на ручку, а я невольно помотал головой. Не слишком ли она его нагружает? Впрочем, выглядит он скорее довольным, чем замученным, и по тому, как цепко держится за ручку, торчит тут по собственному желанию. Ну а Дагна при всей своей суровости мать в первую очередь и перенапрягаться ему не позволит.

— Мне лезвия нужны, — перешел к делу, потому что тянуть время при занятом человеке невежливо. — Шесть штук. Плоские, шириной вот примерно такой, но каждый изогнут ровным прямым углом, — показал пальцами, — и с заточкой, как у рубанка, знаешь?

— Знаю, — Дагна прищурилась. — Правда ни разу не видела, чтобы такие лезвия угловыми делали… А тебе зачем такие, да еще и шесть сразу?

— Делаю инструмент для стройки. — развел я руками, — Деревянный корпус закажу у Ольда, а вот лезвие нужно железное, чтобы держало заточку и строгало ровно. Рубанок, только не обычный, а угловой, со скошенной подошвой, чтобы рабочие могли выводить на бревнах прямой угол в одно движение. Ну а шесть надо, чтобы сразу три бригады работали, там на каждый инструмент по две штуки понадобится.

Объяснять ей всю конструкцию целиком смысла не увидел. Дагне нужно знать только то, что касается железа: размеры с углом заточки и куда это лезвие будет крепиться. А вот то, что два таких рубанка я планирую скрепить между собой жесткой перемычкой на фиксированном расстоянии, уже будет лишней информацией.

Таким образом, одним проходом получится вытачивать сразу обе направляющие и гарантировать идеальную ширину колеи по всей длине пути. Впрочем, это уже моя головная боль, и грузить ею кузнеца ни к чему. Грубо говоря получится палка, которую вставляешь между двумя грубо обточенными рельсами и ведешь вперед. А позади при этом остается только стружка и идеально ровные рельсы, нас ведь только этот угол интересует, именно по нему колесо пойдет.

— Угловой, значит, — Дагна качнула головой и задумалась на пару секунд, глядя на свои руки так, будто уже мысленно брала молот. — Ну, тогда прямо сейчас и займусь, как раз обедать собиралась. Сынок, — повернулась к пареньку, — иди к дяде Больду, скажи, что мать отпустила. А ты, — ткнула пальцем в ближайшего подмастерья, — встань за воздуходувку. И крути сильнее, сталь ковать будем!

— А, и еще! — хлопнул я себя по лбу, — Прости, что опять отвлекаю… Но раз уж все равно будешь распускать картофелину, сделай, пожалуйста, пару резцов. Потолще, стали не жалей, и прокали получше. Грубо говоря, они должны железное дерево резать, вот так. — показал ей движения, будто бы я соскабливаю с пня стружку острием палки.

В общем, объяснять долго не пришлось, просто изобразил резец на земле палочкой, потом выточил из какой-то щепки макет и на этом успокоился. Вроде бы поняла, что именно мне нужно, и очень надеюсь, что скоро сделает всё в лучшем виде.

Подмастерье торопливо отложил напильник и занял место у ручки, а пацаненок слез с насиженного места, вытер ладони о траву и побежал, даже не оглянувшись. Видимо, дядя Больд для него куда интереснее воздуходувки, и в этом я его прекрасно понимаю.

Пока Дагна разбиралась с горном, я огляделся по сторонам и отметил, что инструмента у нее стало заметно больше с тех пор, как я заглядывал в последний раз. На крюках под навесом висели молотки разного калибра и несколько напильников с самодельными рукоятками, а на отдельной жерди развешаны щипцы такой разнообразной формы, что хватило бы на небольшую выставку.

Всё выковано здесь же, все подогнано под свою руку, и в этом тоже читается Основа, потому что без нее Дагна давно бы свалилась от усталости при таких объемах работы. Темп она держит такой, что за ней не каждый мужик угонится, и если бы не поддержка рунами в горне, кузня бы работала вдвое медленнее, а сама кузнечиха спала бы вдвое больше. Все-таки с насыщенными Основой материалами работать одно удовольствие, они всегда ведут себя куда послушнее.

