Глава 36

Тишина, что установилась в лесу после ухода охотников за сокровищами, была обманчивой. Я чувствовала это каждой клеткой. Парадиз не оставил своих попыток. Их присутствие сменилось с грубого натиска на подлое, ползучее ощущение слежки. Они не шли в атаку — они изучали.

Аэлине было почти четыре года, и ее сила росла в геометрической прогрессии. Она уже могла создавать устойчивые пространственные карманы, куда прятала свои любимые игрушки, и ее «разговоры» с домом стали настолько сложными, что старые балки иногда сами начинали перестраиваться, создавая для нее новые потайные уголки.

Именно в один из таких дней, когда Аэлина увлеченно объясняла дому, как бы она хотела видеть свою новую комнату, я почувствовала первый толчок.

Это было не похоже на магический щуп Каэлена. Его поиски были настойчивыми, но… почти уважительными. Он ощупывал границы, но не пытался их сломать.

Это было иное. Резкое, визгливое, пронзительное. Как будто по натянутой струне моей защиты провели раскаленным ножом.

Я замерла, вслушиваясь. Где-то на восточной границе, у Подножия Седых Скал. Они использовали что-то. Не живую магию, а артефакт. Нечто, что вынюхивало аномалии, выискивало слабые места в ткани реальности, которую я так тщательно ткала все эти годы.

Я бросилась к восточной стене, мысленно усиливая барьеры. Но было поздно.

Послышался звук — похожий на треск ломающегося хрусталя. Негромкий, но невыносимо отвратительный. И в следующее мгновение я почувствовала, как в мою защиту вонзился клин чужой, оскверненной магии.

Они не вошли. Еще нет. Но они пробили брешь. Маленькую, размером с игольное ушко, но достаточную, чтобы почувствовать исходящую от дома мощь. И исходящую от Аэлины.

Снаружи, сквозь искаженное пространство границы, я увидела их. Не солдат, а людей в темных, лишенных украшений одеждах, с капюшонами, скрывающими лица. Инквизиторы. В центре их группы стоял один, державший перед собой черный, отполированный до зеркального блеска диск. От него во все стороны расходились мерзкие, невидимые обычному глазу импульсы, которые и нашли слабину в моей защите.

— Мама?

Я обернулась. Аэлина стояла в дверях гостиной, ее глаза были широко раскрыты от испуга. Она чувствовала. Конечно, чувствовала.

— Все в порядке, солнышко, — сказала я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала себя на самом деле. — Иди к своей комнате. Книга расскажет тебе сказку.

Она кивнула и убежала. Я знала, что живой гримуар успокоит ее и создаст вокруг нее дополнительный барьер.

Я снова повернулась к границе. Инквизиторы уже готовились сделать следующий шаг. Они подняли руки, и их магия, серая и безжизненная, как пепел, устремилась в пробитую брешь, пытаясь разорвать ее шире.

Ярость, которую я так долго сдерживала, опаленная материнским страхом, наконец вырвалась на свободу.

Я не стала создавать иллюзии. Не стала запутывать их. Я пошла в прямую атаку.

Я вышла из дома, и пространство сомкнулось за мной. Я предстала перед ними не как тень или видение, а во всей своей силе. Мои волосы развевались в такт вихрю магии, что поднялся вокруг меня, а в глазах горел зеленый огонь древней ярости.

— Вы незваные гости, — прозвучал мой голос, и от него задрожала земля под их ногами. — И за это придется заплатить.

Первый из инквизиторов бросил в меня копье из сгущенной тьмы. Я даже не шелохнулась. Копье коснулось моего силового поля и рассыпалось в прах.

Затем я нанесла ответный удар. Я не стала разрушать их тела. Я разрушила их артефакт. Черный диск взорвался с оглушительным грохотом, осыпав их осколками, пропитанными их же собственной оскверненной магией. Они закричали, падая на колени, хватаясь за лица, на которые попали осколки.

— Убирайтесь, — сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось им в сознание. — И передайте своим хозяевам. Следующий, кто посмеет подойти к моему дому, не вернется вовсе.

Они поползли прочь, обожженные и побежденные.

Я стояла и смотрела им вслед, и не было в моем сердце ни победы, ни удовлетворения. Была лишь ледяная уверенность.

Мое уединение кончилось. Они нашли нас. И теперь я знала — это была лишь первая ласточка. За ней последует буря.