Глава 15. Вера

Когда в дверь позвонили я, выждав несколько минут — вдруг уберутся, поплелась открывать. Мне даже все равно было, кого там черти принесли, если это не Васька пришел. Ничего хорошего я не ждала. Да и что может быть хорошего? Меня лишили премии за прогулы. На третий день после потери Васьки я таки добралась до работы, но там разревелась перед какими-то рандомными посетителями и меня отправили в недельный отпуск. Не оплачиваемый, конечно же. А мне — все равно. Смысла в жизни никакого, даже старой девой теперь быть как-то неловко — кота и того нет. На этой мысли я, подавив всхлип, открыла дверь.

— Здравствуй, дочка, — в квартиру вошёл папа. — Погром у тебя, да. Мама была права. Кот не нашёлся?

— Нет.

— Ты не теряй надежды. Не дурак же он у тебя, смышлёный. Отсиживается поди в подвале каком. Еще и котят настругает.

— Он кастрированный…

Папа разулся, прошёл на кухню, по пути зацепившись носком за торчащий уголок ламината. На кухне задумчиво посмотрел по сторонам, явно не зная, куда себя девать. Папа был хороший, но мягкий и нерешительный.

— Я это… скопил втихаря от мамы. Я же сторожем на завод вышел, пенсия маленькая. А там, если крутиться… подработки есть. А маме я не говорю, у меня в гараже накопилась заначка, ты возьми.

И положил на стол стопочку денег. Я растерянно взяла ее, пересчитала — пятьдесят восемь тысяч. Снова слезы навернулись на глаза, теперь уже от благодарности, хотя эти пятьдесят тысяч не спасут уже никак.

— Спасибо, — горячо сказала я. — Мне до глубины души, до мурашек приятно чувствовать твою заботу. Но с соседкой я уже расплатилась, а мой ламинат… поменяю когда нибудь. Одна живу, какая мне разница? Забери свою заначку снова в гараж, пусть дальше растет и радует тебя.

Папа озадаченно почесал затылок.

— А ключи вернул тунеядец твой?

— Нет. Ещё чёрт знает, сколько копий у них есть. И у мамочки, и у жены бывшей…

Папа ушел. Вернулся почти через час, в руках пара объёмных пакетов и ящик с инструментами. Из одного из пакетов он достал новый замок в картонной коробке, и достаточно быстро его поменял. Я, радуясь тому что в квартире вдруг появился шум и жизнь наконец добралась до ванной — стыдно, но я не мылась несколько дней. Ни сил не было, ни желания. Горячая вода бьет по дну ванной, из коридора слышится звук работы шуруповерта. Запотевшее зеркало ванной отражало тощую меня — особо худой я никогда не была, а тут прям рёбра торчат и щеки ввалились. И тошнит еще каждый день, но то наверное на нервах.

— Дочь, я картошку жарить поставил, — крикнул папа когда я я вышла из ванной. — У меня руки грязные, ты помешай, а то пригорит.

Папа менял кухонный кран — у меня снова слезы подступили, да что же это такое происходит со мной.

— Спасибо, — сдавленно сказала я. — Ты так меня выручил.

— Не стесняйся просить помощи. А на маму не обижайся. Такая вот она у нас, трудно ей мягкой быть, но она о тебе очень волнуется.

— Ага.

Картошка получилась вкусной и я с удовольствием поела. Папу проводила, потом после недолгих раздумий снова вышла на вечерний мороз — ну, а вдруг найду?

— Вась! — крикнула я без особой надежды, обходя дом. — Вася!

Вот нашёлся бы, всего бы зацеловала и никогда в жизни не ругала бы больше, даже если на светлых вещах спал, линяя, даже если украл и обгрыз кусок копчёной рыбы и всю ночь после диареей мучался… Но в ответ только ворона каркнула взлетая с соседней крыши, да хрипло залаяла собачка. Они показались из-за угла, пожилая женщина в шубе и с белой шалью на голове, и толстенькая собачка. Собачка тоже была в шубке, шапочке и ботиночках. Ковыляла смешно, но деловито, обнюхивала сугробы, не без труда — мешала одежка, задирала лапку, оставляя на белом снегу желтые метки.

— Не нашёлся кот? — с сочувствием спросила женщина, поравнявшись со мной.

Я вспомнила слова несостоявшейся свекрови — теть Света, ее бывшая коллега.

— Нет, — вздохнула я. — И надежды все меньше, несколько дней прошло.

— Не падайте духом. Я тоже ищу его, и собачникам всем знакомым рассказала, и листовку вашу размножила и хожу расклеиваю.

— Спасибо огромное!

— Да мне несложно.

Собачка вскинула уши, прислушиваясь к чему то. А я все вспоминала слова Марины Львовны — что я буду такая же одинокая и несчастная, как моя соседка.

— А вы несчастны? — вдруг спросила я, неожиданно для себя самой.

Бабулька фыркнула и на удивление звонко рассмеялась.

— Маринка наболтала? Да, жалеть она горазда, всякого, кто не по ее правилам живёт. Она-то при муже, сколько раз со скандалами его из чужих коек гоняла, да кодировала. Зато есть, вот как у всех. Нет, деточка, я счастлива. Мне хорошо. У меня есть мой песик. Да, мне хотелось бы внуков, но у меня есть чудесные внучатые племянники, я с удовольствием провожу с ними время и ни о чем не жалею. Не бойся жизни, моя хорошая, каким бы боком она к тебе не повернулась.

Песик потянул свою хозяйку вперед и они скрылись за соседним домом. Я стояла, притаптываю на морозе, позволяя ему пощипывать свои щеки. Не ревела, нет, сколько можно реветь уже? Слезами горю не поможешь. Правда, ничего другого, чем помочь можно было бы, я так и не придумала.