Глава 16

О том как обычный рабочий день - это скучно

Утро встретило меня редким и потому почти подозрительным состоянием — всё было… нормально.

Никакий критических проблем с директором, ошибок на маршруте и тому подобное.

После последних дней это ощущалось почти как отпуск.

Я прошла к своему столу, запустила интерфейс и на секунду позволила себе просто посидеть, глядя на ровные строки задач. В них была какая-то утешительная предсказуемость.

Работа шла легко, без сбоев. Запросы — стандартные. Маршруты — в пределах допустимого. Клиенты — без внезапных философских откровений.

— Вот так бы всегда, — пробормотала я, больше из осторожности, чем из надежды.

И почти поверила.

К обеду я уже закончила программу тура. Аккуратную, выверенную, романтичную. Без лишних «эффектов», без потенциальных катастроф, без харизматичных хищников.

Идеальную.

Я перечитала её ещё раз, поймала себя на лёгком чувстве удовлетворения и отправила файл Кайто на согласование.

— Всё, — тихо сказала я, откидываясь на спинку кресла. — Я молодец.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что такие слова обычно имеют последствия.

Подтверждение не заставило себя ждать.

— Мила.

Я подняла взгляд.

Лисса стояла рядом. И выглядела… неправильно. Слишком напряжённой для обычного рабочего дня.

— Что? — осторожно спросила я.

Она ничего не ответила. Просто протянула мне планшет.

— Посмотри.

Я нахмурилась и взяла его.

На экране была открыта реклама тура.

С первого взгляда — безупречная. Мягкая цветовая схема, выверенная структура, аккуратные блоки описаний.

И заголовок:

Романтический тур. Индивидуальная программа.

Я моргнула, потом ещё раз, прокрутила ниже.

Маршрут, переходы, остановки, пометки по рискам — узнаваемые, но… смягчённые, сглаженные, словно их пропустили через фильтр. Все фотографии и видео.

Это был мой маршрут!

Тот самый, который я отправила Кайто несколько минут назад.

— …нет, — сказала я тихо.

— Да, — так же тихо ответила Лисса.

Я снова уставилась в экран, пытаясь найти расхождение. Ошибку. Любую деталь, которая объяснила бы происходящее. Но не находила.

Каждая точка, каждый переход, каждая логическая связка — всё было моим. Но вот проблема была в том, что это маршрут - ДРУГОГО ТУРОПЕРАТОРА. Я даже не успела по-настоящему погрузиться в панику и отчаяние, как перед глазами вспыхнуло уведомление:

«Срочно ко мне в кабинет».

На мгновение я замерла, чувствуя, как внутри неприятно холодеет. Впрочем, этого следовало ожидать. Я и сама не могла бы объяснить, на что надеялась — разве что на короткую отсрочку, на иллюзию, что у меня будет чуть больше времени всё исправить.

Но времени, как обычно, не дали.

Я быстро собрала все свои наработки, почти не глядя сгребая файлы и листы, и уже на ходу начала выстраивать в голове план. Паника отступила куда-то на второй план, уступив место привычному, почти упрямому желанию разобраться. Нужно было понять, откуда произошла утечка, кто мог получить доступ, где именно я допустила ошибку… если допустила.

Однако сейчас это было не самым важным.

Если аналогичное предложение уже существовало, значит, оставался только один выход — сделать своё лучше. Быстрее. Точнее. Выиграть не за счёт обстоятельств, а вопреки им.

Мысли складывались в цепочку гипотез одна за другой: переупаковка маршрута, смещение акцентов, работа с рисками как с преимуществом. В этом ещё можно было найти точку опоры.

Наверное.

В приёмной оказалось пусто. Секретарши не было на месте, а дверь в кабинет была приоткрыта.

И тишина.

Странная, плотная, почти осязаемая.

Она должна была меня насторожить, но я уже не остановилась.

Я вошла — слишком быстро, слишком уверенно — прошла вперёд и, даже не поднимая взгляда, начала раскладывать на столе принесённые листы, одновременно проговаривая вслух то, что только что складывала в голове:

— Я не представляю, как это произошло, но у меня есть несколько вариантов, как мы можем изменить предложение и—

— Хватит.

Голос прозвучал резко, и я оборвалась на полуслове. Только теперь я подняла взгляд. Кайто стоял напротив, и в его неподвижности было что-то, что заставило меня мгновенно замолчать окончательно. Без лишних слов он протянул мне несколько листов.

Я потянулась за ними почти автоматически, с неожиданным облегчением. Возможно, он уже что-то наметил — правки, альтернативное решение, свой вариант. Я уже видела, как он работает: он действительно быстро схватывал суть и умел действовать без лишних обсуждений.

На секунду мне даже показалось, что ситуация ещё поддаётся контролю. Я опустила взгляд, и почти сразу поняла, что ошиблась. Это было не предложение, не правки, и не рабочие материалы.

Передо мной лежало аккуратно оформленное заявление по собственному желанию — с моими данными, выверенное, завершённое, будто его подготовили заранее. Не хватало только одной детали - моей подписи.

