Глава 26

По следам воспоминаний

Просыпаться было тяжело настолько, что само это слово казалось слишком мягким и почти неуместным. Скорее, это было медленное и болезненное возвращение из небытия, в котором сознание по крупицам собирало себя обратно, а тело при этом отчаянно сопротивлялось самой идее функционирования. Голова гудела с такой настойчивостью, будто внутри кто-то решил провести генеральную проверку акустики, и каждый звук отзывался тупой, но уверенной болью.

Я лежала, не открывая глаз, и искренне пыталась понять, можно ли как-то отменить сегодняшний день. Или хотя бы отложить его до лучших времён. Мысль о том, чтобы просто приподнять веки, казалась чрезмерной роскошью, на которую организм пока не был готов пойти.

— Всё… больше никогда… — едва слышно пробормотала я в подушку, и даже собственный голос показался мне предательски громким.

Я ощутила рядом чье то присутствие.

Осознание этого факта пришло не резко, а как-то лениво, но от этого не менее пугающе. Я напряглась, стараясь не двигаться, и начала медленно, почти героически приоткрывать глаза, готовясь к любому варианту развития событий.

Солнечный свет ударил сразу и без предупреждения, словно лично был заинтересован в моём страдании. Я болезненно поморщилась, прикрывая лицо ладонью, но уже успела уловить силуэт рядом.

Кто-то лежал рядом. И этот кто-то в этот момент тихо застонал и попытался перевернуться.

Я снова приоткрыла глаза, на этот раз более осторожно, и спустя несколько мучительных секунд фокус наконец сложился.

Ури.

Она лежала рядом, растрёпанная, с совершенно нехарактерно неидеальным выражением лица, и выглядела так, будто тоже только что вернулась с того света и пока не до конца уверена, стоит ли оставаться.

— Мы… живы? — хрипло спросила она, не открывая глаз.

Я на секунду задумалась, оценивая своё состояние с максимально возможной объективностью.

— В процессе, — ответила я. — Но уверенности пока нет.

— Печально, — пробормотала она.

— Очень.

Мы замолчали, каждая пытаясь пережить этот момент с минимальными потерями.

И именно в этой тишине память решила начать своё возвращение.

Сначала осторожно.

Потом — всё более уверенно.

Я увидела ресторан. Мягкий свет, пар от источников, бокалы, в которых подозрительно часто появлялось новое содержимое, и наш смех — громкий, искренний и, судя по всему, абсолютно неконтролируемый. Ури что-то рассказывала с таким энтузиазмом, будто выступала перед полным залом, а я активно её поддерживала, хотя, если судить по ощущениям, в какой-то момент уже просто держалась за стол, чтобы не потерять равновесие.

Следующий фрагмент оказался ещё более тревожным.

Мы шли по коридору. Нет, не просто шли — крались. Причём с таким видом, будто участвуем в крайне секретной операции, успех которой зависит исключительно от нашей способности не хихикать.

— Ури… — осторожно произнесла я, не открывая глаз.

— Мм?..

— Скажи честно… мы вчера были уверены, что действуем разумно?

Она задумалась.

— Мы были уверены, что действуем гениально.

— Это хуже.

— Значительно.

Память подкинула следующую деталь, и я почувствовала, как внутри начинает зарождаться паника.

— У нас в руках была обувь, — медленно сказала я.

— Да, — спокойно подтвердила Ури.

— Не одна пара.

— Тоже верно.

Я открыла глаза и посмотрела на неё.

— А ещё… бельё.

Она тоже приоткрыла один глаз и задумчиво кивнула.

— Было.

— Чьё?

Мы обе замолчали, осознавая, что это тот самый вопрос, на который лучше не знать ответа.

И тут память, словно решив, что нам уже достаточно плохо, выдала следующий эпизод.

Открывается дверь, и на пороге стоит Кайто. В халате.

Я резко села, тут же схватившись за голову, потому что мир мгновенно решил отомстить за такую дерзость.

— Нет… — простонала я. — Только не это…

— Что? — с усилием спросила Ури.

— Мы были у Кайто.

Она медленно повернула ко мне голову, и в её взгляде отразилось всё — от недоверия до тихого ужаса.