Сверили напоследок размеры, я убедился, что все детали учтены, что лезвия будут нужной ширины и с правильным углом, и на этом попрощался. Дагна уже не слушала, перехватила щипцы и потянулась к горну за свежей заготовкой, а подмастерье у воздуходувки закрутил ручку так, что крыльчатка взвыла.

Пошел обратно в деревню, теперь уже к Ольду. Ему закажу деревянные корпуса для рубанков, там работы не так много, выдолбить паз под лезвие и подогнать подошву, Ольд такое сделает за пару часов. Потом останется только вставить лезвия, собрать спаренную конструкцию и тащить все это к Хоргу на стену. Но направляющие — это лишь часть задачи, тогда как остальное делать мне самому.

Что именно остальное? Ну так колеса. И тут возникает извечный вопрос, что было первым, курица или яйцо. Но я на этот вопрос могу ответить по-своему, и ответ мой прост. Сначала появился токарный станок, а остальное уже не так важно.

У Ольда в мастерской все так же творилось что-то невообразимое. Я к подобному за последнее время вроде бы привык, но каждый раз, заглядывая к плотнику, нахожу там все больше народу и все меньше свободного пространства.

Сейчас здесь трудились человек двенадцать, не считая самого Ольда, который метался от верстака к верстаку, размахивая рубанком и периодически рявкая на кого-нибудь, кто держал заготовку не под тем углом или строгал не в ту сторону.

— Криво! Кривее только ты сам! — рыкнул он на ближайшего помощника, выдернул у того из рук ложе и развернул правильной стороной. — Вот так держи, и не шевелись, пока не скажу!

Помощник вцепился в заготовку обеими руками и замер, а Ольд уже несся к другому верстаку, где двое подмастерьев что-то вымеряли веревочкой и при этом спорили вполголоса. Увидев плотника, оба замолчали и уткнулись в работу с удвоенным рвением. Правильно, с Ольдом лучше не спорить, особенно когда он в таком состоянии, а в таком состоянии он уже пару дней как минимум.

Дождался, пока он остановится хотя бы на секунду, и только тогда рискнул подойти.

— Ольд, есть минута? — окликнул его.

— Нету! — отрезал он, но все-таки повернулся. — Ладно, давай быстро, что надо?

— Корпуса для рубанков, шесть штук, лезвия уже у Дагны заказал. Корпус с подошвой под прямой угол, чтобы одним проходом выводить кромку на бревне. Это важно, и размеры нужны одинаковые обязательно.

— Гм… Что за бред? — скривился он.

— Ну, мне надо брус выводить, чтоб идеально ровный был, — пояснил я.

— Так напили, чего дурью-то маешься? — развел руками плотник, — Иди, у Дагны пилу закажи или у Хорга спроси, у него вроде была где-то.

— Ага, напилить. Этот брус во-первых будет лежать в два ряда по всему частоколу, — я загнул первый палец, — А во-вторых, он буде лежать на открытом воздухе, так что спил загниет сразу. Я бы лучше рубил, чтоб влага так не проникала в древесину. Ну и плюс, инструмент в итоге хитрый будет…

— Ладно, понял, рубанки так рубанки, — Ольд нетерпеливо мотнул головой. — Что еще?

— Самое важное. — вот тут действительно так, ведь как сказал Ольд бревна можно было бы и попилить, ну или обычными рубанками строгать, — Рубанки будут работать попарно, скрепленные жесткой перемычкой, и расстояние между лезвиями должно быть ровно метр. Не на глазок, а точно метр, от режущей кромки одного до режущей кромки другого. Это расстояние задает зазор между направляющими, и если хоть один инструмент будет отличаться от остальных, тележки сойдут с рельсов.

— Метр, — повторил Ольд и прищурился. — Фиксированный?

— Я бы сказал, с возможностью фиксации. — скривился я, — Сделай, чтобы был неболшой ход с палец или два, вовнутрь. А то как таким инструментом подлезешь? В общем, чтобы немного ходили, и рабочий мог сразу оба угла точить до нужного состояния, но при этом не пропустил момент, когда снял уже достаточный слой. То есть крайнее положение — это ровно метр от лезвия до лезвия, ни больше, ни меньше.