Я смотрела на текст дольше, чем следовало, словно надеясь, что он изменится, если просто дать себе время. Но слова оставались на месте, холодные и окончательные в своей ясности.

Осознание пришло не сразу — сначала медленно, а потом вдруг резко, почти болезненно. Пальцы разжались сами собой, листы выскользнули из рук и тихо упали на стол. И вместе с этим звуком внутри меня стало пусто. Я подняла глаза.

На мгновение мне отчаянно захотелось за что-то зацепиться — за тень сомнения, за раздражение, за хоть какую-то живую эмоцию, которая могла бы объяснить происходящее, вернуть его в рамки обычного, человеческого разговора.

Я попыталась найти это в его взгляде, Но там был только холод.

Не вспышка гнева, не раздражение — именно холод. Ровный, выверенный, как стекло, за которым уже ничего не происходит.

От этого стало хуже.

— Что?.. — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, словно я говорила не здесь, а где-то на расстоянии. — Почему?.. Я не понимаю…

— Хватит, — повторил Кайто.

Тот же тон. Без колебаний. Без попытки объяснить.

Он смотрел на меня так, будто решение уже принято, подписано и убрано в архив.

— Я видел вас на выходных, госпожа Орлова.

Слова легли между нами тяжело, как что-то окончательное.

— Вы сидели с сотрудником нашей конкурирующей компании. И, насколько я мог судить, вели весьма… непринуждённую беседу.

На секунду мне показалось, что я просто не расслышала. Что он говорит не обо мне.

Но он продолжал.

— Если вы желаете, мы можем пойти дальше. Подключить службу безопасности, инициировать проверку, уведомить трудовую инспекцию.

Его голос стал жёстче, в нём появилась металлическая нота, от которой по коже прошёл холодок.

— Вам знакомо понятие служебного шпионажа?

Каждое слово звучало отчётливо, почти подчеркнуто спокойно.

— За подобные вещи предусмотрена ответственность.

Я стояла, и ощущение было странным — будто воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, и каждый вдох требовал усилия.

Шпионаж?

Слово отозвалось в голове глухо, не находя опоры. Какая встреча?.. Какой сотрудник?..

Мысли рассыпались, не успевая оформиться. Я пыталась ухватиться хоть за одну, но они ускользали, как будто это происходило не со мной.

— Я… — начала я, но голос предательски сорвался, не выдержав даже одного слова.

Кайто не дал мне договорить.

Резким, коротким движением он взял со стола ещё несколько листов и швырнул их в мою сторону. Бумага зашуршала, ударилась о край стола, одна страница, чуть покачавшись, медленно соскользнула вниз и упала на пол.

Звук показался слишком громким.

— Можете идти.

Он уже не смотрел на меня.

Сел за стол, открыл следующий документ и с тем же спокойствием начал его просматривать, будто я перестала существовать в тот самый момент, когда прозвучала последняя фраза. Будто всё уже было решено. Я осталась стоять. На секунду. Или дольше — время как будто расплылось, потеряло чёткие границы.

Потом я медленно развернулась. Дверь открылась почти беззвучно. Закрылась — ещё тише.

В коридоре было светлее, чем в кабинете, и этот свет на мгновение ударил по глазам.

Я прошла мимо своего стола. Кто-то что-то говорил. Кто-то смеялся. Где-то звенела посуда, тихо переговаривались голоса.

Обычная жизнь офиса продолжалась — ровная, привычная, абсолютно не совпадающая с тем, что только что произошло. Я не остановилась, не посмотрела на Лиссу, не замедлила шаг.

Просто шла.

Сначала быстро, почти на автомате, будто у меня всё ещё была цель.

Потом медленнее.

Коридоры сменялись один за другим, стеклянные перегородки отражали меня на мгновение — и тут же отпускали. Лицо казалось чужим: слишком спокойным, слишком неподвижным.

Я не помнила, как дошла до перехода на двадцать пятом этаже — того самого стеклянного коридора, соединяющего два корпуса.

Там всегда было чуть прохладнее. Я остановилась у прозрачной стены, подошла ближе.

Стекло отозвалось слабым холодом под ладонью. Я посмотрела вниз. Слишком далеко.

Город подо мной терял форму, распадался на линии, пятна света и движение. Машины казались точками, люди — почти невидимыми. Всё происходило где-то в другой реальности, от которой меня отделяло несколько десятков этажей и тонкий слой стекла.

Я стояла, не двигаясь, и постепенно начала осознавать странную вещь.

Внутри по-прежнему было пусто. Не было ни вспышки паники, ни слёз, ни даже привычного раздражения. Только холод.

Тот самый, который я только что видела в его глазах. Он словно перешёл ко мне.

Я сделала медленный вдох, но воздух показался чужим, недостаточным. И где-то на краю сознания медленно, с трудом начала формироваться мысль — неоформленная, рваная, но от этого не менее страшная.

Я действительно не понимала, что только что произошло.