Глава 76

Гул за стенами резиденции перерос в оглушительный рев. Я чувствовала, как ломаются наши внешние барьеры — не от грубой силы, а от разъедающей, антимагической пустоты, что несли с собой воины Парадиза. Они подошли вплотную. Сквозь искаженное пространство я видела отблески заклинаний, слышала крики. Армия Садириза отступала, их магия была скована, структура рушилась под натиском чего-то не просто сильного, а чужеродного.

Ирида стояла рядом, ее лицо было сосредоточенным. Мы обе чувствовали это — темную, безжалостную магию, которая подавляла все на своем пути. И мы чувствовали их — Кассиана и Каэлена. Их ауры, обычно такие яркие и мощные, теперь были словно зажаты в тисках, их сила угасала, не в силах противостоять аномалии.

— Довольно, — ровно произнесла Ирида. В ее глазах читалась не ярость, а холодная решимость. — Нам нужна их мощь. Или мы все падем.

Мы понимали, что идти — риск. Но это был расчетливый риск. Без их армии, без их структурированной магии, наша органичная сила могла не выдержать долгой осады.

Я кивнула и направилась в комнату Аэлины. Она сидела на кровати, разбирая клубок светящихся нитей — подарок бабушки.

— Солнышко, нам с бабушкой нужно ненадолго отлучиться, — сказала я, садясь рядом. — Будет очень шумно. Поэтому ты ляжешь спать, крепко-крепко, и проснешься, когда все утихнет.

Она посмотрела на меня своими ясными глазами.

— Вы идете помогать папе?

— Да, — честно ответила я. — Ему нужна наша помощь.

Она серьезно кивнула, как будто это было самое разумное объяснение в мире.

— Хорошо. Я буду спать.

Я наложила на нее сонное заклятье — нежное, но невероятно мощное, рассчитанное ровно на сутки. Ее глазки медленно закрылись, дыхание стало ровным и глубоким. Мы запечатали комнату слоями защитных чар, превратив ее в неприступную крепость в сердце нашей крепости.

— Возвращайся быстро, бусинка, — прошептала я, целуя ее в лоб, и мы вышли навстречу буре.

Война встретила нас адским хаосом. Воздух был густ от дыма и гари. Мы вступили в бой без слов, как единый механизм. Ирида выпускала смертоносные лозы, которые пронзали доспехи Парадиза, а я рвала пространство, создавая разломы, в которые проваливались целые отряды.

Мы пробивались к тому месту, где чувствовали Кассиана и Каэлена. И нашли их в эпицентре сражения. Они стояли спиной к спине, окруженные кольцом воинов Парадиза. Их магия, обычно такая дисциплинированная, металась, не в силах пробить плотную, поглощающую все защиту врага. Над ними сгущалась черная туча — та самая пустота, что являлась к нам в резиденции, только теперь во много раз больше. Она готовилась поглотить их.

Я бросилась вперед, выстраивая барьер, но знала — моих сил не хватит надолго. Ирида пыталась найти слабое место в обороне, но ее чары рассеивались, не достигая цели.

И в этот момент, когда исход стал казаться предрешенным, я почувствовала нечто. Маленький, но невероятно яркий и спокойный источник магии прямо за спиной у Каэлена.

Я обернулась.

Аэлина стояла там. В своем ночном платьице, босиком, с серьезным выражением на сонном личике. Каким-то непостижимым образом она прошла сквозь все наши защиты, сквозь поле боя, и оказалась здесь.

— Папа, — тихо сказала она.

И подняла руку.

Никакого жеста, никаких слов. Просто чистая, ничем не ограниченная воля.

Свет, который родился перед Каэленом, был не слепящим, а мягким, теплым, как утреннее солнце. Он разлился прозрачным, переливающимся куполом, окружая его, Кассиана и нас. Пустота, эта ненасытная чернота, ударила в него — и отскочила. Беззвучно. Без усилий. Щит даже не дрогнул.

На лице Аэлины не было ни страха, ни напряжения. Только легкая досада, словно ее отвлекли от важного дела.

— Я же сказала, — прошептала она, глядя на отца широко раскрытыми глазами, — что не хочу, чтобы ты грустил.

И затем ее веки сомкнулись, и она медленно опустилась на землю, как кукла, снова погрузившись в сон. Щит продолжал сиять, непоколебимый и абсолютный.

Мы стояли в ошеломленной тишине, нарушаемой лишь бессильным воем тьмы снаружи. Каэлен, не веря своим глазам, смотрел на спящую дочь, затем на меня. В его взгляде было потрясение, облегчение и бездонная, неизмеримая любовь.

Ирида медленно выдохнула.

— Ну что ж… — в ее голосе прозвучало странное сочетание гордости и ужаса. — Кажется, наша бусинка только что переписала правила игры.

Правила действительно изменились. Война продолжалась, но в тот момент мы поняли главное: наша дочь была не просто тем, кого нужно защищать. Она была самой сильной защитой из всех, что у нас были.