Глава 35

Аэлина росла, а ее способности расцветали с пугающей скоростью. В два года она уже могла осознанно, пусть и на несколько секунд, смещать в пространстве небольшие предметы. В три — ее любимой игрой стало «разговаривать» с домом, и старые балки скрипели в ответ с такой нежностью, какой я никогда от них не слышала.

И с каждым ее днем я чувствовала его поиски все отчетливее. Это уже не было редким эхом. Его магия, упрямая и настойчивая, постоянно скользила по границам моего леса, как прилив, что снова и снова накатывает на берег. Он не пробивал защиту, но и не отступал. Он ждал. И я знала, что его терпение не бесконечно.

Именно тогда я поняла, что просто записывать знания для Аэлины — недостаточно. Ей нужен был не учебник, а проводник. Защитник. Ей нужен был голос, который останется с ней, если… если меня не станет.

Я взяла «живой» гримуар. Книга отозвалась на мое прикосновение теплой волной, на страницах заиграли знакомые узоры, что оставила рука моей дочери. Но теперь мне предстояло вложить в нее нечто большее.

Я начала с основ — с языка леса, с законов пространства, с секретов трав, что могут как исцелить, так и убить. Но я не просто писала. Я вплетала в чернила каплю своей крови и щепотку своей магии. Каждое слово было не просто информацией. Оно было частью меня. Моим опытом. Моей сущностью.

Страницы гримуара начали меняться. Там, где я описывала дуб, появлялось изображение его листа, и если прикоснуться к нему, можно было почувствовать его шершавость и запах древесины. Описание ручья сопровождалось тихим журчанием, а рецепт снотворного зелья — легким ароматом лаванды и мака.

Но это было только начало.

Я провела ритуал, какой не проводила никогда — ритуал разделения души. Не всей, нет. Лишь крошечной ее частицы, той, что хранила мою любовь к дочери, мою мудрость и мою волю защищать ее любой ценой.

Когда я закончила, я была истощена, как никогда. Но гримуар… гримуар жил. Он лежал у меня на коленях, и от него исходило тихое, ровное сияние. Он дышал.

Я открыла его на первой странице. Там, где раньше был чистый пергамент, теперь сияли слова, написанные светом:

«Для моей дочери, Аэлины. Чтобы ты никогда не была одна».

Я позвала ее. Аэлина подбежала, ее зеленые глаза сияли любопытством.

— Это для тебя, солнышко, — сказала я, протягивая ей книгу. — Мой подарок.

Она осторожно прикоснулась к переплету. Книга ответила ей ласковой пульсацией, и по страницам пробежала золотая рябь. Аэлина рассмеялась.

— Мама? — ее голосок прозвучал из книги. Это был не просто звук. Это был мой голос, каким он был в момент создания гримуара, наполненный любовью и нежностью.

Аэлина ахнула от восторга.

— Еще!

— Всегда, — снова прозвучал голос из гримуара.

Я смотрела, как дочь общается с книгой, с этой частичкой меня, и в моем сердце царил странный покой. Теперь, что бы ни случилось, у нее будет кусочек меня. Наставник. Защитник. Голос, который будет направлять ее, когда моего уже не будет.

Я подошла к окну. Лес был тихим, но я знала — за его границами он все еще ждал. Каэлен. Принц. Отец.

Пусть ждет. Теперь у меня был план. И самый главный его элемент уже был готов. Он лежал на полу в моей гостиной и смеялся, слушая, как живая книга рассказывает ей сказку о спящем драконе.