Глава 38. Вера

Соседки на меня пялились все так же, но теперь с некоторым брезгливым недоумением и любопытством, все пытаясь понять, что же меня связывает с писанным красавцем и миллионером Одинцовым. Я с ненужным мне вниманием смирилась, принимала ежедневные уколы в попу — поочерёдно, то в левую сторону, то в правую, чтобы травмировать равномерно, терпела капельницы и старалась кушать. За последнюю неделю, как мне казалось, у меня даже живот подрос — дела явно налаживались.

Дверь в палату открылась и вошла заведующая отделением, как ее зовут я не помнила, да и видела лишь пару раз мельком. Она посмотрела в бумаги в своих руках, затем на нас всех по очереди.

— Вера? — спросила она, остановившись взглядом на мне.

Я уже успела разглядеть на ее бумажках свою фамилию и кивнула — все равно по возрасту ни одна из соседок не подходила, так что вопрос был риторическим.

— Девочки, — снова обратилась она. — Строгого постельного в палате ни у кого, погуляйте минут пятнадцать в коридоре, пожалуйста.

Я послушно стала приподниматься в постели, но она остановила меня жестом.

— А вы останьтесь, Вера.

Девочки снова смерили меня любопытным взглядом и вышли, я осталась, как и было велено, в равной степени и шокированная, и заинтригованная.

Заведующая чуть ободряюще мне улыбнулась, впрочем скорее ради приличия и тоже вышла из палаты. Долго недоумевать мне не дали — следом вошла женщина. В халате, с аккуратно убранными под шапочку волосами, но явно никакого отношения к медицине не имеющая. Это даже по запаху было понятно, он у меня в беременность не в меру обострился, от посетительницы пахло чем-то лимонным, с детства знакомым, но позабытым и помотому не узнаваемым.

— Ну, — вздохнула она, вроде как с облегчением, присела на стул, устроила на коленях объёмную сумку. — Хотя бы не зверушка.

— Простите? — недоуменно спросила я.

Лежать перед незнакомым человеком в халате, пусть и красивом дорогом, а еще с капельницей, которую мне час назад поставили было максимально некомфортно, особенно если разговор начинается с таких вот затравок.

— Я говорю, что рада тому, что вы являетесь взрослым человеком с нормальной человеческой внешностью.

— А могло быть иначе? — удивилась я.

— Могло, — снова вздохнула женщина. — Случалось уже. Меня зовут Наталья Викторовна Одинцова, приятно познакомиться.

Я нервно сглотнула. Передвигаться с капельницей я умела — могла спокойно дойти до туалета, например, но очень сомневалась, что сумею с ней убежать, несмотря на явную фору в возрасте. Да и смотрела Наталья Викторовна так сурово, что становилось понятно — бежать бесполезно.

— Вера, — промямлила я. — Можно без отчества.

— Вы беременны от моего сына? — без каких либо прелюдий спросила она.

А Павел говорил, что подружка матери не расскажет. Ага, как же, держи рот шире.

— Да, — не стала отрицать истину я. — Беременна. Срок маленький ещё.

— Татьяна рассказала. И про диагноз. Сказала при хорошем уходе явной угрозы для беременности нет. Вы бережетесь?

— Эм… да… под капельницей вот лежу.

— Это хорошо. Это мой первый и возможно, единственный внук. Сомнений в отцовстве нет?

— Нет, — спокойно ответила я.

Женщина с любопытством меня разглядывала. Но без злобы или презрения — просто знакомясь. Несмотря на свой страх и такое вот шокирующее знакомство, откровенным неприятием от нее не веяло, это успокаивало.

— Полагаю, что делать, вы с Павлом сами разберётесь, люди взрослые, я лезть не буду, но надеюсь, вы позволите мне присутствовать в жизни ребёнка несмотря на принятые вами решения.

— Хорошо.

— И еще… не хочу, чтобы мой сын считал, что я на него давлю. Пусть расскажет мне о предстоящем отцовстве когда будет готов. Оставим наше знакомство в маленьком секрете?

— Хорошо, — снова отозвалась обескураженная я.

— Я рада с вами познакомиться. Простите за напор, но дома усидеть я не смогла. Если что-то будет нужно, Татьяна заведующая отделением всегда будет начеку, и свой номер я вам оставляю. Отдыхайте, поправляйтесь, я пойду. До свидания.

— До свидания…

Женщина встала и пошла к дверям, уже выйдя спохватилась, всплеснула руками и вернулась.

— Забыла совсем… я же с Пашей так токсикозом мучилась, что грешным делом думала, помру. Ничего есть не могла. Я тут вас принесла разного, наготовила, вы мне потом скажите, что вам пошло, а что нет, и я ещё принесу.

И принялась выставлять из своей сумки аккуратные контейнеры с едой — несколько штук, всю тумбочку заставила, еще и друг на дружку.

— Отдыхайте, — снова сказала она и помахав мне рукой скрылась за дверью окончательно.

Я растерянно похлопала глазами, затем поднялась на кровати и потянулась свободной от капельницы рукой к контейнерам. Любопытно было жуть, что же там такого мне принесли. Моя мама, полностью поглощённая бытом большой семьи конкретно мне внимания уделяла мало, помнится, когда я в подростковом возрасте долго лежала в больнице, ходила ко мне бабушка. А тут… в одном из контейнеров был куриный бульон, крепкий, приправленный черным перцем в меру, и мелко рубленным укропом. Во втором аккуратно свернутые, хоть сейчас на картинку, голубцы. Овощной салат. Два куска домашнего пирога с мясом. Компот из сухофруктов, классический, советский. Есть я не могла, я доподлинно это знала, но к компоту потянулась, не устояла, открутила крышку литрового контейнера, и неловко удерживая его одной рукой и грозя облиться, стала пить прямо из горла. Вкусно. Желудок содрогнулся, но от удовольствия, а вовсе не пытаясь отправить компот обратно.

— Приятного аппетита, — сказала Люба входя в палату. — Наболтались?

Она явно не одобрила то, что их прогнали из палаты на время разговора.

— Да, — просто ответила я, не желая конфликтовать.

— Могли бы и в отдельную палату лечь, раз у вас связи…

Усугубилч положение медсестра, которая прибежала и тут же расставила мои контейнеры по полочкам маленького, выделенного на палату холодильника.

— Нужно будет согреть не вставайте, — велела мне она. — Нажмите на кнопку, я прибегу и согрею.

Я откинулась на кровати и закрыла глаза. Мой стремительный подъём по социальной лестнице от бомжа без воды и телефона, до человека со связями был слишком стремительным и вызывал лишь лишние домыслы и сомнения. Зато во мне был компот, и мне было хорошо.