Ольд помолчал, покрутил в голове, потом молча взял со стола обрезок доски и кусок угля. Начал чертить, и я подключился, потому что объяснять словами устройство, которое ты придумал, всегда дольше, чем просто нарисовать. Набросали вид сверху, вид сбоку, отдельно корпус с посадочным местом под железо, отдельно перемычку с креплениями. Потом Ольд вытащил из-под верстака кусок бруса, приложил к нему второй, и за пять минут из обрезков собрали грубый макет, на настоящий инструмент не похожий вообще никак, но для понимания хватило.

— Все, понял тебя, не дурак, — Ольд отложил макет и отряхнул ладони. — До вечера сделаю три комплекта, лезвия пусть Дагна подносит, я подгоню по месту. Но учти, что сначала бревна твои все равно обработать надо будет, таким инструментом форму не задашь, на нем только доводка. Понял меня? И сделаю эти рубанки съемными, иначе замучаетесь так строгать. Ты вообще представлял, какое усилие придется прилагать, чтобы выстрогать нормально бревно?

— Ну… Сильно нажать придется, да… — почесал я затылок. Почему-то представил, что это будет делать Хорг и потому мысли о нехватке силы даже не побывали в моей голове.

— А так, отдельно сначала выстрогать каждое бревно, и уже когда укладывать их, пройтись еще раз на чистовую этим твоим спаренным рубанком, — кивнул плотник, явно не намереваясь дальше слушать мои советы, — Всё, иди, сделаю как только смогу.

Да уж, на самом деле дельная мысль так-то. Действительно, от начала и до конца рельсы таким вот спаренным рубанком не сделать, только финишную доводку. Собственно, Ольд это учел, и теперь проблем которые могли бы появиться уже не возникнет. Моя задумка сработает, но не совсем в том виде, в котором она была у меня в воображении.

На этом распрощались, но уходить сразу я не стал, а свернул к сарайчику за мастерской, куда Ольд складывает обрезки и ненужные куски. Там среди прочего хлама нашлось именно то, за чем пришел. Кривоватые ветки плотоядной лиственницы разной толщины, для мебели и поделок вполне пригодные, но Ольд сам сказал, что пустит их потом на какую-нибудь чепуху вроде ручек или вешалок, тогда как нам они сейчас нужнее. Набрал охапку, выбирая подлиннее и поупружистее, и пошел обратно на участок.

Собственно, токарный станок, который я уже почти целиком собрал у себя в голове, потребует как минимум одну хорошую упругую жердь, а ничего более подходящего, чем лиственница, в этой деревне нет.

А где его ставить? Да прямо здесь, на участке, чего далеко ходить. Материалы под рукой, обжиговые ямы рядом, и виды красивые, если поднять голову от работы и посмотреть в сторону реки. Правда, журчания за грохотом Дагниного молота все равно не услышать, но хоть полюбоваться можно.

Огляделся и поймал себя на досадной мысли, что так и не удалось выкроить лишнюю недельку на стену вокруг участка. Когда придут жилы, здесь все потопчут, это к гадалке не ходи. Хотя горн, может, и не тронут, он им без надобности и, если повезет, вообще не заинтересует. А в остальном из ценного тут навес, который можно заново поставить за полдня, да обжиговые ямы, которые вряд ли кто-то будет целенаправленно закапывать. Так что стена здесь пока и не нужна, толку от нее немного. Вот когда появится мой дом, тогда другое дело. Дом сам будет как стена, и обнесу его снаружи еще одним защитным периметром.

Проморгался, выгоняя из головы слишком далекие планы и возвращаясь к ближайшим.

На самом деле все просто, и токарный станок я его только так называю, по привычке из прошлой жизни, а по факту это простейшая конструкция, которую и станком-то назвать язык не повернется. Несколько бревен, вкопанных вертикально и образующих раму, между ними зажимается заготовка, и вся хитрость в том, чтобы заставить ее крутиться вокруг одной оси.

А крутиться она будет за счет веревки, обернутой вокруг нее пару раз. Сверху веревка привязана к упругой жерди, в нашем случае это лиственница, а снизу к доске-педали. Давишь ногой, веревка натягивается и тянет за собой заготовку, которая послушно начинает вращаться из-за веревки. Отпустил педаль, и лиственничная жердь, пружиня, возвращает веревку в исходное положение, а заготовка тем временем крутится уже в обратную сторону.