— Это… не подтверждённая информация, — осторожно сказала она.

— Очень даже подтверждённая.

— Тогда у меня плохие новости.

— У меня тоже.

Мы замолчали, глядя друг на друга так, будто пытались коллективно отменить произошедшее.

Но память уже не остановить.

— Вы не понимаете! — прозвучал в голове мой голос, до неприличия уверенный. — Она прекрасная женщина!

— Да! — вторила Ури с не меньшим энтузиазмом. — Со мной точно стоит…

Дальше воспоминание милосердно оборвалось, но и этого оказалось более чем достаточно.

— Мы его уговаривали, — тихо сказала я.

— Мы его активно уговаривали, — уточнила Ури.

— В пользу тебя.

— Я это уже поняла.

Я закрыла лицо руками, испытывая острое желание исчезнуть.

— Я никогда не смогу смотреть ему в глаза.

— Я тоже, — согласилась Ури. — А я, между прочим, представитель плнеты.

— Это даже хуже.

Некоторое время мы молчали, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы.

— Подожди… — медленно сказала я. — Было ещё что-то.

И тут всплыло последнее воспоминание.

Размытое, но достаточно отчётливое, чтобы его невозможно было игнорировать.

Чьи-то теплые уверенные руки, и состояние невесомости.

— Он… нёс меня, — пробормотала я.

— Куда? — насторожилась Ури.

Я замолчала, потому что дальше — пустота. Никаких деталей, никаких подтверждений. Только очень опасные предположения. Я медленно опустила руки и посмотрела на неё, потом оглядела комнату. И снова посмотрела на неё.

— Ури… мы сейчас лежим в одной кровати.

Она тоже огляделась, будто только сейчас обратила на это внимание.

— Да, — задумчиво сказала она.

Пауза затянулась, наполняясь самыми разными версиями произошедшего.

— Это многое объясняет, — наконец произнесла она.

— Или, наоборот, создаёт ещё больше вопросов, — тихо ответила я.

Мы переглянулись.

И в этот момент каждая из нас, кажется, представила сразу несколько вариантов развития событий, ни один из которых не хотелось признавать реальностью.

В итоге мы синхронно застонали и снова уткнулись в подушки.

— Пожалуйста, скажи, что мы просто уснули, — пробормотала я.

— Я очень хочу в это верить, — ответила Ури.

— Потому что если нет…

— Я уйду с должности, — спокойно сказала она.

— Я улечу в другую галактику.

— Я с тобой.

— Отлично.

Мы снова замолчали. Голова продолжала болеть, память — подкидывать тревожные обрывки, а реальность — оставаться подозрительно неопределённой. И где-то на краю сознания уже зрело понимание: впереди нас ждёт разговор с Кайто. Возможно, это будет самым сложным испытанием за всё время этой командировки.

Звук открывающейся двери ванной разрезал тишину так неожиданно, будто в эту комнату ворвалась сама реальность, решившая без предупреждения предъявить счёт за вчерашний вечер.

Мы с Ури одновременно вздрогнули и, не сговариваясь, повернули головы в сторону источника звука.

И замерли.

Из ванной, лениво вытирая волосы полотенцем, вышел Кайто. Всё в том же халате, который, казалось, существовал исключительно для того, чтобы нарушать душевное равновесие окружающих. Ткань свободно спадала по плечам, не скрывая ни чёткой линии ключиц, ни той самой безупречно собранной, почти демонстративно спортивной фигуры, которую, как выяснилось, я прекрасно помнила — и, что хуже, слишком внимательно сейчас рассматривала.

Свет из окна мягко скользнул по его коже, подчеркнув рельеф мышц так, будто это была не обычная утренняя сцена, а тщательно поставленная рекламная съёмка под названием «Как окончательно добить человека с похмельем».

У меня перехватило дыхание.

У Ури, судя по звуку рядом, тоже.

— Утереть слюнки, срочно, — истерично зашипели таракашки в моей голове. — И напоминаем стратегию: вчера мы активно продвигали Ури. Не сбиваемся с курса, держим линию, не позорим команду!

Я мысленно зажмурилась, пытаясь собрать остатки достоинства в кулак.

