Глава 21. Павел
Полина не хотела ехать в ЗАГС сама на авто. Не хотела ехать на такси. На мое резонное предложение тогда не ехать вовсе — я узнавал, нас и так разведут, обиделась.
— Может я хочу, чтобы ты сам заехал за мной. Последний раз в качестве мужа…
Признаюсь, я мягкий, из меня чужой, выброшенный на трассе кот веревки вьёт, а тут настоящая почти бывшая жена. И я поехал. Полина рыдала, но даже так была ослепительно прекрасна в своей пушистой шубке из песца.
— Тебе плакать не надоело? — спросил я.
— Ты токсичен и абьюзивен, — откликнулась Полина. — Ты украл лучший год моей жизни.
— Слава богу ты почти от меня свободна.
Насупилась. Мы зацепили небольшую пробку и все время, что стояли, молчали. Я даже музыку включать не стал, не так меня и трогала эта тишина. Тем более Полина все равно не выдержала так долго молчать.
— Сережа с Катей ребёнка планируют, — мечтательно и грустно сказала она. — Уже в этом году.
— А мы не планируем.
— Я могла бы… ты знаешь. И вообще, то что я так себя веду, это имидж. Я работаю на него, и у моего блога растут охваты. А так я обычная, Паш! Настоящая! Я в детстве у бабушки в деревне под Тверью козу доила и куриц ощипывала.
— Рад, что твой кругозор шире, чем казалось.
— Злой ты… я тогда ещё поклялась, что никогда так жить не буду, что деньги от зарплаты до зарплаты и курицы эти мертвые, они так воняют, и мокрый пух липнет к пальцам…
Я устало засигналил, пытаясь хоть на метр продвинуть авто вперед.
— Заюш, ты со своей задачей вполне справилась. У тебя уже есть квартира, машина, отступные и миллион сумочек. А уж когда нового мужа найдешь…
— Я, может, не хочу нового! Мне мой старый нужен! Мы с Катей так мечтали, как будем дружить семьями. И дети у нас в одну школу пойдут. И тоже дружить будут. Мы с Катей, знаешь, ведь ещё с шараги дружим. А уж когда смогли выйти замуж за друзей… а ты всю картину портишь!
Пробка начинала рассасываться, я втопил педаль газа — не хватало ещё опоздать и женатым остаться. И причём тут вообще коза, курицы? Тем более мёртвые… с человеком либо хорошо, либо нет, а мы с Полиной друг друга воспринимали, как фон.
— То есть ты хочешь, — уточнил я. — Чтобы я отозвал заявление на развод чтобы не рушить ваши с Катей влажные мечты о совместном счастливом будущем?
— А ты можешь? — с надеждой спросила Полина.
— Нет. Все, приехали, пошли разводиться.
Пару минут ещё посидела в машине насупившись, я не стал ждать, вышел, поглядел на здание ЗАГСа.
— Ты не передумаешь? — в последний раз спросила Полина.
— Нет.
И зацокала сердито на каблуках мимо меня. На монументальных ступенях величественного здания поскользнулась, едва не упав, пришлось ещё поймать за локоть, нарушив торжественность ее драмы. К записи мы успели по времени — пара перед нами еще не вышла из нужного нам кабинета. Из-за двери раздавались тихие голоса, я присел, ожидая, и предался размышлениям о бренности бытия. В этом же ЗАГСе год назад я женился, но только не в одном из кабинетов с номерком на двери, а в роскошном зале. В отличие от того дня, теперь я хотя бы знаю, чего хочу и что делаю.
Дверь распахнулась, из кабинета вышла молодая пара. Почти, как мы, только моложе и эмоций больше. Девушка сердита, парень счастлив. Судя по всему, студенты еще.
— Свобода, — заревел неожиданно сиплым басом щуплый паренёк.
— Клоун, — закатила глаза его юная бывшая супруга.
И сердито, как Полина, зацокала каблуками. Над дверью загорелось зеленое 'входите' и я нетерпеливо поднялся на ноги. Полина тоже, но неохотно.
Кабинет был достаточно просторным и светлым, но совершенно безликим. Стол, компьютер, стеллажи с папками, цветок на подоконнике. Живости придает недопитая чашка кофе и женская пятая точка вздернутая вверх. В юбке, разумеется.
— Простите, — пробормотала хозяйка пятой точки. — Я сейчас, у меня печать укатилась.
— Ничего страшного, — мирно отозвался я. — До пятницы я совершенно свободен.
Пятая точка напряглась. Затем метнулась в сторону на четвереньках, замерла — не точка, а вся девушка целиком, хотя и эта филейная часть была крайне напряжена. Так девушка простояла не меньше минуты, прямо на четвереньках, затем все таки встала.
Волосы растрепались, на меня смотрит буквально вытаращив голубые глаза. Нет, мне мама конечно с детства говорила, что я прекрасен, но чтобы так дамские сердца трогать, такого ещё не было.
— Я… это… простите, — с запинками проговорила она. — Я сейчас вернусь.
И — убежала. Буквально убежала из кабинета, хлопнув дверью и громко протопав по коридору.
— Цирк какой-то, — рассердилась Полина. — Развести и то по-человечески не могут.
И разрыдалась громко подвывая, видимо, чтобы зря время не терять.