Глава 39. Павел

Я оглядел квартиру и остался доволен результатом — стены аккуратно перекрашены, пол переложен. Шкаф, вздувшийся понизу в прихожей пришлось заменить, как еще некоторую мебель, но в общем и целом я побоялся заниматься самодеятельностью, уничтожая чужую собственность. Все картины и милые сердцу безделушки были сохранены, резной старый комод из настоящего дерева занял свое почетное место. Личных вещей никто из рабочих не касался, их аккуратно переложила сотрудница клининга. И все это — за две недели, Вера выписывалась завтра.

Я немного волновался по поводу ее реакции на все мной совершенное и потому был несколько рассеян, хотя конечно же, я не ожидал, распахивая дверь квартиры обнаружить буквально прилипшего к ней парня.

— Черт! — воскликнул парень немного в нос.

В нос, потому что по этому именно носу он совершенно случайно получил дверью. Нос моментально распух, из него крупными горошинами закапала кровь.

— Простите, — вежливо отозвался я. — Тетя Света живет в соседней квартире.

Парень прижал к носу платок. Выглядел он смутно знакомым, хотя я никак не мог его вспомнить — тощий, чуть сутулый, нервно дёргается кадык, бегают глаза. Вполне себе сердито бегают.

— Это вы! — вознегодовал парень. — Это вы разрушили нашу семью!

Я так опешил, что чуть не отступил назад.

— Я почти на сто процентов уверен, что вижу вас в первый раз, — возразил я.

— Ты отнял у меня Веру! — взревел незнакомец. — У детей мать!

— Чего? — вновь не понял я.

Парень отбросил в сторону окровавленной платок и свирепо шмыгнул носом.

— Вот! — крикнул он и указал рукой в сторону.

Я посмотрел в указанную сторону и увидел двух детей ещё не доросших до подросткового возраста — носы раскраснелись на ветру, глаза любопытными пуговками блестят из под шапок.

— Здрасьте, — сказал я детям.

— Здрасьте, — нестройным хором ответили они.

Дверь по другую сторону лестничной площадки чуть приоткрылась — соседям становилось интересно. Хорошо хоть, на этаже всего четыре квартиры, количество возможных зрителей ограничено.

— Прекратите паясничать! — вновь взревел судя по всему, отец детей. — Вы отняли у нас Веру! У детей мать! У меня крышу над головой!

— Какой обширный список, — хмыкнул я. — Но я все же считаю, что невозможно отнять взрослого состоящегося и дееспособного человека. У Веры своя голова есть. Прощайте.

Я закрыл дверь квартиры и опустил ключи в карман пальто. Этого-то посетитель не смог перенести — видимо, на эти самые ключи у него были свои планы. И если мне до сих пор казалось, что он ревел, я ошибался. Вот именно сейчас он заревел. Как взбешённый буйвол — смотрели мы как-то с Пафнутием выпуск про дикую природу, вот там такой буйвол буквально затоптал стаю волков. Но этот на буйвола не тянул, в нем от и семидесяти килограммов нет. Закончив издавать воинственный клич, парень бросился на меня. Я отступил чуть в сторону, позволив тому приложиться снова в дверь, но теперь уже лбом, а потом аккуратно, но крепко прихватил за шкирку, то есть, за пуховик.

— Я уже отнял у ваших детей Веру, — тихо и проникновенно сказал я. — Давайте им хотя бы вас оставим, никакого у вас инстинкта самосохранения.

На глазах у детей я драться бы не стал. Но и выпускать этого бешеного не собирался — тот вырваться не мог, но активно дёргался, пытаясь залепить по мне кулаком. Поэтому я решил вывести его из подъезда, так и повел, за шкирку по ступенькам вниз.

— Дети, не отставайте, — скомандовал я, проходя мимо них.

Так и шли, я волок за шкирку извергающего проклятия папашу, дети семенили следом, все же больше заинтригованные происходящим, чем испуганные.

На улице ранняя весна, птички поют, снег покрылся тонкой корочкой наста, этот наст хрустко проломился, когда я засунул папочку головой в сугроб. С балкона верхнего этажа кто-то охнул — видимо, сначала подслушивали под дверью, потом перебежали на балкон, чтобы ничего не пропустить.

— Драться нельзя, — назидательно сказал я детям. — Можно и сдачи получить, а это больно и неприятно.

Оставив детей глазеть мне вслед, приоткрыв рты, а их папашу отплёвываться от снега, я спокойно пошёл к своей машине.

— Вы ещё пожалеете! — раздалось мне вслед.

Что что, а мужчин Вера выбирать похоже вовсе не умела, подумал я, и выезжая со двора совершенно выбросил этот дурацкий случай из головы.