У кого-нибудь наверняка возникнет справедливый вопрос: а колесо-то как точить? На него, что ли, веревку наматывать? Нет, конечно. Сначала вытачиваешь ось, оставляя посередине утолщение квадратного сечения, на которое в дальнейшем и будет насаживаться колесо.

Ну а квадрат не просто так, потому что на концах оси у самих вагонеток тоже будут квадратные участки, колеса сядут на них плотно и не провернутся, а снаружи зафиксируются клиньями через заранее предусмотренные отверстия.

Объяснять все это кому-то на словах я точно не стану, сами увидят, когда заработает.

Итого, задача выглядит так: вкопать пару стоек, закрепить где-то над головой упругую жердь, привязать веревку, а под педаль подойдет любая доска, которых в деревне пусть и не завались, но для таких целей отыщется.

В нашем мире токарный станок придумали настолько давно, что я даже не берусь угадывать век. Круглые и ровные детали нужны повсюду, и не только в ракетостроении или при сборке двигателей внутреннего сгорания, а даже когда простую телегу строишь. Местные наверняка видели что-то подобное и даже пользовались, ведь по-настоящему круглое колесо без такой технологии не получить.

Ну а раз все понятно, нечего рассусоливать, так что сразу приступил.

Выбрал место у края участка, где земля поровнее, и начал копать ямы под стойки. Две вертикальные опоры вкопал на глубину в полметра, утрамбовал, расклинил камнями. Между ними на нужной высоте закрепил горизонтальную перекладину, она будет упорной, на нее ляжет резец который и будет точить заготовку.

Лиственничную жердь, самую длинную и упругую из набранных у Ольда, привязал одним концом к верхушке левой стойки под углом, чтобы свободный конец торчал вверх и пружинил при нажатии. К этому концу привязал веревку, пропустил ее вниз, обернул вокруг будущей заготовки и пустил ниже, к педали сделанной из обычной доски.

На все ушло порядка полутора часов, не так уж много, если подумать. Пришлось сбегать к Ольду за парой деревяшек нужного размера, но отвлекать его не стал, просто взял что нужно из сарайчика и ушел. Дагну тоже пришлось дернуть, и ковка лезвий для рубанков из-за этого чуть замедлилась, но мне были нужны железные шипы для фиксации заготовки в центрах, а без них вся затея теряла смысл.

Собственно, один шип зафиксировал в левом бревне намертво, а второй вбил в брусок. Этот брусок будет ходить в правом бревне, его можно расклинить, и это был единственный вариант, как помещать в станок заготовку и доставать готовую деталь. Ведь что колесо, что ось — они будут насаживаться на эти шипы и вращаться между ними, других вариантов тупо нет.

[Путь Созидания II: 63% → 72%]

Задумался, глядя на результат. Вроде бы ничего особенного, даже изобретением назвать стыдно, но, видимо, в таком исполнении для здешнего мира непривычна. Потому вселенная и наградила довольно щедро за пару потраченных часов.

И вот она, первая проба. Заготовка в виде бревнышка толщиной сантиметров шесть-семь уже закреплена между шипами, веревка перекинута правильно. Длина, разумеется, ровно метр, у нас все-таки стандартизация идет полным ходом.

Проверил веревку, освободил и снова зажал концы в шипах, нажал педаль и крутанул. Крутится, сволочь! Палка провернулась ровно, веревка натянулась, лиственничная жердь согнулась и при отпускании педали дернула обратно, раскрутив заготовку в другую сторону. Работает, и работает именно так, как задумывалось.

Едва сдержал эмоции, все-таки людей вокруг хватает, солнце пока не село, и радоваться крутящейся палке на глазах у половины деревни как-то несолидно.

Ну и, собственно, на этом все, потому что точить эту палку мне пока нечем. Дагна не выковала резец, а без него никак. Ножом, что ли? Не та жесткость, только инструмент испорчу, да и лезвие не того профиля. Хоть бери да напильником скреби, но проще подождать, слишком важно качество исходной детали, чтобы портить ее нетерпением.

Посидел на чурбаке, подумал, и взгляд зацепился за оставшуюся корявую палку лиственницы, непригодную ни для жерди, ни для плетения, но достаточно толстую, чтобы пустить ее на что-нибудь другое. Гм… А ведь я Кейну чучело задолжал. Надо бы, если уж по уму, долги возвращать.

Покрутил палку в руках и прикинул. Вкопать ее в землю как центральный столб, это понятно. Ребра сплести из прутьев железного дерева вперемешку с обычными толстыми ветками, чтобы получилось широкое и прочное подобие туловища, которое не развалится от первого же удара. Центральную жердь для рук поставить потяжелее и покрепче, а голову набить чем-нибудь увесистым, камнями или глиной, чтобы центр тяжести сместился повыше и чучело при ударе не просто качалось, а сопротивлялось.

И квинтейн, конечно. Какой же тренировочный манекен без квинтейна? Поперечная перекладина на оси вращения, с одной стороны щит-мишень, с другой противовес, и если ударил по щиту и не успел отскочить, противовес прилетает тебе в затылок. Воспитывает скорость реакции и уважение к противнику лучше любого наставника, а материалов нужно всего ничего.

* * *

Деревья мелькали сплошной темной полосой, сливаясь в одну размытую стену, и только тропа впереди оставалась четкой, будто весь остальной мир решил отойти на второй план и не мешать. Кейн несся по своей излюбленной вечерней тропе, той, что петляет вдоль ручья и уходит на северо-восток через ельник, и ноги несли его с такой легкостью, что казалось, земля сама подталкивает при каждом шаге.

Основа текла по мышцам плотным потоком, ускоряла, подхватывала, и охотник давно перестал задумываться над тем, как именно это работает. Просто бежишь, просто быстро, и к утру все восстановится, если не перебрать. Десятилетия тренировок и постоянное движение по своему пути вбивают контроль основы на каком-то подсознательном уровне, никакие мысленные усилия для этого не нужны.

Собственно, в этом и суть вечерней пробежки. Разрядить Основу ровно настолько, чтобы к рассвету она вернулась к полному объему, ни каплей больше, ни каплей меньше. Ну и остановиться — значит отстать, любой путь требует постоянного движения, тут главное не перегибать, ведь нападение может случиться в любой самый неожиданный момент. Собственно, поэтому Кейн никогда не выкладывается на полную. Хотя за годы он научился чувствовать этот предел так же точно, как дистанцию при броске.

Раньше после пробежки была еще тренировка. Прибегал на площадку, доставал копье или короткий клинок и начинал отрабатывать быстрые удары на чучеле. Не мощные, конечно, от мощных оно бы развалилось еще в первую неделю, но короткие точные тычки выдерживало прекрасно. А больше и не надо, потому что зверю или человеку много силы не нужно, ему нужна скорость, и если ты быстрее, то ты жив, а он нет.

Кейн невольно вздохнул и прибавил ходу. Нет больше чучела, нет и тренировки. По столбу, конечно, тоже можно лупить, но толку от этого никакого, ни отдачи, ни понимания, куда вошло острие.

А вместе с чучелом пропало кое-что еще, и об этом думать куда тяжелее.

Взгляд по привычке скользил по обочинам тропы, и то, что он видел, совершенно не радовало. Звериные тропы, еще месяц назад утоптанные до голой земли, заросли молодой травой. Некоторые и вовсе затянулись, и по ним явно не ходили как минимум уже пару недель. Этот лес быстро восстанавливает растительность, Основы тут хоть отбавляй, ею пропитан каждый листик, каждая травинка или пригоршня земли.

Но и зверья тут всегда хватало, а сейчас ни свежих следов, ни обглоданной коры на молодых деревцах. Раньше за время вечерней пробежки Кейн мог встретить целые стада оленей или коз, мог услышать возню барсуков в подлеске и поставить по пути ловушку, чтобы утром вернуться за свежим мясом. Все это было так недавно и так естественно, что воспринималось как данность.

А теперь зверье уходит тихо, без паники, просто день за днем забирается все дальше от деревни, и причину понять несложно, потому что то, что надвигается с севера, звери чуют задолго до людей.

Кейн перемахнул через поваленное бревно и приземлился мягко, не сбив ритма. Ноги работают, Основа несет, и пока бежишь, думаешь, а к концу пробежки все раскладывается по полочкам.

Только вот полочки эти в последнее время какие-то кривые.

