Глава 26. Павел

Я не стал заезжать в магазин, помня, что после оформления сделки что-то в холодильник закидывал. Так и есть — стратегический запас имелся. В морозилке лежала пачка пельменей и багет, который предполагалось разогреть в микроволновке, кусок солёного сала в розовых мясных прожилках, а самое главное, запотевшая бутылка коньяка.

— До завтра доживу.

Я остался вполне удовлетворенным увиденным, в конце концов, у меня удочка есть, пойду и поймаю себе рыбу. Я же мужик.

Я успел проинспектировать холодильник, переодеться в треники и тапочки, закинуть несколько поленьев в печку, тут она имелась настоящая, как в старину делали, только новая, а опыт обращения с печками у меня был, дед научил. Я даже как-то духом воспрял, на улице снег валит, вязкая кромешная тьма с редкими светлячками фонариков и глубокая, бескомпромиссная тишина. Тарелка пельменей, кусок сала на хлеб, стопка коньяка, и все галлюцинации, как рукой снимет. Жалко, Пафнутия не захватил, в следующий раз надо будет взять, будет на печке спать, все, как положено.

Разглядывать почти чернильную тьму за окнами никакого резона не было, но проходя мимо окна я вдруг уловил краем глаза что-то неправильное во дворе. Там должно быть — разлитый круг света от фонаря, жёлтый, как топленое сливочное масло. Снег. Много снега, и под ногами, и сверху валит. И все, дальше только тишина и темнота.

Но это было не так. Моя неправильность стояла посреди двора, на ней был голубой дутый пуховичок, и она, судя по всему, молча пялилась в мои окна. По спине пробежали мурашки, оставляя за собой дыбом вставшие волоски. Я смотрел не много хорроров, но сейчас вспомнился каждый. Как людей преследовало нечто. Клоун, убитая невеста, демон, проклятие… это-то понятно, но почему меня преследует работник ЗАГСа, черт побери?

Я зажмурил глаза и активно их потёр — в городе это помогало избавиться от галлюцинации. Но не сейчас. Глаза открыл, она все там же стоит.

— Ну, хватит, — зло прорычал я. Побежал, прямо в тапках, выскочил на заснеженное крыльцо. — Какого хера вы меня преследуете?

Орал я громко. Галлюцинация вдруг развернулась и дала стрекача, оставляя вполне реальные следы в снегу. Не так чтобы я прямо в страшилки верил, но это немного успокоило.

— Стоять! — гаркнул я, вновь активируя в себе майора Клименко.

Девушка, уже добежавшая до ворот, остановилась и медленно повернулась ко мне. Так и есть — она. Та самая, из ЗАГСа.

— Что вам от меня нужно? — строго спросил я.

Ноги уже мерзли, бежать за ней по снегу в тапках мне не хотелось, поэтому общаться пришлось с крыльца. Девушка замялась, не зная, как подобрать слова.

— Я сейчас полицию вызову, — пригрозил я. — И засужу вас за преследование. И кажется мне, что в моей компании юристы лучше, чем в вашем ЗАГСе.

— Вы… — робко начала девушка. — Вы не расписались на одном из бланков.

— И вы из-за этого за мной несколько дней бегаете? — поразился я.

— Так меня же премии лишат, — потупилась девушка. — А мне нравятся премии, они меня мотивируют.

Я закатил глаза — похоже она фанат своего дела и сотрудник года.

— Ладно, давайте распишусь, — сменил я гнев на милость. — Идите сюда, я не кусаюсь.

Девушка вновь замялась.

— У меня нет с собой… нам нельзя документы выносить…

— То есть вы преследовали меня до этой жопы мира даже без бумажки?

— Да… я ответственная очень и премии люблю. Ладно, я пойду, вы приходите в ЗАГС в среду, после обеда, распишитесь.

Снова повернулась и побрела во тьму и холод. Я чертыхнулся — отпустить женщину, пусть даже сталкершу, в такую погоду я не мог, не так меня мать воспитывала.

— Стойте! Сейчас я вас до города отвезу.

Натянул на себя ботинки и пальто, прямо в трениках вышел. Машину уже снегом завалило, я смел его с лобового стекла, двигатель ласково заурчал. Девица, скорее всего, замёрзла, поэтому сразу включил подогрев пассажирского сиденья.

— Запрыгивайте, — велел я. — Вы знаете, что вы сумасшедшая? Буран начался!

Пробуксовывая, мы выехали со двора. Девушка сидела молча и старалась на меня не смотреть. Фары рассекали один лишь снег, я начал сомневаться, что мы доедем до трассы, а потом свет фар уткнулся во что-то темное.

— Что там? — тихо спросила попутчица.

— Там пиздец, — зло ответил я.

Вышел из машины, сразу провалившись в снег чуть не по колено. Так и есть — какие-то умники застряли в снегу не доехав до дома, и не придумали ничего лучше, как бросить свою машину прямо на заснеженной дороге. Я пнул колесо, но сигнализация не сработала — машину просто не заперли, справедливо полагая, что на этих заснеженных задворках она нахер никому не сдалась.

— Приехали, — порадовал я.

Развернуться возможности не было, поэтому до своего двора я ехал задним ходом. Один раз всерьёз увяз, уже думал последовать примеру кого-то из соседей, и тоже свою бросить прямо на дороге, но выбрался. Не машина — зверь.

— А что теперь делать? — всполошилась сотрудница ЗАГСа.

— Расслабиться и получать удовольствие, — мрачно ответил я, выходя из машины уже во дворе. — Да не паникуйте вы так, я же говорил, что не кусаюсь… переночуете на диване, завтра к обеду дороги расчистят и уедете.

— Но уже февраль! — в отчаянии воскликнула та.

— Вы совершенно правы, — кивнул я. — Февраль.

— Мне на работу завтра! Меня в январе премии лишили, теперь и за февраль лишат!

Я снова закатил глаза — вот это ответственность. Хотя ответственных два раза подряд премии не лишают.

— Позвоните и предупредите, связь есть. Давайте, заходите в дом, я замерз.

Войдя я отряхнул снег с одежды, разделся, пройдя на кухню поставил на плиту воду в кастрюльке, на пельмени. От печки совсем уже тепло стало, в доме имелись теплые полы, но печка, это же совсем другой вайб.

— И что же теперь делать? — растерянно спросила девушка.

Я повернулся к ней — стоит у дверей одетая, вся в снегу, а шапка вовсе, как мини сугроб. Щеки румяные, кончик носа красный. Прелесть, хоть и со сталкерскими наклонностями.

— Пельмени есть, — пожал плечами я. — Вам сколько штук сварить?