Глава 6. Павел

Она потянулась ко мне всем телом… дальше можно было бы предположить что-то романтическое, но нет, гостья предпочла меня удивить. Она — со всей дури цапнула меня за ухо.

— Ай, больно! — возмутился я, отстраняясь. — В вас что, бес вселился?

Дама потянула меня к себе за галстук.

— Вы так вкусно пахнете, — промурлыкала она.

— А вы алкоголем и, слава богу, жвачкой, — проворчал я отодвигаясь.

Гостья вызывала справедливые опасения — ухо болело. И вообще, когда я ее к себе нес, надеялся, что она просто проспится и уедет. А она — кусается.

— А порвите на мне колготки, — вдруг попросила она. — Когда, как не сейчас?

— Вы из дурки сбежали? — на всякий случай уточнил я. — Может, я вас обратно отвезу?

Я все ещё был обижен за ухо. С моим ушами так никто еще не поступал.

— Тогда я сама, — решила совсем не гордая и не обидчивая гостья.

Резво вскочила с дивана — не в ее состоянии бы так скакать. Едва не упала, но таки справилась, и выпрямилась вскинув руки — актриса. Затем наклонилась и чуть задрав юбку рванула на одной ноге колготки. Несчастный капрон затрещал, на нем побежали дорожки, а затем образовалась и внушительная дырка.

— Вот как! — похвасталась гостья.

Так же поступила со второй ногой. Я метнулся за алкоголем, пока девушка запуталась в своих ногах и пыталась разобраться — такое нужно созерцать неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой.

— А дальше стриптиз, — сообщили мне.

Я сделал глоток. Девушка склонилась, стягивая колготки, вновь запуталась, упала, но мягко приземлилась на ковёр пятой точкой. Я сделал еще глоток. Стриптизерша тем временем поняла, что сидя, ей куда как легче снять сапоги. Да и колготки стаскивать легче, она все же неуклюже их сняла. Затем — бросила в меня. Я, конечно, еще делал вид, что обижался за ухо, но на самом деле гостью простил, и колготки поймал. Что делать с ними не знал, и бросил обратно — они улетели куда-то в коридор. Самое время еще для одного глотка. Я почти не пьянел на вечеринке, а тут захмелел прямо порядком, видимо неуклюжий стриптиз помог.

— Теперь платье, — сообщила стриптизёрша.

Стягивая его через голову умудрялась застрять, ругалась там внутри, затем справилась. Зрелище меня забавляло изначально. Я планировал насладиться его нелепостью, а затем в охапку и отправить соблазнительницу отсыпаться. А тут — в горле пересохло.

Она была удивительно женственной. Мягкой. Изгибы тела плавные. Тяжёлая грудь в полупрозрачном черном белье так и просится в ладони — их даже свело от этого желания. Я привык к тугой искусственной груди Полины — здесь все было иначе. В горле пересохло и я сделал ещё глоток, чувствуя, как плотно натянулась ткань брюк в районе паха.

— Может, снимете маску?

— Нет… анонимность.

— Как я мог забыть.

Она поползла ко мне на четвереньках. Должно было быть соблазнительно, по факту ее кренило то в одну, то в другую сторону. Но тем не менее, взгляда я отвести не мог. Доползла и принялась за мою ширинку. Ничего у нее конечно же не получалось.

— А теперь стоп, — мягко сказал я. — Я не использую пьяных женщин.

— Так это я вас использую, — искренне удивилась она.

Стянула лифчик. Для пьяной в стельку — очень просто и быстро. Колготки ей дались куда сложнее. Освобожденная грудь чуть колыхнулась, крупные розовые соски торчали так дерзко, что я нервно сглотнул.

— Тем не менее. Сейчас я встану и пойду к себе. А вы ляжете спать на диване или на любом удобном для вас месте, исключая мою комнату. Надеюсь утром вас тут не будет.

— Дайте, — сердито попросила гостья.

И рванула у меня из рук бокал. Чуть выплеснулось на ее грудь, струйкой потекло вниз по гладкой молочной коже. Остальное она выпила залпом. И — задохнулась, не ожидая ощутить крепость коньяка. Закашлялась, потом села на пол у моих ног и заплакала.

— Не плачьте, — мягко попросил я.

Я выглядывал по сторонам диванный плед — накрыть всю эту красоту от греха подальше.

— Легко сказать! — всхлипнула она. — Вы богатый! А я старородящая!

— Я тоже старый.

— Вам можно не рожа-а-ать, — провыла она.

— Вы тоже не рожайте.

— У меня часики тикают! Тик-так, тик-так, тик-так…

И зарыдала ещё громче. Я налил себе бокал, тоже выпил его залпом, чувствуя, как в голове зашумело. Накинул таки на нее плед и сел рядом, неловко приобняв — ревущая женщина запрещённый прием.

— И Костя с Лизой меня не любят, — продолжала убиваться гостья.

— И Вася, — напомнил я.

Она вскинула на меня свои светлые глаза, такие контрастные на фоне черной маски.

— Почему это? Вася меня любит. Он спит только со мной, три года уже.

— Восхитительно, — отозвался я.

Коварный плед съехал куда-то вниз, тяжелая грудь вскользь задела мою руку и я буквально зубами заскрипел от желания ее стиснуть. Конкурировать с Костей, Васей и прочими мужчинами мне не хотелось, я вообще не любил распущенных людей, но она как-то не вязалась с распущенностью. Вопреки всему казалась нежной и невинной.

И я — сжал эту чертову грудь. А дальше что либо менять было поздно, да и признаться честно, не хотелось.

— Вы будете жалеть завтра, — предупредил я.

— А может, я и не вспомню даже, — хихикнула она.

Я-то вспомню точно. И то, как царапало мне лицо жёсткое кружево ее маски, и как я, даже будучи пьяным и возбуждённым пытался беречь свои уши — но слава богу, она про них забыла. И то, что мы делали на ковре. И перебравшись в комнату. Полина ходила на специальные курсы по изучению страсти, а она, моя гостья, могла их преподавать.

А проснулся я от шума в коридоре. Один в постели.

— Изменщик! — громко кричала Полина.

В висках билось похмелье, в горле пересохло, тело ломит после бурной ночи — я накрыл голову подушкой и застонал.