Глава 51. Вера

Раньше меня всегда спасала бабушка. Бросалась грудью на защиту, отстаивала мое мнение. Папа любил меня, но он слишком боялся мать.

— Ничего, вот вырастешь, — гладила меня по волосам бабушка, — и сбежишь от них, я тебе квартиру свою оставлю.

Не то, чтобы я так хотела квартиру, мне бабушка была нужнее, но сбежать хотелось всегда. Теперь вот бабушки нет. Я стою на кухне, прижимая руки к горящему, то ли от включённой духовки, то ли от стыда и разочарования, лицу, и сдерживаю слезы. Плакать нельзя, мама потом выбранит, скажет, опозорила. Знаем, проходили.

— Как там гусь? — вошла мама. — Уже пора подавать.

— Цветет и пахнет, — отчиталась я.

Гусь исходил паром, умопомрачительным ароматом, уже покрылся хрусткой золотистой корочкой. Внутри него картофель и ломтики яблок. Вокруг на противне россыпь золотой молодой картошки.

— Прекрасно, — кивнула мама. — Доставай противень.

Я не относилась к себе, как к хрустальной вазе. С удовольствием гуляла пешком. Могла стоя проехаться в автобусе. Донести пакет с покупками из супермаркета. Но… гусь весил килограммов шесть, мама специально для этого блюда установила большую духовку. Ещё противень. Запихнутые в него яблоки. Пара килограммов картошки… я не рискну все это поднимать.

— Это тяжело, — сказала осторожно я.

— Не сахарная, — отмахнулась мать, протягивая мне кухонные прихватки.

— У меня спина болит.

— Вера, — угрожающе начала мама. — Ты будешь соревноваться со старой матерью у кого спина сильнее болит?

У меня слёзы навернулись на глаза. На кухню заглянула тетя Света.

— Помочь? Там все гуся твоего ждут, главное блюдо каждого праздника.

— Эта, — махнула в сторону меня мать. — Не хочет его доставать.

Тетя Света посмотрела на меня с удивлением. Забрала прихватки, открыла духовку, подождала, пока развеются клубы жара и закряхтев достала противень, сразу разместила его на специальной подставке.

— Водка ещё нужна, — зашла на кухню Катя. — Мужики одну бутылку уже выпили. О, мама, какой же красивый у тебя гусь!

Мама улыбнулась. На кухне залетела, размахивая игрушечным мечом маленькая Ксюша.

— Я его победю! — крикнула она гусю.

Размахнулась, высоко занося свое легкое к счастью, пластиковое оружие и воинственно нанесла удар по гусю. Гусь не пострадал, Ксюша промахнулась, заехала по стоящей на кухонном столе вазе со стоящими в ней цветами. Ваза опрокинулась, вода хлынула на стол, пол, сидящую рядом на стуле меня. Я успела подумать — сейчас Ксюшу отшлёпают и поставят в угол, со мной в детстве так и поступали. Даже испугалась за малышку, приготовилась ее защищать.

— Ксюшенька, ты не поранилась? — заворковала мать. — Хорошо, что ваза не разбилась. Намочила носочки? Ничего страшного. Катя, переодень дочку. Вера, вытри всю воду и тоже переоденься во что нибудь. Мое что нибудь надень, все равно уже меня по весу догнала…

Катя увела дочку, я встала, отряхиваясь от воды, потянулась за полотенцем. Ничего хорошего я от этого вечера я и не ждала, зато и портить его уже некуда.

— Ты замуж-то не собираешься, Вер? — спросила тетя Света.

Вопросу я и не удивилась, эту тему часто поднимали на семейных сборищах.

— Дождёшься, — буркнула мама.

Она вновь закутывала гуся в фольгу — на несколько минут, чтобы отдохнул после запекания и остался сочным. Из гостиной раздавались веселые голоса. Кто-то уже пел. Я вздохнула — один час.

— Нет, теть Свет, не собираюсь.

— Ну, значит и правильно, что для себя решила рожать. Все радость, зачем себя обделять.

Я замерла, округлив рот удивлённой буквой «О». С таким же ртом ко мне повернулась мама, позабыв про гуся. И все мы, включая меня смотрели на мой живот. Я не сильно поправилась, чтобы там не говорила мама. Немного округлилась. И больше всего округлилась в животе, который удачно прятала моя оверсайз рубашка. А теперь мокрая ткань облепила живот и торчал вперед дерзко заявляя о себе.

— Что удумала, — прошипела сквозь зубы мать. — Прямо на моем празднике меня опозорить? Всем разом заявить, что в подоле принесла?

— Какой подол, — попыталась притормозить маму тётя Света. — Девочке скоро сорок, ну ты чего… радость же!

— Я сейчас такую радость устрою, — замахнулась на меня полотенцем мать. — А ну пошла вон отсюда!

И стеганула меня им по руке. Влажное полотенце болью обожгло мою, обнаженную до локтя, кожу, я вскрикнула и попыталась.

— Будет тебе, — перепугалась тетя Света. — Уймись!

— Пошла вон, — злобно повторила, впрочем не повышая голоса, чтобы никто не услышал, мать. — Немедленно!

Она вновь замахнулась, я не стала ждать. Выбежала в коридор, торопливо надела сапоги, под удивлённым взглядом вышедшей из спальни младшей сестры.

— Вер, ты куда? — спросила она.

— Вон отсюда, — выдохнула я, уже не сдерживая слез.

Схватила сумку. Насилу отыскала в шкафу свое пальто — его завесили другими вещами гости. Выскочила в подъезд, побежала вниз по лестнице, не в силах дожидаться лифта. Пальто надеть на успела, несла в руках, и выбегая из подъезда споткнулась о него, и упала вперед, едва успев выставить руки, чтобы смягчить падение.