Глава 20. Вера

Ключи в сумке все же нашлись и я решительно их достала, чтобы уйти отсюда и положить конец этой комедии, но Леша схватил меня за руку. И я решилась — скажу ему, как есть, чтобы все это закончилось.

— Дети, отойдите в сторону, — попросила я.

— Не груби им, — возмутился Леша.

И толку извиняется, если все, как есть осталось?

— Мне нужно сказать что-то не предназначенное для детских ушей.

Леша покачал головой, дескать, устроила тут шоу.

— Сходите на площадку, — все же попросил он до детей, потом повернулся ко мне. — Ну и что там такое секретное?

— Леша, я беременна, — сказала я.

У него от удивления даже брови на переносице сошлись.

— Ты с ума сошла от одиночества, как и боялась твоя мать? Ты не можешь быть беременна от меня, двойная система защиты…

— Поэтому я и беременна не от тебя.

Теперь на переносице сошлись зрачки. А Леша… согнулся пополам и захохотал, Лизка с качелей заинтересованно глянула в нашу сторону.

— То есть хочешь сказать ты мне изменяла? — отдышавшись спросил он.

— Ну, формально нет, я же сказала тебе, что мы расстаемся.

— Ну и какой он, будущий папочка?

— Красивый и богатый, — рассердилась я.

Меня бесила вся эта ситуация и то, что мне приходилось доказывать итак мне известное.

— Ты настолько отчаялась, что решила придумать себе любовника, чтобы меня вернуть? Зая, ревность не лучший способ укрепить отношения.

— Ничего я не придумываю!

Я даже ногой топнула от злости.

— Ты на себя посмотри. Тебе сорок через пару лет. Ты даже для меня уже стара, мать все бранилась, что надо помоложе… женщина после двадцати пяти второй сорт.

— Вот и ищи помоложе, — психанула я. — Первосортную. Я что, держу?

Я открыла таки дверь и прошла в подъезд, но Леша пошел за мной.

— Нам надо поговорить о наших отношениях без глупых фантазий и домыслов, — сказал он.

— Нет у нас никаких отношений, — буркнула я. — Уйди или я полицию вызову!

Он остался стоять на первом этаже, видимо испугался скандала.

— Милые бранятся, только тешатся! — крикнул он. — Устанешь сидеть одна, звони, пока я никого другого не завёл!

Я злилась весь день — так даже как будто жить легче. Беременной я себя ещё не чувствовала, пусть и тошнило, и то и дело об этом факте забывала. На работу уже выходить скоро, и возможно я снова провалилась бы в депрессию, но следующим утром приехала окончательно протрезвевшая Юлька.

— Реально погром, — сказала она, заглядывая в квартиру. — Ничего, до родов все успеем, с божьей помощью. Поехали по маршруту твоего грехопадения, я на машине сегодня.

Отвязаться от нее не представлялось возможным, поэтому я скрипнув зубами оделась и посмотрела адрес в приложении такси. Вскоре мы были уже там — медленно и романтично падает снежок, и мы стоим, глазеем на то, как красиво умеют богатые жить.

— Какой из этих домов? — спросила Юля.

А я поглядела и так, и эдак. Красивые дома, почти одинаковые, только этажность немного отличается, а я разве считала этажи, убегая?

— Да не помню я. Я без колготок была, холодно, сушняк страшный, еще жена эта… я испугалась и хотела скорее домой. Но точно один из этих трех.

— Дурёха же ты, — беззлобно сказала Юля. — Одна радость, здесь квартиры стоят дороже места на Олимпе. Значит папочка у нас не только красивый, но и богатый.

— А Лёша не поверил.

— Приходил?

— Приходил.

— Как придет, так и уйдет.

Мы снова помолчали разглядывая красивый жилой комплекс — за высоким забором детки бегают, кто-то им горку высокую залил. Ляпота.

— А можно не надо? — робко спросила я. — Я сама воспитаю.

— Надо-надо. Если детородный орган в узде удержать не может, то пусть платит. А воспитаем сами, так и быть.

Я честно почти ничего не помнила. А то, что помнила, мне очень хотелось бы забыть. Потому что красавец миллионер как будто бы пытался все свои органы при себе держать, а вот с поведением моих была беда. Но Юльке не скажу, она потом с восторгом будет припоминать мне это всю жизнь.

Проникнуть на территорию комплекса не представлялось возможным. Туда заезжали на машинах, абы кому не открывали, охрана имелась — все, как полагается. Еще были калитки, но богатые люди презирали пешую ходьбу и за час, что мы тут отирались, калитка ни разу не открылась.

— Ну, ничего, — оптимистично сказала Юля. — Ты ж под новый год залетела? Правильно, значит деву рожать. А девы, они конец августа начало сентября. Значит у нас все лето еще, чтобы твоего героя любовника отловить, нечего жопы зимой морозить.