Без леса, без зверья он кто? Охотник без добычи, следопыт без следов. Обычный мужик с луком на стене, которую построил пацан вчетверо его младше. Всё, чем он жил, всё, что умеет лучше прочих, теряет смысл, если лес пустеет. Можно сколько угодно бегать по этим тропам и оттачивать удары, но если бить некого и выслеживать нечего, зачем вообще все это?

Мысль дурная, Кейн это понимал, и потому тряхнул головой и переключился на то, что случилось за день. Тем более, что звери вернутся, надо только этих безглазых гадов придушить, потому лучше подумать о чем-то более насущном, а не бегать жалеть себя.

Гундар попросил натаскать беженцев и местных мужиков обращению с оружием, и Кейн, само собой, выбрал копье. Самое простое и самое эффективное, особенно против зверья. Длинное древко и дистанция, что еще нужно, тем более, когда орудуешь со стены? Ткнул и спрятался, если надо, потом высунулся и ткнул снова, даже необученный крестьянин через пару дней начнет попадать хотя бы в неподвижную цель.

Поначалу был уверен, что лучше него с подготовкой вряд ли кто справится. Ну ладно, Вельт, тут без вопросов. Стрелок он такой, что лучше в округе точно не найти, и не только в округе. Этот гад может попасть в глаз летящему орлу, причем на приличной высоте, и это не байка из трактира, потому что Кейн видел это лично, стоял рядом и смотрел, как стрела ушла вверх и птица камнем рухнула вниз. Так что в луках Вельт разбирается, и тут спорить бессмысленно.

А вот сам Кейн, как выяснилось, в обороне не разбирается вообще.

Ну, может, и получше многих, но до настоящего профессионализма далеко. По крайней мере это стало очевидно, когда он посмотрел на работу гвардейца, которого тоже подключили к обучению. Еще в первый день Кейн подошел к нему и поинтересовался, зачем на вводном занятии раздавать людям мечи.

Их в деревне и так не густо, хотя с последней волной беженцев приехало пополнение, оружие погибших в боях солдат. Его собрали и привезли в деревню, но все равно свободных клинков наберется штук двадцать-тридцать, и раздавать их неумехам-крестьянам казалось кощунством.

На что гвардеец резонно заметил, что вводная тренировка тренировкой как таковой не является. Машут они палками для того, чтобы инструктор оценил потенциал будущих бойцов, и только тот, кто изначально машет палкой достаточно толково, получит настоящий меч вместе с копьем.

И ведь прав, тут не поспоришь. У гвардейца тренировки оказались комплексными и продуманными. Он и на площадке мужиков погонял, и на стену с ними залез, показал, как противник может забраться наверх и как эффективнее всего ему помешать.

При этом не дурак, потому что еще после первой тренировки подошел к Кейну сам и подробно расспросил, каких тварей можно ожидать. Как двигаются, есть ли уязвимые места. Кейн рассказал все, что знает, и ничего утаивать не стал, потому что бессмысленно это, даже не просто бессмысленно, а вредно. Если гвардеец будет учить людей обороняться от врага, которого не знает, толку от такого обучения не будет никакого.

Кейн усмехнулся на бегу, потому что впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на облегчение. Хотя бы этот кусок головоломки встал на место, и раз уж в деревне нашелся человек, который умеет готовить людей к бою лучше него, значит его совесть может быть спокойна. А то ведь грызла, потому что учить простых работяг воевать и учить их выживать в лесу — это разные навыки, и второй для стены бесполезен.

Только обрадовался и тут же вспомнил, что окончания сегодняшней пробежки не будет. По чучелу было весело лупить, чувствовать, как острие входит в переплетение прутьев и выскакивает обратно, да и выглядело это чучело классно. Это было каким-то ежедневным ритуалом, чем-то правильным, завершающей точкой после трудного дня. А теперь всё, без чучела мир уже не так наполнен красками.

Впереди показались знакомые очертания деревни, частокол и высокие башни на фоне закатного неба. Кейн замедлился, переходя с бега на быстрый шаг, а потом снова ускорился, потому что Основы осталось как раз на финишный рывок.

У ворот останавливаться не стал. Сумерки, решетка опущена наглухо и сверху забиты клинья, открывать ее ради одного человека как минимум нерационально, пусть солдаты лучше сэкономят силы.

