Глава 28

И что делаем дальше?

Я осталась сидеть на том же месте, всё ещё ощущая на губах тепло его поцелуя, но теперь это ощущение странным образом смешивалось с холодным, почти колким осадком, который появился после одного-единственного слова — «принцесса».

Кайто говорил по коммуникатору тихо, мягко, с той интонацией, которую я раньше от него не слышала. В его голосе появились тёплые, почти мурлыкающие нотки, и это звучало… непривычно. Он чуть отвернулся, но не настолько, чтобы полностью отгородиться, и время от времени бросал на меня быстрые взгляды, в которых читалось явное извинение.

— Да, конечно… — мягко произнёс он. — Как прошёл день? Ты поела?.. Хорошо… А что делала?

Я невольно прислушивалась, и с каждой следующей фразой внутри что-то постепенно менялось. Первоначальное напряжение, резкое и почти болезненное, начало отступать, уступая место осторожному, но всё более уверенно растущему недоумению.

Потому что так не разговаривают с женщиной.

Я чуть нахмурилась, прислушиваясь внимательнее.

— Уроки сделала?.. Молодец… А на танцы сегодня пошла?.. — в голосе Кайто прозвучала та самая мягкая гордость, которую невозможно подделать. — Правильно, не пропускай.

Я медленно выдохнула.

— Так, — подумала я, чувствуя, как напряжение окончательно рассеивается. — Это уже интересно.

Вопрос, впрочем, никуда не делся. Он просто изменился. Если это не «моя женщина»… то кто тогда? Я перевела взгляд в сторону, стараясь не пялиться на него слишком очевидно, и заметила, как он едва заметно кивает мне, будто извиняясь. Взглядом он почти буквально просил: «ещё пару минут, это важно».

Я ответила коротким кивком и, решив, что сейчас лучше действительно не делать поспешных выводов, огляделась в поисках способа занять себя.

Способ нашёлся быстро - Еда.

Я сосредоточенно взяла всё, что попалось под руку, и начала собирать бутерброд такого размера, что он вполне мог претендовать на статус архитектурного объекта. Слой за слоем, аккуратно, почти с научной точностью, я выстраивала эту конструкцию, будто от её устойчивости зависела моя дальнейшая жизнь.

— Правильная стратегия, — одобрительно зашептали таракашки. — В любой непонятной ситуации — жуй. Меньше говоришь — меньше проблем. Вся энергия уходит в пережёвывание, а не в создание катастроф.

— Гениально, — мысленно согласилась я.

Сосредоточившись на бутерброде, я откусила первый кусок и с облегчением почувствовала, как простое, земное действие возвращает меня в равновесие. Жевать, как оказалось, было гораздо проще, чем анализировать.

Тем временем Кайто продолжал разговор.

— Конечно, можно… — мягко говорил он. — Если хочешь, я посмотрю… да, пришли… обязательно.

В его голосе не было ни напряжения, ни игры — только искреннее внимание и спокойствие. И именно это окончательно расставило всё по местам. Я чуть прищурилась, делая ещё один кусок.

— Ну, — подумала я, уже почти спокойно, — это точно не разговор с женой.

И уж тем более не с женщиной, с которой он строит романтические отношения. Потому что обсуждать уроки и кружок по танцам с таким терпением и мягкостью можно только с кем-то… гораздо младше. Я откинулась чуть назад, продолжая медленно жевать и наблюдать за ним краем глаза. Внутри уже не было ни той резкой обиды, ни ревности, ни желания срочно всё выяснить.

Остался только интерес, и лёгкое, почти незаметное тепло, которое возвращалось вместе с осознанием, что, возможно, всё не так однозначно, как показалось в первую секунду.

Кайто тем временем снова посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся, будто благодарил за терпение.

Я в ответ приподняла свой внушительный бутерброд и слегка кивнула.

— Работайте, — читалось в этом жесте. — Я занята.

Таракашки одобрительно зааплодировали. И, честно говоря, в этот момент это действительно было самым разумным решением.

Разговор завершился мягко и спокойно, так же, как и начался. Кайто ещё несколько секунд смотрел на потухший экран коммуникатора, будто мысленно договаривая что-то уже в тишине, а затем медленно выдохнул и убрал его в сторону.

