Глава 36. Вера

Через три дня у меня закончилась взятая из дома вода, хотя я ее экономила — старательно пила чай и компот подаваемые из столовой. Аккуратно, за стеночку, ведь голова ещё кружилась, спустилась на первый этаж, там стояли автоматы. Было много шоколадок, чипсов и сухариков — это в больнице то. Была сладкая водичка. А простой воды без газа последняя маленькая бутылочка. У меня даже в горле разом пересохло, словно я в пустыне выживаю, в не в большом, достаточно, городе. Бутылочку я оплатила, она послушно свалилась вниз… и застряла там где-то. Я огорчённо застонала и даже пнула автомат — это ничем не помогло, а я чуть не упала потеряв равновесие. Пришлось возвращаться в палату несолоно хлебавши.

— Зуль, — обратилась я к соседке. — Можно я возьму у тебя бутылку воды? У меня есть наличные, я тебе дам.

Женщину средних лет у которой не было даже смены одежды, телефона и воды девушки явно считали кем-то вроде бомжа. Они не были плохими, просто молодые и очень благополучные.

— Конечно, — подхватила Зуля. — Берите, и не надо мне денег, мне муж еще привезет.

Я даже зубами скрипнула — я тоже благополучная! Я работаю, у меня квартира есть! Просто идет все как-то не по порядку, неправильно. Но — выдавила из себя улыбку. Не до гордости тут.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Можно было попросить у кого-то телефон и позвонить знакомым — они бы привезли необходимое. Но, покопавшись в памяти я поняла, что помню два телефона. Первый мамы — нет спасибо, я лучше из под крана водички попью. А второй, как ни странно… я была влюблена в университете. Сильно. До нормальных отношений так и не дошло, гуляли несколько раз взявшись за руки да целовались. Но сколько я волнений испытала в свое время, набирая этот номер, что отпечатались в памяти на всю жизнь. Забавно

Закончились утренние процедуры, завтрак, мы ждали обхода, когда дверь открылась. Я лежала на боку лицом к стенке, рассматривая тонкую трещинку на краске. Я никого не ждала — разве только обход. Но почувствовала даже какое-то изменение, другой запах ворвался. От медперсонала пахло усталостью и дезраствором, а сейчас морозом пахнуло, хорошей туалетной водой, немного табачным дымом. Запах я узнала сразу и моментально повернулась.

Посреди палаты растерянно озираясь стоял господин Одинцов. Красивый до невозможности, и как уже говорила — вкусно пахнущий. В руках куча объёмных пакетов.

— Вера? — увидел он наконец меня, хотя моя кровать к двери была ближайшей. — Вера, как ты?

И меня снова потянуло плакать — нашел меня. Я даже не знала, что он ищет, а он нашел. И так захотелось нажаловаться на все разом, и что тошнит невозможно, и кушать хочется, а не получается, и воды у меня нет, в соседки смотрят как на археологический экспонат у которого по какому-то недоразумению еще не отвалилась матка.

— Хорошо, — улыбнулась я, конечно же ничего не сказав.

Хотя бы потому, что соседки мои никуда не делись, снова наблюдали за мной тремя парами глаз — голубые, карие, почти черные.

— Ну и напугала же ты, — присел на край кровати Паша. — Если бы не тетя Света…

— Да я не специально, у меня телефон…

— Под машинкой, я знаю. Если ключи дашь я извлеку и привезу. Как ты себя чувствуешь? С врачами я поговорил. Сказали, какие уколы купить, у них нет, но тебе поможет, вечером привезу. И тут тебе привез всякого, посмотришь.

— А воды? — с надеждой спросила я.

— А воды не додумался, идиот. Но я сбегаю, ты не переживай.

И побежал. Я так растерялась, что даже не спросила, как он в палату проник, посетителей не пускали внутрь, нужно было самим к ним на первый этаж спускаться.

— Это кто? — с любопытством спросила Нина.

— Да так, — отмахнулась я. — Знакомый.

Не вываливать же всю правду матку.

— Ага знакомый, — фыркнула Люба. — А то мы не видим, как вы друг на друга смотрите.

— Красивый, — мечтательно протянула Зуля. — И пахнет вкусно.

— И богатый, — отчего-то зло вставила Люба. — Это же Одинцов. У меня муж на него работает. Надо же, а лежали тут, сироточка, ни воды, ни телефона…

Я вздохнула — воевать мне ни с кем не хотелось. Единственное, чего мне хотелось, так это доносить свою беременность до конца и родить здорового ребёнка, не важно какого пола. Ну, еще премию хотелось, которая мне такими темпами вообще не светила, у меня не понос, так золотуха.

— Подробности моей личной жизни вас не касаются, — не особо стараясь быть мягкой сказала я. — Вы совершенно случайные люди в моей жизни, единственное, что нас объединяет, и то временно, это одна палата. На этом все.

Люба снова фыркнула, а я принялась вынимать из пакета пушистые тапочки, тёплый халат, огромную, запаянную в вакуум подушку для беременных. Халат я накинула сразу — под конец зимы было ощутимо зябко, а я ещё и похудела. К возвращению Одинцова я вышла из палаты, чтобы не говорить с ним при девочках.

— Вы как в отделение прошли? — спросила я.

— А, — отмахнулся он, — оказывается, тут главврачом мамина подружка работает, а она меня с детства любит. Ничего сложного.

Я побледнела.

— А если маме расскажет?

К знакомству с матерью я не была готова, мне своей мамы и Марины Львовны за глаза.

— Я предугадал этот момент и сказал, что вы просто моя хорошая знакомая.

От сердца немного отлегло.

— Я воду купил маленькими бутылочками, — сказал Павел. — Чтобы не тяжело было поднимать. Вы их пустые кидайте в пакет, я буду забирать.

Я помахала ему вслед, закуталась в мягкую ткань халата и почему-то улыбнулась.