Так что подбежал к частоколу и оттолкнулся от земли, едва коснулся ногами заточенных верхушек кольев и перелетел на ту сторону, приземлившись на землю без единого звука. Обычное дело, он так возвращается почти каждый вечер.

Дальше уже спокойным шагом, мимо темнеющих домов и редких огоньков в окнах. Устал приятно, голова ясная, и осталось только дойти до дома и упасть спать. Простой надежный план, и ничто не должно ему помешать.

Но проходя мимо тренировочной площадки, Кейн невольно замер. Посреди площадки, прямо на том месте, где раньше стоял его верный снаряд, торчало нечто новое.

Здоровенная раскоряка из плотно подогнанных темных ветвей, заметно массивнее прежнего чучела. Прутья шли и вдоль, и поперек, перехватывая друг друга, и в вечернем полумраке конструкция напоминала горбатого уродца с раскинутыми в стороны руками.

Вместо головы на верхушке сидел обрубок пня с вырезанным на нем лицом. Ну, подобием лица. Две точки вместо глаз и широченная кривоватая улыбка до ушей, настолько издевательская, что Кейн невольно нахмурился. Ему сразу показалось, что пень смотрит прямо на него и явно задумал что-то нехорошее.

Но главное отличие от прежнего чучела обнаружилось чуть ниже. На горизонтальной поперечной перекладине на уровне плеч с одной стороны висел щит с нарисованной мелком мишенью, а с другой стороны увесистый мешок. Зачем этот мешок непонятно, но щит явно намекает на то, что по нему надо ударить.

— Ага, все-таки сделал, — усмехнулся Кейн, сразу поняв, чьих рук это дело.

Пацан обещал и пацан выполнил, надо же, бывает и такое. Обошел чучело кругом, потрогал прутья и подергал перекладину. Собрано на совесть, не чета тому, что было раньше, тут Кейн мог бы признать, если бы не одна мелочь.

— Слеплено козявками. — процедил сквозь зубы Кейн и невольно сжал кулаки, — Криворуким болваном, значит.

Пусть и ненамеренно, но эти слова были про него, про Кейна, который потратил на ту конструкцию три вечера, каждый прут подбирал по толщине и вымачивал, прежде чем вплести, и даже голову набивал мхом, чтобы мягче было и наконечник не тупился.

Кейн покосился на щит с нарисованной мишенью. Ровненький аккуратный кругляш мелом, прямо по центру. Так и тянет ударить, собственно, почему бы и нет.

— Это тебе за козявки!

Он не успел додумать, потому что тело сработало раньше головы. Одно мгновение Кейн стоял на месте, а в следующее его уже не было, воздух схлопнулся там, где он только что находился, и никто в деревне не смог бы даже уловить глазами этот бросок. Усиленное щедрой порцией Основы копье, в которую он вложил всю накопившуюся за день обиду и злость, вонзилось точно в центр мишени.

Кейн ожидал, что щит разлетится в щепки. Но щит почему-то не разлетелся, а уехал куда-то назад, и вместе с ним отклонилось все чучело. Натужно заскрипело дерево, и в вечерних сумерках на поверхности прутьев мелькнула странная извилистая линия, едва заметное свечение, которого тут быть не должно. По каркасу от щита побежали мелкие огоньки и стекли вниз по прутьям, и…

Небо и земля поменялись местами, потом обратно, и Кейн кубарем прокатился по утоптанной площадке шагов на десять, прежде чем остановился лицом вверх, раскинув руки и тяжело дыша. Затылок горел так, будто по нему заехали бревном, а перед глазами плавали цветные пятна.

Полежал, глядя на темнеющее небо и первые звезды, которые как ни в чем не бывало проступали сквозь облака, и подумал о своем поведении. Потом повернул голову и посмотрел на чучело. Оно стояло на прежнем месте, целое и невредимое, а нарисованная на щите мишень по-прежнему улыбалась ему мелком. Нет, это пень наверху улыбался, но в этот момент Кейну казалось, что улыбается вообще вся конструкция. Особенно тот мешок с песком, который прилетел в затылок сразу после удара.

— Ну, возможно и правда, пару прутиков козявками усилил… — теперь уже неуверенно пробормотал охотник, пытаясь вспомнить как он вообще собирал свое чучело. Ведь с новым чучелом и правда совершенно другой уровень веселья…