— Прошу прощения, — тихо сказал он, возвращаясь ко мне.

Я лишь чуть повела плечом, давая понять, что трагедии не произошло, и в этот же момент заметила, как его взгляд на мгновение задержался на моём бутерброде. Причём с таким сосредоточенным интересом, будто перед ним находился не просто ужин, а стратегический ресурс, способный спасти положение.

Я с трудом сдержала улыбку.

Как мудрая женщина, решившая не торопить события, я молча потянулась за ингредиентами и начала собирать второй, не менее внушительный бутерброд. С тем же вниманием к деталям, с той же аккуратностью, словно от этого процесса зависел исход предстоящего разговора.

— Благодарю, — произнёс Кайто, принимая его, и в его голосе прозвучала та самая сдержанная благодарность, за которой всегда скрывалось чуть больше, чем просто вежливость.

Я ничего не ответила, только кивнула и устроилась поудобнее, наблюдая за ним.

Он ел неспешно, тщательно пережёвывая каждый кусок, и в этом было что-то почти демонстративное. Я невольно прищурилась, ловя себя на мысли, что в его голове сейчас, вероятно, происходит ровно тот же процесс, что и у меня несколькими минутами ранее.

— Тайм-аут, — мысленно отметила я. — Прикрыться едой, чтобы выиграть время.

Таракашки согласно зашевелились.

— Уважаем стратегию, — одобрили они. — Мужчина думает. Не мешай.

Я и не собиралась.

В тишине, наполненной мягким светом и остатками вечернего уюта, мы сидели друг напротив друга, каждый в своём темпе, каждый со своими мыслями. И чем дольше это длилось, тем яснее становилось: разговор будет серьезный.

Когда последняя крошка исчезла, Кайто на мгновение замер, словно собираясь с мыслями. Он глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам и, наконец, поднял на меня взгляд.

— Думаю, ты имеешь право знать, — начал он спокойно, но в его голосе появилась та редкая, почти незаметная напряжённость, которая выдавала важность сказанного.

Я чуть кивнула, давая ему возможность продолжить, и внутри невольно собралась, готовясь услышать то, что, возможно, изменит многое.

— Восемь лет назад, — начал он, глядя куда-то чуть в сторону, словно вытаскивая воспоминания из глубины, — я только начинал работать. Несмотря на фамилию и кто был владельцем огромной компании, я сознательно пошёл с самой базовой позиции — менеджера. Это было… принципиально.

Его голос стал ровнее, но в нём появилось что-то более личное.

— Там я и познакомился с одной женщиной. Мы часто пересекались, оставались после работы, дорабатывали проекты… сначала это были просто разговоры, потом — общие темы, интересы. Всё развивалось быстро.

Я слушала молча, стараясь не перебивать, хотя внутри уже начали осторожно шевелиться те самые коготки, которые я предпочла бы не демонстрировать.

— Через три месяца, — продолжил он, — она пришла ко мне… и сообщила, что беременна.

Я на секунду отвела взгляд, делая вдох, но тут же вернула внимание к нему, не позволив себе ни жеста, ни выражения, которые могли бы выдать реакцию.

— Я не был готов, — честно сказал он. — Всё произошло слишком быстро. Но… это уже не имело значения.

Он сделал короткую паузу.

— Мы поженились. Быстро. Практически без огласки.

Я уловила, как в его голосе мелькнула тень иронии.

— Тогда же она узнала, кто я на самом деле. И… была очень этому рада.

Я чуть склонила голову, не комментируя, но смысл был очевиден.

— Сначала всё выглядело… нормально, — продолжил он. — Но довольно быстро начали проявляться несостыковки в быту и взглядах на жизнь. Беременность проходила тяжело, она ушла с работы, и всё напряжение… оказалось дома.

Он говорил спокойно, без резкости, но за этой сдержанностью чувствовалась усталость — не текущая, а та, что осталась от пережитого.

— Постоянные придирки. Ревность. Давление. Её не устраивала моя зарплата, и она не понимала, почему я не пользуюсь деньгами семьи.

