Глава 4

О стратегиях выживания, карьерных планах и слегка сомнительных советах

После собрания я чувствовала себя… странно.

Не то чтобы плохо. Но и не хорошо. Как будто меня только что аккуратно встряхнули, поставили обратно на место и сказали: “Работай дальше, но теперь под наблюдением.”

— Ну что, — бодро сказала Лисса, хватая меня за рукав, — ты идёшь со мной.

— Куда? — устало спросила я.

— Спасать твою карьеру, конечно.

— Я даже не уверена, что она у меня ещё есть.

— Есть, — уверенно заявила Лисса. — Просто она сейчас в фазе “паника и отрицание”.

Она потащила меня по коридору, не давая даже времени на сопротивление. Мы вышли из офисного блока и спустились на уровень ниже — туда, где располагались “неофициальные” зоны отдыха сотрудников.

Я сразу поняла, что это место Лиссы.

Пол здесь был мягче, стены — теплее по оттенку, а свет — приглушённый, почти уютный. Вдоль стен тянулись ниши с креслами, которые подстраивались под форму тела, а в центре располагался длинный стол, поверхность которого переливалась мягкими узорами, реагируя на звук голосов.

Где-то тихо играла музыка — не навязчивая, но живая. И, что самое важное, еда здесь не пыталась убежать .

— Я люблю это место, — сказала Лисса, устраиваясь в кресле и закидывая ногу на ногу. — Здесь люди принимают плохие решения.

— Это должно меня успокоить?

— Конечно. Ты среди своих.

Я села напротив, чувствуя, как напряжение постепенно сползает с плеч… но не до конца.

Перед глазами всё ещё стоял он. Шрам. Взгляд. И это короткое “я не терплю безалаберных сотрудников”.

— Он меня уволит, — тихо сказала я.

— Не сразу, — спокойно ответила Лисса.

— Спасибо, очень обнадёживает.

— Я реалист.

Она заказала нам напитки — на этот раз что-то янтарное, мягко светящееся. Стакан тихо “вздохнул”, когда оказался у меня в руках.

— Он опять живой?

— Немного, — пожала плечами Лисса. — Но он хотя бы не оценивает твою производительность.

— В отличие от директора.

— О, — оживилась она, — вот теперь мы переходим к главному.

Она наклонилась вперёд, глаза загорелись.

— План выживания.

Я вздохнула.

— Мне уже страшно.

— И правильно, — кивнула она. — Значит, ты будешь внимательной.

Лисса подняла палец, будто читала лекцию:

— Пункт первый. Никогда не выглядеть виноватой. Даже если ты виновата.

— Я сегодня чуть не отправила клиентов к сверхновой.

— Но не отправила, — спокойно сказала она. — Значит, ты герой, а не проблема.

Я моргнула.

— Это… странная логика.

— Это корпоративная логика. Привыкай.

— