Глава 40

Рассвет не принес света. Тяжелые, свинцовые тучи нависли над лесом, и воздух стал густым и трудным для дыхания. Давление снаружи достигло пика, превратившись в физическую боль, давящую на виски.

Они вышли из чащи строем. Не десять, не двадцать. По меньшей мере пятьдесят человек в мрачных доспехах Парадиза. В центре их построения четверо инквизиторов несли на плечах нечто, скрытое черным полотном. От этого предмета исходила та самая, знакомая мне по прошлой атаке, визгливая вибрация, но усиленная в десятки раз.

Я оставила Аэлину в самой глубине дома, в комнате, защищенной не только моими чарами, но и живым гримуаром. Книга лежала у нее на коленях, тихо напевая успокаивающую мелодию.

— Я скоро вернусь, солнышко, — сказала я, целуя ее в макушку. Ее глаза, широкие и серьезные, смотрели на меня с безграничным доверием.

Я вышла навстречу буре. Мне нужно было отвести угрозу как можно дальше от нее.

Инквизиторы опустили свою ношу на землю и сорвали полог. Под ним оказался черный кристалл величиной с человека — Пожиратель. Но на сей раз рядом с ним стояла другая конструкция — каменная арка, покрытая сложными рунами. Портальный маяк.

— Ведьма! — крикнул один из инквизиторов. — Склонись!

В ответ я обрушила на них всю ярость леса. Деревья стали оружием, земля — ловушкой, а воздух — ядом. Я билась как одержимая, не думая о защите, только о нападении. Ярость, что копилась все эти месяцы, вырвалась наружу. Они гибли десятками, раздавленные, задушенные, сраженные собственным отраженным колдовством.

Пожиратель работал, высасывая мою силу, но ярость была сильнее. Я чувствовала, как истощаюсь, но не останавливалась. Они не должны были пройти. Никогда.

И в самый разгар битвы, когда их строй дрогнул и они уже готовы были отступить, я почувствовала слабый, но отчетливый щелчок магии позади себя. В самом сердце дома.

Холодный ужас, острее любой боли, пронзил меня.

Я развернулась и бросилась назад, сквозь чащу, не обращая внимания на крики солдат. Я мчалась, разрывая пространство, не думая ни о чем, кроме ее лица.

Я ворвалась в дом. Дверь в ее комнату была распахнута. Внутри царил хаос — мебель была перевернута, защитные чары сорваны. Живой гримуар лежал на полу, его страницы были опалены, и он издавал тихий, жалобный вой.

Аэлины нигде не было.

Только слабый след чужой магии витал в воздухе — тот самый, что исходил от портальной арки. Они не прорывались к ней силой. Они использовали основной штурм как отвлекающий маневр. Пока я сражалась, небольшая, специализированная группа проникла в дом с другой стороны и, используя маяк, мгновенно переместила ее.

Они украли мою дочь.

Я застыла на пороге, и мир вокруг потерял краски. Звуки битвы снаружи, вой гримуара, собственное сердцебиение — все смешалось в оглушительном гуле. Ярость, что момент назад давала мне силы, иссякла, оставив после себя ледяную, бездонную пустоту.

Они победили. Не силой, но хитростью. Они забрали единственное, что имело значение.

Снаружи донесся новый шум — яростные крики, звон стали. Отряд Садириза, ведомый Каэленом, врезался в остатки отряда Парадиза. Но это уже не имело значения. Ничего не имело значения.

Я медленно опустилась на колени среди разгрома и подняла гримуар. Книга замолчала, почувствовав мое отчаяние.

Они взяли ее. И след их был скрыт порталом.

Но ничто не могло скрыть ее от меня. Я была ее матерью. И я чувствовала ее. Слабый, испуганный лучик ее души где-то далеко-далеко.

Я подняла голову. Глаза были сухими. Внутри не осталось ни слез, ни ярости. Только холодная, абсолютная решимость.

Они ошиблись, забрав ее. Потому что теперь им предстояло иметь дело не с хранительницей леса. Им предстояло иметь дело с матерью.

И я сожгу их империю дотла, чтобы вернуть свою дочь.