Я невольно нахмурилась.

— Чтобы не возвращаться к зависимости, — тихо добавил он, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Это было важно для меня.

Он перевёл взгляд на горизонт.

— Я стал чаще задерживаться на работе. Это… было проще. И в какой-то момент карьера действительно пошла вверх.

Я слушала, чувствуя, как внутри постепенно меняется отношение — от осторожного напряжения к тихому, почти болезненному пониманию.

— Потом родилась дочь, — продолжил он, и в этот момент его голос стал мягче. — Первые годы были тяжёлыми. Я уже не мог позволить себе пропадать на работе и старался быть дома, помогать.

Он на мгновение замолчал.

— Но к этому времени… всё уже изменилось.

Я не торопила его.

— Она всё чаще отсутствовала. Салоны, спорт, встречи. Мы практически перестали находиться дома вдвоём.

Вечер вокруг нас оставался таким же тихим и красивым, но теперь в нём появилось другое настроение — более глубокое, чуть тяжёлое.

— На третий год, — продолжил Кайто, — я начал замечать утечки. Наши разработки появлялись у других компаний.

Я напряглась.

— Я проверил офис. Ничего. И только потом вспомнил, что всё чаще брал работу домой.

Он коротко выдохнул.

— Камеры.

Одного этого слова оказалось достаточно.

— Я пересмотрел записи… и увидел.

Его голос не изменился, но в этой ровности было что-то особенно тяжёлое.

— Она работала за моим компьютером. Копировала данные. Передавала.

Я почувствовала, как внутри холодно сжалось.

— Я подключился удалённо. Записал всё.

Он на секунду прикрыл глаза, будто этот момент до сих пор стоял перед ним слишком отчётливо.

— Дальше был суд. Развод. Скандалы.

Я молчала, не находя слов.

— Оказалось, — продолжил он с едва заметной горечью, — ей не хватало денег. И это был её способ… компенсировать.

Он замолчал.

Ветер тихо прошёл по траве, светлячки всё так же мерцали вокруг, но атмосфера уже изменилась — стала глубже, серьёзнее.

— Дочь осталась со мной, — сказал он наконец. — У меня была стабильность, возможности… условия.

Я медленно кивнула.

— Она забрала часть имущества… и исчезла.

Он перевёл на меня взгляд.

— Ни одного сообщения. Ни одного звонка. И, что самое странное, — тихо добавил он, — дочь её даже не вспоминает.

Я сидела, не двигаясь, ощущая, как внутри постепенно складывается картина — не идеальная, не простая, но живая.

Кайто на мгновение замолчал, словно давая мне время осмыслить услышанное, а затем чуть улыбнулся — уже не так сдержанно, как прежде, а почти по-мальчишески открыто.

— Собственно, теперь ты понимаешь мою реакцию в тот день, — произнёс он, чуть склонив голову.

Я тихо усмехнулась, не отводя взгляда, но ничего не ответила, предоставляя ему продолжить.

— Уже в нашу прошлую поездку… — он на секунду задумался, подбирая слова, — я, кажется, окончательно сдал позиции. Ты была такой собранной, такой увлечённой работой… искренне переживала за результат.

Он посмотрел на меня внимательнее, и в его взгляде мелькнуло тепло.

— А потом была твоя попытка… — он едва заметно усмехнулся, — соблазнения. Когда ты перепутала номера.

Я мгновенно почувствовала, как щёки предательски нагреваются.

— Да я тогда еле сдержался, — спокойно, но с лёгкой хрипотцой добавил он.

Таракашки внутри меня дружно завопили что-то невнятное, но крайне эмоциональное, и я поспешила сделать вид, что полностью контролирую ситуацию.

— Наверное, ты уже тогда заметила, — продолжил Кайто, — что я начал обращать на тебя больше внимания.

Он на мгновение нахмурился.

— И как же меня бесил тот пилот, который к тебе подкатывал…

Я невольно приподняла бровь.

— Да-да, — кивнул он, будто читая мои мысли. — И какой же я был идиот, когда тогда сорвался в офисе. Потому что именно он и оказался предателем.

Он коротко выдохнул, и в этом выдохе было столько искреннего сожаления, что я невольно смягчилась.

— Я тогда не знал, как правильно поступить, — тихо добавил он. — И ужасно себя корил.

На секунду между нами повисла тишина, но уже не тяжёлая, а живая, наполненная чем-то новым.

И вдруг он рассмеялся — легко, почти освобождённо.

— Боже, как же ты меня тогда спасла… — сказал он, глядя прямо на меня. — В переговорке.

Я прищурилась.

— Я?

— Ты, — уверенно кивнул он. — Ты была как… боевой воробушек.

Я фыркнула.

— Спасибо, конечно…

— Или лисица, — тут же поправился он, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией. — Маленькая, хитрая и абсолютно бесстрашная.

Я скрестила руки на груди, изображая возмущение.

— Между прочим, я тогда торговалась изо всех сил.

— Я заметил, — усмехнулся он. — И, если честно… я был готов согласиться на условия куда хуже.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Потому что чувствовал себя виноватым? — осторожно уточнила я.

Он покачал головой.

— Потому что не хотел тебя терять.

На секунду я растерялась, но тут же собралась и, чтобы не дать разговору окончательно уйти в слишком серьёзную плоскость, наигранно нахмурилась.

— Значит, всё-таки продешевила, — с укором произнесла я. — Вот чувствовала же.

Кайто рассмеялся — тихо, но искренне.

— Возможно, — согласился он. — Но у меня был план.

Я насторожилась.

— Даже боюсь спрашивать.

— Коварный, — с лёгкой улыбкой продолжил он. — Заманить тебя на эту романтичную планету, и уже здесь — добиваться.

Я закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла.

— То есть это всё было заранее продумано?

— Абсолютно, — невозмутимо кивнул он.

Я почувствовала, как внутри что-то мягко и тепло отзывается на его слова. Смущение, радость, лёгкое недоверие — всё переплелось в странный, но приятный клубок ощущений.

Он подвинулся поближе.

— Я не хочу оставаться с тобой только в рабочих рамках, — сказал он уже серьёзнее. — И, если ты позволишь… я буду продолжать добиваться тебя.

Слова прозвучали спокойно, без нажима, но в них была такая уверенность, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Я опустила взгляд, пытаясь собраться с мыслями, но вместо этого лишь яснее почувствовала, как сильно меня выбивает из равновесия его присутствие. Его голос. Его близость.

Я медленно вдохнула, и вдруг поняла, что врать себе больше не хочется. Ни про то, как замирает дыхание, когда он рядом. Ни про то, как взгляд сам собой цепляется за его руки, за линию плеч, за уверенность в каждом движении. Ни про то, как эта его забота — спокойная, ненавязчивая — ощущается почти физически.

Вокруг нас незаметно сгущалась атмосфера вечера. Земля, нагретая за день, начинала отдавать тепло, и воздух становился мягче, плотнее, наполняясь ароматами трав и цветов. Где-то совсем рядом стрекотали кузнечики(или их инопланетные собратья), создавая ровный, убаюкивающий фон, будто весь мир осторожно отступил, оставляя нас наедине.

Кайто всё ещё ждал ответа. Я подняла на него взгляд, и вместо слов подалась вперёд. Решение оказалось удивительно простым. Меньше думать - больше чувствовать.

Я сама подалась ближе, сокращая расстояние, и в следующую секунду между нами уже не осталось ни воздуха, ни сомнений. Поцелуй был мягким, осторожным — всего лишь мгновение, в котором можно было ещё остановиться. Но никто из нас не остановился.

Тепло разливалось, усиливалось, словно подхватывая тот самый жар, который всё ещё хранила земля вокруг. Мир будто сузился до этого мгновения — до дыхания, до близости, до тихого трепета, который становился всё сильнее. Я чувствовала, как внутри всё откликается на него — без остатка, без попытки спрятаться или отступить.

И в какой-то момент стало ясно: назад уже не хочется.

Вечер вокруг нас дышал теплом, светлячки мерцали в траве, а где-то далеко продолжали стрекотать сверчки, будто задавая ритм этому странному, неожиданному и совершенно невозможному началу.