Глава 35. Павел

Пафнутий смотрел на меня из под стула — два круглых желтых глаза.

— Хорошо тебе, — вздохнул я. — Но это пока. Вот родится ребенок, сначала просто орать и какаться будет, а потом-то задаст тебе жару. За хвост таскать будет, ладно хоть причиндалы тебе уже отрезали.

Пафнутий не поверил — отвернулся. А я задумался вдруг, как оно все будет проходить, когда ребёнок родится? Сначала он будет совсем маленьким и зависящим от материнской груди. Я смогу просто приходить в гости и иногда гулять с коляской. А когда подрастет, будет приходить и оставаться с ночёвкой на выходных? Ужас. Я не то чтобы планировал становиться отцом, но вот воскресным папой я точно быть не хотел. Под порывом мыслей и сомнений я написал вере. Простое — «Привет, как ты?». Если верить ленте в соцсетях, то классический подкат пьяного бывшего. Могу ли я считаться бывшим после одной умопомрачительной пьяной ночи? Столько вопросов, никаких ответов…

Сообщение было доставлено и не прочитано. Оправданий могло быть множество — спит, занята, на работе… Но оно осталось непрочитанным и утром. Несмотря на наше знакомство, потом преследование меня, Вера казалась почти адекватной. А тут не читает и отвечает. Обиделась? А если в будущем она будет манипулировать уже родившимся ребенком?

Я вспыхнул — роль воскресного папы и так никуда не годилась, а если впридачу ко всему еще и истеричная мать идет, то вовсе тушите свет. И я позвонил. Потом снова и снова. Тогда я начал волноваться по настоящему и поехал к ней сам, благо раздобыть номер квартиры имея все остальные вводные труда не составило.

Припарковался возле лавочки погрязшей в снегу, почти не различимой под ним. Поднял голову посмотрел, высчитал окна — в одной из комнат горел свет. Значит дома. Дверь в подъезд кто-то любезно подпер половинкой кирпича и я беспрепятственно прошел внутрь и поднялся на этаж. Позвонил в дверь. Еще и еще.

— Вера! — крикнул я неизвестно на что рассчитывая.

И похолодел внутри — а вдруг ей плохо стало? Вдруг она лежит там одна, истекая кровью, а я обижаюсь, представляя, как она не будет давать мне общаться с не родившимся еще ребенком?

На лестнице зашаркали чьи-то шаги, а затем на этаж поднялась пожилая женщина с собачкой. Собачка была маленькой и жирненькой, но завидев меня бросилась вперед всем телом, натягивая поводок, скаля вполне себе внушительные и острые клыки, а из-за утробного рычания казалось, вибрировало все ее маленькое тело.

— Зевс, — сказала строго женщина. — Фу!

Зевс чуть расслабил натяжение поводка сделав шаг назад, но весь его вид говорил одно — не подходи порву.

— Вы к Верочке? — спросила тем временем женщина.

И мне на мгновение стало легче — хоть с кем-то можно будет разделить своё волнение, а быть может даже раздобыть информацию.

— К ней, — выдохнул я. — Она трубку не берет, на сообщения не отвечает!

— А у нее телефон за стиральной машинкой, — пожала плечами соседка.

— А сама она где?

— В больнице.

У меня кровь от лица отхлынула.

— Где? — хрипло переспросил я.

Соседка всплеснула руками.

— Ой, да что это я вас пугаю! Жива ваша Вера, дай бог здорова! Слабость у нее была сильная, вот мы позавчера скорую и вызвали. Заходите ко мне скорее!

Я не горел желанием гостить у незнакомых мне женщин, но был так растерян, что позволил этому сухонькому, но невероятно сильному созданию запихать меня в свою квартиру под рычание собаки. Очнулся я уже сидящим на стуле в кухне, передо мной красовалось блюдо с пирожками, варенье в вазочке, а еще целая плетёная корзинка конфет и печений. В в руках у меня — большая кружка крепкого чая с плавающим в нем листом мяты.

— Сама выращиваю, — гордо сказала женщина. — На подоконнике.

И указала на горшок с раскидистым кустиком мяты. Я сдался и сделал глоток — и терпко, и сладко, одним словом вкусно.

— Так что Вера?

— Без телефона лежит в больнице, но вне всякого сомнения не умирает.

— А как мне ее найти?

— Позвоните в справочную, они круглосуточно работают, там вам все и скажут. Только чужим не говорят, скажите, что вы брат.

— Спасибо, — отозвался я.

— Только сегодня уже в больницу не надо ехать, поздний вечер, а там до семи пускают. Завтра с утреца и заглянете.

Стало немного легче. Я допил чай и даже слопал одну конфету. Улучил момент, когда хозяйка отвернулась и показал Зевсу язык — тот сразу вскинулся, клыки оскалил, короткая шерсть на загривке дыбом.

— Совсем гостей не любит, — пожаловалась женщина.

В справочную я позвонил уже из машины. Несколько минут меня футболили с одного номера на другой, затем наконец соединили с нужным человеком.

— Госпитализирована в гинекологию четвёртой больницы, — сообщили мне. — Уже два дня как, поздно вы спохватились, братец.

Я проглотил подкол — заслужил.

— А беременность ее, у нее не случился… выкидыш?

Спросил и замер. Да, я похоже буду воскресным отцом. Но я уже так свыкся с мыслью что этот ребенок родится, что испытывал панический ужас при мысли что жизнь этого неродившегося ещё ребёнка оборвется. Я не просто смирился с тем, что буду отцом, но уже хотел его.

— Я откуда знаю, в бригаде гинекологов не было, ее доставили, а там уже по месту узнавайте. Звоните или лучше с утра езжайте и на месте вам все расскажут. А ещё сестре самой позвонить можно, если вы ещё не догадались.

Я скрипнул зубами и выдавив из себя спасибо положил трубку. Затем позвонил в гинекологию четвёртой больницы — ничего кроме как лежит здесь, узнавайте у лечащего врача мне не сообщили. Ну, и это хлеб. Поеду с утра, а сейчас надо покормить Пафнутия и попытаться успокоиться, чтобы с утра не перепугать своим взвинченным видом беременную, надеюсь, Веру.