Глава 72

Тишина, наступившая после боя, была густой и тягучей, как смола. Четверо агентов Парадиза, опутанные усыпляющими лианами, теперь были всего лишь безмолвными статуями в моем зале. Воздух пах озоном, терпкой зеленью и… чем-то еще. Сладковатым и гнилостным. Я почувствовала это раньше, чем что-либо увидела.

От тела ведущего агента, того, что говорил о «Воле Единого», повалил густой черный дым. Он стелился по полу, не подчиняясь законам физики, и складывался в очертания. Не в слова. В образ.

Это было лицо. Лишенное плоти, сотканное из тени и отчаяния. Оно было обращено ко мне, и в его безглазых впадинах бушевала пустота, способная высосать душу.

— Мать Ереси, — прозвучал голос. Он исходил не из дыма, а из самой ткани реальности, холодный и бездушный, как космос. — Ты прячешь то, что принадлежит Пустоте. Отдай Источник, и твое небытие будет милосердным.

Ирида, стоявшая рядом, резко выпрямилась. Все ее напускное безразличие испарилось. Она смотрела на дымящийся образ с таким же ледяным бешенством, как и я.

— Смеешь являться в мой дом, чернильная клякса? — ее голос зазвучал на языке, который я не слышала веками. Языке древней магии, на котором говорили с драконами.

Она бросила свою черную розу вперед. Цветок вонзился в дымящееся лицо, и оно исказилось от беззвучного крика. Но не исчезло.

— Ваша сила — лишь отсрочка. Пустота ждет. Она голодна. Мы придем за тем, что было обещано.

Взгляд призрачного лика скользнул мимо нас, уставившись вглубь резиденции. Прямо на спальню Аэлины. Он чувствовал ее. Чувствовал так же явно, как и мы.

Я не стала тратить слова. Я схватила этот дым, эту тень, эту угрозу — не руками, а самой сутью своей магии, силой, что управляет пространством, — и сжала. Сжала в невообразимо малую точку, где не могло существовать ничего. Ни мысли, ни воли, ни посланий.

Воздух хлопнул, и лицо исчезло. От агента осталась лишь обугленная метка на полу да запах гари.

Мы стояли молча, тяжело дыша. Обычные солдаты Парадиза были одной проблемой. Это… это было нечто иное. Не слепые фанатики, а орудие чего-то гораздо более старого и ужасного.

— Они не просто хотят ее изучить, — тихо проговорила Ирида, ее взгляд был прикован к месту, где исчез призрак. — Они хотят ее… принести в жертву. Их бог… это не бог. Это дыра. Голод, который нужно насытить.

Холодный ужас, против которого не было защиты, сковал мне сердце. Они не просто враги. Они — антитезис жизни. И Аэлина была ключом, который они искали.

Я посмотрела на мать.

— Они придут снова. С чем-то большим.

— Пусть приходят, — она повернулась ко мне, и в ее зеленых глазах горел огонь, способный испепелить миры. — Но теперь мы знаем, с чем имеем дело. И мы подготовимся соответственно. Их пустота столкнется с нашей яростью. Посмотрим, что окажется сильнее.

Она была права. Игра изменилась. Теперь это была не просто битва за выживание. Это была война против небытия. И мы с матерью были единственным щитом на пути тьмы, жаждущей поглотить нашу маленькую, яркую искру жизни.