Глава 5. Вера

Я просыпалась с трудом. Сон был словно песок зыбучий, затягивал меня в себя и не выпуская, но спать дальше было решительно невозможно — в висках пульсировало, а изнутри раздирало таким сушняком, словно я ужинала картоном, не запивая.

— Мне же нельзя пить, — глухо простонала я.

Голос едва продирался через иссохшее горло. Я открыла глаза. Некоторое время пространство вокруг меня вращалось, затем, неуверенно затрепетав, все же зафиксировалось на одном месте. Я растерянно моргнула. В поле моего зрения попала стена нейтрального, светло-серого оттенка. Пушистый бежевый ковер на полу. Выводы простые — я не в своей квартире. Ковров у меня не имелось вовсе, на них собиралась Васькина шерсть.

Я приложила все усилия, повернулась на спину, а затем и на другой бок. И — едва не заорала вслух, пришлось прикрыть ладонью рот и тихо, но истерично что-то в него промычать. На второй половине кровати спал мужчина.

— Матерь господня, — пробормотала я.

Я не была святой — в моей жизни было мужчины. Но все, как полагается. Сначала знакомства, потом свидания и прогулки в парке, затем первый поцелуй. Каждый раз я думала, что это серьезно, это навсегда, и короче двух лет у меня отношений не было. А сейчас — я в постели с незнакомым мне мужчиной.

Лица я его не видела — лежал на животе отвернувшись в другую сторону. Но и коротко стриженные русые волосы, и две родинки на лопатке, да и вообще вся ситуация говорила мне о том, что я его первый раз в жизни вижу.

— Ужас какой, — прошептала я.

Заглянула под своё одеяло и снова глухо застонала — голенькая, прямо, как мать родила. Потом осторожно, чтобы не разбудить, заглянула под соседнее одеяло. Моему взгляду предстали обнажённые крепкие ягодицы, на одной из них еще одна родинка красуется.

Я пала ниже некуда. Я осторожно села на кровати. К моему боку приклеилась моя же маскарадная маска, оставив на коже забавные вмятины. Я расправила ее, как смогла, и вновь надела на лицо. Пусть голая — зато инкогнито.

Затем прижав к себе одеяло прокралась прочь из комнаты. В коридоре на полу валялись мои капронки — безнадёжно порванные, даже поднимать не стала. Пошла дальше по квартире, которая впечатляла — такие широкие коридоры в жилых помещениях мне еще не встречались. И все так дорого богато. Платье нашлось в гостиной. Там же и пальто, там же и сапоги. Нашелся лифчик, трусики канули в лету. Бог с ними, главное сбежать до тех пор, пока хозяин квартиры не проснулся.

Я натянула на себя платье, лифчик просто запихала в сумку. Сапоги, пальто — готова бежать. Уже на выходе из квартиры поняла, что так и не попила и если не попью, то умру сейчас.

Входная дверь открылась, когда я судорожно искала стакан. Процокали каблучки и на кухню вплыла девушка из телевизора, потому что в реальной жизни таких быть не должно, слишком идеальная. Высокая. Волосы белоснежные по пояс. Чуть вздёрнутый носик. Пухлые губки. Ресницы — до бровей.

— Что вы здесь делаете? — сурово спросила она.

— Водички хотела попить, — тихо пискнула я.

Девушка закатила глаза.

— Где мой муж?

— М…., — невразумительно промычала я. — М… муж?

Такое грехопадение просто не укладывалось в моей голове. Вера так не делает. Не напивается и не занимается сексом с чужими мужьями, впрочем поди вспомни, был этот секс или нет.

— Муж, — подтвердила блондинка.

— Это не то, что вы подумали, — торопливо пробормотала я. — И водички мне перехотелось. До свидания. Нет, прощайте. Простите.

Я стрелой промчалась мимо красавицы и юркнула в дверь, которую она не успела закрыть. Раз десять нетерпеливо нажала на кнопку вызова обоих лифтов. Уже изнемогала от жажды, но жизнь дороже, в квартиру под страхом расстрела не вернусь.

Наконец прибыл лифт, затем слава богу закрылся пряча меня, и я покинула место преступления. Внизу — огромный холл. Весь в мраморе. Посередине фонтанчик. Мягкие кресла. Настоящая зелень. Не подъезд, а просто дворец какой-то

У входа стоял консьерж, а из-за стекла на меня внимательно смотрел дюжий охранник — богатеи очень волновались о своей безопасности. Под их немигающими взглядами я наконец выкатилась из подъезда.

Жилищный комплекс состоял из трех высоток, что стояли почти идеальным треугольником, скрывая обширный внутренний двор со сквером, несколькими детскими площадками, беседками, и фонтаном, куда ж без него. Фонтан был засыпан снегом.

Я не могла открыть калитку сама, поэтому стояла и ждала, пока меня кто нибудь выпустит. Прошла за женщиной с собачкой — обе одарили меня осуждением. Конечно, конец декабря, я без колготок и трусов, коленки мёрзнут, еще и чья-то жена чуть не побила. Я снова застонала.

От богатого комплекса я почти бегом добежала до соседних, тоже богаче, но поскромнее. Там стоя у калитки заказала такси. Пить хотелось невыносимо и ни одного магазина не видно.

Оглянувшись еще разок я решилась сожрать снежок. С земли подбирать было боязно, тут собаки писают и мужики окурки бросают, поэтому взяла снег с ближайшей припаркованной машины. Укусила. Заломило холодом зубы, а затем божественная влага просочилась в измученное горло. Хорошо, но мало, я весь снег сожрать готова, может хоть благодарность от города выпишут.

Такси приехало, когда я доедала второй снежок. Я закинула в рот последний кусочек и села в машину.

— Тяжелый день? — сочувственно спросил таксист, глядя на мои голые, розовые от холода коленки и помятую маску на лице.

— Вы даже не представляете, — мрачно ответила я.

До дома оказалось не так далеко — добралась меньше, чем за полчаса. Подавила желание сожрать еще один снежок в своем дворе и поспешила в подъезд. Коленки уже щипало от холода. Маску я сорвала и запихала в карман пальто.

Скорее домой. Дома тепло. Дома чай горячий и таблетка от головы. Душ. Дома пушистый и теплый Васька. И никакого Леши, никаких детей. Встретил меня запах пирогов.

— Марина Львовна? — обомлела я, входя в квартиру.

На кухне возилась моя несостоявшаяся свекровь, мать Лёши.

— А ты как думала? — едко спросила она. — Думала выгонишь моего сына из дома, а я в стороне останусь?

— Но это мой дом!

Свекровь сняла с противня полотенце, обозревая румяный, невыносимо пахнущий мясом пирог.

— Не о том думаешь, Верочка.

— А о чем нужно?

— О том, как семью спасать! Семья это святое, семья самое главное.

И назидательно вскинула тощий палец вверх.