Часть 1 — Путь "Золотого семени"(эп. 39 Лакаст)

bPOV Теодор Лакаст/b

Застыв у окна своей опочивальни, смотрю на окна тронного зала.

Лорд никого не принимает уже третий день. Вход в его крыло охраняется. У нас гостят три капитула и всё своё внимание он уделяет им. Это, безусловно, правильное решение. Моя судьба зависит от того смогут ли они договориться или нет.

Я единственный настоящий наследник. Отец об этом догадывается. Ни один ребенок больше не похож на него. Быть может только был Новел. У него были светлые кудри, как у отца и меня. Но Новел погиб на своей первой охоте полгода назад, и он мне не конкурент.

Моя мать, Леди Густа, надо признать, была шлюхой. Поэтому все кто вышел из ее чрева, помимо меня, первенца, байстрюки. Легко доказать незаконнорожденность по линии отца, но как доказать это по линии матери никто еще не придумал. А за руку моя мать ни разу поймана с другим мужчиной не была. Свидетелей нет. Да и есть еще одна загвоздка — все наследники, так или иначе похожи на моего царственного прадеда. И Капитул признает их право на корону степей.

Однако, у отца было восемь молодых шлюх после того, как я родился, и ни одна из них не понесла за двадцать лет. А мать рожала исправно, хотя едва ли отец посещал ее ложе. С последней — Норой, он уверен абсолютно, что она не его дочь. На тот момент их ложе остыло окончательно, а она опять понесла. Это ли не доказательство? Но Нора не претендент на корону в силу возраста.

Дион…

Нахальный ублюдок. Палач! Все время лезет не в своё дело.

Мне очень жаль тех солдат, что сегодня пострадали от него. Однако… То, что он сделал, роняет его в глазах наших воинов. Потому что произносить вслух причину его зверств отец настрого ему запретил, а не зная её, все до одного осудят произошедшее. Одно дело пытать разбойников, разоривших деревню и порезавших людей, как скот, другое, когда пытают своих…

Капитул вроде бы благоволит идее отца, вернуть в локу того наследника, которого поддержит войско. Поэтому я передумал спасать этих солдат, ища им снисхождения отца. Пусть это будет жертвой для моего правления. Не такая уж эта жертва и большая. Кто-то убивает тысячами, расчищая себе дорогу к короне. А я милостив… Позволю мучиться только двоим.

Итак, мой наглый братец сам себя устранил.

А Коста… Пф! Коста мне не соперник. Пусть дальше ковыряется в своих бесполезных чертежах и нюхает колбы с вонючей жижей. Возомнил себя великим зодчим Наду, коим был прадед. Глупый неуклюжий недоучка! Войско никогда не поддержит его. Он меч то с трудом держит в своих заплывших жиром руках и задыхается от каждого взмаха. Отец стыдится его.

Вижу, как по лестнице замка поднимается наш воевода. К отцу его не пустят, а к Диону он пойдет вряд ли после случившегося. Значит, это мой гость! Приоткрываю дверь и возвращаюсь к окну.

— Мэрел, — разворачиваюсь я к бесшумно прибирающей мои покои девушке. — Подойди сюда, Мэрел…

Она застывает, опуская глаза.

Да, я не выношу женщин. С этими мокрыми лягушачьими пастями между ног. Фу… Но отец слишком старонравен, чтобы признать право мужчин на то, чтобы не касаться женщин и принимать удовольствия друг от друга.

Нет, я понимаю, что наследника придется зачать и терпеть некоторое время женщину в своем ложе. Но не для удовольствия же? Однако, пока я еще не лорд, чтобы сыскать расположения отца, мне нужно быть таким же как и он — дамским угодником и хорошим воином. Нельзя, чтобы отец поверил в «сплетни» о том, что мне больше по нраву мужчины. И мокрым лягушкам, я предпочитаю тугие дырочки юных мальчиков. Пока что он эти сплетни пресекает в корне и так должно быть и дальше, если я хочу надеть его корону.

— Мэрел… подойди…

Нерешительно делает несколько шагов в мою сторону.

Беру за руку, подвожу к окну. Ставлю её ладони на подоконник.

— Не надо… пожалуйста…

— Почему? Разве я не нравлюсь тебе?

Я нравлюсь всем женщинам. Почему бы ей быть исключением?

— Я невеста. У меня на днях венчание…

— Ты невинна? — глажу её бедра.

— Да.

— Я оставлю тебе твою невинность, Мэрел… И я возьму тебя так, что ты точно не понесешь от меня… И прилично заплачу тебе… дам целый золотой… Но… ты должна будешь разнести среди прислуги, что я отличный любовник и не даю тебе прохода.

Поглаживая бедра, задираю ее юбку.

— Быть может я смогу сделать всё это и так… просто за золотой?

— Нет. Мне нужны не только сплетни, но и свидетели, глажу я ее крепкую круглую попку.

— Но мой будущий муж…

— Ты оправдаешься перед ним своей невинностью, сославшись на злые языки.

Попка у неё замечательная, без грамма лишнего жира. Почти как у мальчика. И я представляю, что это мой оруженосец, а не женщина. Достаю член, несколько раз проводя по нему рукой. Он послушен моим фантазиям.

— Нужно расслабиться, будет чувствительно и немного больно. Потерпи…

Под её вскрик вхожу сначала в её попку пальцем. И делаю несколько медленных движений глубже. По ее коже идет дрожь, она истерично надрывно дышит. Да… Ощущения очень острые! И это самый мой любимый момент — первое проникновение! И даже с женщинами, которых я вынужден брать, чтобы поддерживать свою репутацию угодника, он, надо признаться, доставляет мне удовольствие.

Однако долго играться мне некогда. Мой свидетель, должен быть уже близко.

— Расслабься… еще… Погладь себя здесь… — кладу ее руку на промежность.

У женщин нет члена, но то место, где он должен быть тоже очень чувствительно.

Вдавливаюсь медленно головкой.

— Больно… — испуганно дышит Мэрел.

— Терпи… и продолжай ласкать себя. Не напрягайся… Сейчас будет гораздо приятнее.

Слышу за дверью тяжелые шаги.

Укладывая Мэрел лицом на подоконник под ее шокированные вскрики и попискивания начинаю двигаться свободно.

Шаги затихают. Я чувствую, что на нас смотрят и беру ее чуть жёстче, ускоряясь и закрывая глаза. В моих фантазиях не она, а вчерашние забавы с моим чувственным мальчиком. Я помню его горячий рот… И это воспоминание толкает меня на вершину блаженства. В тугой попке Мэрел становится скользко от моего семени.

Выхожу.

Опускаю юбку. Кладу перед ее лицом золотой.

— Исчезни.

И когда она выбегает из комнаты, то натыкается на нашего воеводу.

Отлично…