Тем временем Ури, кажется, уже пришла в себя гораздо быстрее и заметно оживилась. В её взгляде появилось что-то хищное и целеустремлённое, словно перед ней внезапно снова поставили цель всей её профессиональной и личной жизни.

— О нет, — подумала я. — Охота возобновлена.

Решение пришло мгновенно и, как мне тогда казалось, было единственно разумным.

Исчезнуть.

Тихо. Незаметно. Желательно — сквозь стену, но за неимением такой возможности — хотя бы с кровати.

Я осторожно начала сползать вниз, стараясь двигаться максимально плавно и бесшумно, как шпион на задании. План был прост и гениален: пока внимание Кайто сосредоточено на появлении, а Ури готовится к атаке, я аккуратно покидаю поле боя и делаю вид, что меня здесь никогда не было.

Всё шло идеально. Ровно до того момента, как моё тело напомнило, что оно, вообще-то, после вчерашнего.

Стоило мне сделать чуть более резкое движение, как в висках вспыхнула такая боль, что план «тихо исчезнуть» мгновенно трансформировался в «не заорать на всю комнату».

— М-м-м… — вырвалось у меня, несмотря на все попытки сдержаться.

И этого оказалось достаточно. Тишина лопнула. Кайто мгновенно отвлёкся и, бросив полотенце на ближайшую поверхность, быстрым шагом направился ко мне.

— Мила? — в его голосе прозвучала явная тревога. — Как вы себя чувствуете?

Я замерла, чувствуя, как остатки здравого смысла и без того шатко балансируют где-то на грани, а присутствие Кайто окончательно выводит их из строя. С кровати раздалось недовольное ворчание.

— Вообще-то, я тоже здесь, — протянула Ури, явно не оценив, как стремительно внимание ускользнуло в мою сторону.

Я была готова провалиться сквозь пол. Желательно — прямо сейчас. Желательно — на другую планету.

— Всё… нормально, — с трудом выдавила я, стараясь не смотреть ни на него, ни на Ури, ни вообще куда-либо, где могла бы находиться реальность. — Просто… утро.

— Похоже на тяжёлое утро, — заметил Кайто, чуть склонив голову, внимательно разглядывая меня так, будто пытался оценить масштаб катастрофы.

— Вы даже не представляете, насколько, — пробормотала я.

— Представляю, — неожиданно спокойно ответил он.

Я на секунду подняла взгляд, и тут же пожалела. Потому что в его глазах мелькнула тень усмешки. Лёгкой. Почти незаметной. Но совершенно точно означающей, что он… помнит.

Я закрыла глаза.

— Мы вчера… — начала я, но тут же запнулась, потому что продолжение этой фразы казалось опаснее, чем всё остальное.

— Вели весьма активные переговоры, — невозмутимо закончил за меня Кайто.

С кровати раздалось приглушённое фырканье.

— Это ещё мягко сказано, — пробормотала Ури.

Я медленно вдохнула, пытаясь удержать лицо.

— Я предпочту… ничего не уточнять, — наконец произнесла я.

— Как скажете, — с тем же спокойствием отозвался он.

Кайто, словно ничего необычного в происходящем не было и утро в его номере регулярно начиналось с двух слегка потрёпанных жизнью дам в кровати, спокойно провёл рукой по волосам и, обведя нас внимательным взглядом, сообщил с тем самым деловым спокойствием, от которого хотелось одновременно восхищаться и слегка нервничать:

— Я заказал завтрак. Должны принести через пару минут. Думаю, это… своевременно.

— Это жизненно необходимо, — простонала Ури, не поднимая головы с подушки. — И желательно с кофе.

Кайто едва заметно улыбнулся, после чего чуть отступил в сторону и кивнул в сторону ванной:

— А пока, если позволите, уступлю вам ванную, чтобы привести себя в порядок.

Ури приподняла голову, прищурилась и с подозрительным интересом уточнила:

— В какой именно порядок?

Я даже не стала дожидаться развития этой опасной темы. Собрав остатки сил, достоинства и координации, я практически проскакала мимо Кайто в сторону ванной, решив, что головная боль — это проблема будущей меня, а у текущей есть задача стратегической важности: умыться и, возможно, вспомнить, как вообще функционировать.

