Часть 1 — Путь "Золотого семени"(эп. 22 Наввара)

POV Тахико Нава

Наверное, это мой последний разговор с отцом и я хочу сказать обо всем важном, о чем обычно была вынуждена умалчивать

— В жилищах простолюдинов, расположенных по внешним стенам замка в эту зиму было слишком холодно. Замерзло несколько детей. Зато, в наших внутренних покоях начал таять солёд. Пришлось поменять всю мебель. Ваши поданные, лорд, тихо негодуют.

— Но такого никогда не было, Тахи. Воздух внутри дворца всегда был достаточно тёплым. Да и эта зима не была суровой.

— Пока Вы занимались библиотекой, распоряжения отдавала княгиня. И она распорядилась построить еще одну внутреннюю стену, задерживающую тепловой поток. Всем запрещено тревожить Вас, отец, бытовыми делами. И всё же перед отъездом, я хотела бы сообщить Вам об этом.

Отец недовольно хмурит брови, откладывая книги в сторону.

— Думаю, княгиня хотела позаботиться о своем животе. Почему ты не сообщил мне об этом, Элай. Проект замка Наввары разрабатывали мудрейшие из нашего рода. Его нельзя перестраивать.

— Извини, отец. Не придал значения. Да и мать не любит, когда ей перечат. У Делии был затяжной кашель, она запаниковала.

— Для больных есть лазарет у горячих труб. Достаточно было переместить ее туда. Женщины не должны принимать решений, Элай! — обращается отец к брату. — Они всегда защищают своих детей, пренебрегая безопасностью народа. Вся история пронизана этим. А власть в нашей локе держится на том, что именно мы, как правители, создаем условия для выживания нашего народа. Как только мы перестанем обеспечивать им безопасность, тепло и еду, смысл преклонения перед нашим родом пропадет. У нас нет войска, чтобы подавлять беспорядки. Отдай приказ немедленно разобрать стену и поощри народ запасами гребешков, ламины, грибов и носачьего жира. Пусть каждый получит двойной паек в честь отъезда княжичей.

Обычным людям доступна только рыба для пропитания. Остальное они получают в виде пайков от князей.

— Урожай гребешков был не слишком велик, лорд, из-за перегрева внутренних бассейнов, — напоминаю я ему. — Княгиня распорядилась исключить их из пайка простолюдинов на ближайшие месяцы.

— Это ничего. Скоро мы возобновим торговлю. Олоры привезут нам оленину и мясо тюленей. Оры и Элы — зерно и овощи. И, может быть, мы даже получим с юга орехи и фрукты. Поэтому, пусть раздадут запасенное.

Я ни разу не пробовала ничего из этого. В моей груди трепещет предвкушением. Что скоро в моей жизни появится что-то новое. Жизнь в локе Навов очень однообразна…

Вписываю все распоряжения лорда на покрытую слоем глины дощечку. Бумага слишком дорога, чтобы использовать ее так.

— Что-нибудь еще, Тахи?

— Да.

Мне немного неловко говорить лорду такие вещи, но кроме меня никто не скажет…

— Элодея… Она вынесла из библиотеки несколько фолиантов. Она упаковала их в дорогу. Я не уверена, что это с вашего разрешения…

— Что?! Элай! Верни все книги на место. Пригласить ко мне Элодею! — гневно требует он у прислуги.

— Отец…

— Говори.

— Я хотела бы попросить за себя, — опускаю я глаза.

— Попроси.

— У вас в покоях есть набросок лица моей матери и Вашего… На одном пергаменте.

— Есть.

— Не могли бы Вы, лорд, подарить его мне. Вряд ли я вернусь в это локу когда-либо. И я не хотела бы забыть ваших лиц. И хотела бы иметь возможность показать их своим детям. Ведь в других локах нет склепария.

— Да, Тахи. Ты можешь забрать пергамент с собой.

— Спасибо! Вы так великодушны, отец!

— Я хочу сказать тебе Тахи, что ты всегда была послушной хорошей дочерью. Чтобы ты не думала, я горжусь тобой.

— Может хватит льстить этому… — глотает последнее слова Элодея, заходя в тронный зал.

Чудовищу, выродку, уроду…

Опасно говорить такое при отце. Особенно после попытки украсть фамильные фолианты! Но поощряемая княгиней, Элодея часто теряет границы дозволенного.

— Элодея. Все книги сегодня должны быть возвращены на свои места. Элай проследит. Тебе доступ в библиотеку я запрещаю.

— Но это и моё наследство!

— Это наследие локи и останется в ней.

— Но ты дал очень ценный фолиант Элаю! Чем хуже я?! Если мне удастся остаться в центральной локе наша от этого только выиграет. А фолианты придадут мне ценности. Я требую!

— Твоя ценность, Элодея, в рождении здоровых наследников. А требовать ты будешь от своей прислуги. Уходи! До отъезда я не хочу тебя видеть.

— Это ты? — гневно прищуривается Элодея, разворачиваясь ко мне. — Наушница! Дешевая прислужка! Дочь шлюхи!

Отводя глаза в сторону не отвечаю. Не хочу ругаться при отце. Это неуважительно.

— Вон! — рявкает на неё отец.

— Ну я тебе еще устрою…