Уже закрывая за собой дверь, я успела услышать, как за спиной Ури тихо хмыкнула, а Кайто что-то ответил ей вполголоса. О чём именно они говорили, я не разобрала, но интонации были подозрительно… спокойные. Слишком спокойные для людей, которые вчера стали свидетелями нашего с ней творческого перформанса.

— Прекрасно, — пробормотала я, глядя на своё отражение.

Зеркало, как и следовало ожидать, не пощадило.

Волосы жили своей жизнью, взгляд был философски отсутствующим, а общее выражение лица намекало на то, что вчерашний вечер был не просто насыщенным, а, возможно, даже историческим.

— Ну что ж, — вздохнула я, открывая воду. — Живём.

Холодная вода оказалась тем самым якорем, который медленно, но уверенно возвращал меня в реальность. Я привела волосы в относительно вменяемое состояние, умылась, несколько раз глубоко вдохнула и даже попыталась собрать в голове хоть какую-то логическую цепочку.

И вот тут возник главный вопрос. Если мы с Ури остались в номере Кайто… то где, собственно, спал Кайто? Я замерла, уставившись в раковину.

— Так, — медленно сказала я себе. — Либо он не спал. Либо спал… где-то.

Оба варианта звучали одинаково тревожно. Решив, что этот вопрос лучше временно отложить во избежание перегрузки и без того страдающего мозга, я выдохнула и вернулась в комнату. И тут же чуть не развернулась обратно. Ури, едва завидев меня, с неожиданной прытью соскочила с кровати и буквально пронеслась мимо, бросив на ходу:

— Ты там решила устроить потоп?!

Дверь ванной закрылась, оставив меня… наедине с Кайто. Он уже сидел в кресле у окна, полностью собранный, в идеально сидящей рубашке и брюках, будто не переживал утро после бурного вечера, а только что вышел из рекламного ролика «Успешный человек, который всё контролирует». И, что особенно настораживало, в его глазах едва заметно играли искорки смеха. Он точно всё помнил. Абсолютно всё.

Отступать было некуда, поэтому я выбрала единственную доступную стратегию — сделать вид, что ничего особенного не произошло, и начать разговор максимально нейтрально.

— Хорошая… погода, — произнесла я, мысленно аплодируя себе за гениальность.

Кайто медленно перевёл на меня взгляд.

— Мы находимся внутри комплекса, Мила.

— Это метафора, — не моргнув, ответила я. — Внутренняя погода. Настроение. Атмосфера.

Он чуть склонил голову, явно сдерживая улыбку.

— Понимаю.

Я кивнула, делая вид, что разговор развивается строго по плану, и, собрав остатки уверенности, продолжила:

— Какие у нас планы на сегодня?

— Завтрак, — спокойно ответил он. — Затем работа. И, возможно, восстановление репутации некоторых участников вчерашних действий. Госпожа Ури пока не знает, но свидетелей вашего вчерашнего шествия было много.

Я закрыла глаза на секунду.

— Это был командный проект, — тихо заметила я.

— Несомненно.

Я глубоко вдохнула и, решив, что лучшая защита — это наступление, добавила:

— А у вас какие планы на сегодня?

Кайто на мгновение задумался, после чего посмотрел на меня с тем самым спокойным выражением, за которым, как я уже начинала подозревать, скрывалось гораздо больше, чем он показывал.

— Для начала — убедиться, что вы в состоянии работать, — ответил он.

— Я в прекрасном состоянии, — уверенно заявила я и тут же чуть поморщилась, потому что организм решил выразить своё несогласие.

Кайто это, разумеется, заметил.

— Разумеется, — спокойно сказал он.

В ту же секунду в дверь деликатно постучали, и мягкий голос снаружи сообщил, что завтрак доставлен. Это прозвучало почти как спасительный сигнал — своевременный, долгожданный и, без преувеличения, жизненно необходимый. Когда дверь открылась, в номер вместе с персоналом вплыл густой аромат свежесваренного кофе и тёплой выпечки, мгновенно вытеснив остатки утренней драмы и придав происходящему оттенок почти уютной идиллии.

Почти одновременно с этим из ванной вышла Ури — именно вышла, а не выползла, как это было бы более логично после вчерашнего вечера. Она выглядела так, словно утро для неё не являлось испытанием, а, напротив, служило естественным продолжением её безупречности. Волосы аккуратно уложены, кожа свежа, взгляд ясен — передо мной стояла женщина, которая, по всей видимости, заключила какой-то тайный договор с реальностью и теперь без труда обходила все её неудобства.

Я невольно задержала на ней взгляд и тяжело вздохнула, не скрывая зависти.

— Поразительно, — пробормотала я. — Ещё десять минут назад мы были на одном уровне.

— Не драматизируйте, Мила, — с лёгкой усмешкой ответила она, проходя мимо. — Вы просто ещё не допили кофе.

Решив, что дальнейшие сравнения могут нанести непоправимый урон моему и без того шаткому утреннему самочувствию, я направилась в гостиную, где уже был накрыт стол. Пространство наполнилось теплом, светом и тем самым уютом, который возникает только в присутствии хорошей еды. Белоснежная скатерть, аккуратно расставленные приборы, тонкий пар над чашками — всё выглядело так, будто этот завтрак предназначался для людей, которые спали спокойно и проснулись без внутренней катастрофы.

Я почти автоматически потянулась к чашке, но взгляд внезапно зацепился за диван у стены.

Небольшой.

Подозрительно небольшой.

Я замерла, перевела взгляд на Кайто, затем снова на диван, и в голове медленно начала складываться картина.

— Подождите… — осторожно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Вы ведь не хотите сказать…

— Хочу, — спокойно ответил он, не дав мне закончить.

Я ещё раз оценила размеры этого предмета мебели, после чего не удержалась:

— И как именно вы там разместились?

Кайто на мгновение задумался, словно действительно рассматривал разные варианты ответа.

— С переменным успехом, — произнёс он наконец.

Ури тихо усмехнулась, уже устраиваясь за столом.

Я же невольно представила эту картину во всех деталях: высокий, собранный, безупречно контролирующий себя человек, вынужденный складываться в невозможные геометрические формы ради сна на диване, который даже при всём желании нельзя было назвать полноценным местом отдыха.

Таракашки в голове оживились и, проявив редкое единодушие, настоятельно рекомендовали не углубляться в этот анализ.

«Это не та тема, с которой стоит начинать утро», — резонно заметили они. — «Перед тобой кофе. Перед тобой круассан. Сделай правильный выбор».

Я сделала.

Отодвинув в сторону остатки неловкости, вопросов и воспоминаний, я взяла чашку и устроилась ближе к столу, позволяя себе сосредоточиться на единственном, что сейчас имело значение.

Первый глоток оказался мягким, обволакивающим, почти успокаивающим — как будто сам мир решил ненадолго смягчить условия существования. Второй вернул ясность мышлению, а третий окончательно убедил меня в том, что жизнь, несмотря ни на что, всё ещё способна быть приятной.

Я потянулась к круассану, хруст которого прозвучал почти торжественно в этой утренней тишине. Тёплое, слоёное тесто, лёгкий аромат масла — всё это было настолько идеально, что на несколько мгновений я позволила себе забыть обо всём остальном.

Где-то рядом Ури уже включилась в разговор, Кайто отвечал ей с привычной сдержанностью, и в его голосе временами проскальзывали те самые едва уловимые нотки, которые выдавали его внутреннее настроение. Я краем глаза заметила лёгкую усмешку на его лице и без труда догадалась, что вчерашний вечер он помнит в деталях.

И, судя по всему, находит это воспоминание… забавным.

Я лишь чуть заметно выдохнула и сделала ещё один глоток кофе.

Пусть.

Потому что прямо сейчас, в этом коротком и почти хрупком промежутке между прошлым и будущим, у меня было то редкое ощущение покоя, которое не хочется ни анализировать, ни объяснять.

Я сидела за столом, в лучах мягкого утреннего света, с чашкой кофе в руках, и позволяла себе просто наслаждаться моментом, прекрасно понимая, что совсем скоро всё вернётся на круги своя — разговоры, работа, неловкость и последствия.

Но пока этот мир держался на тонком аромате кофе и тёплой слоёной выпечке, я была готова сделать вид, что этого достаточно.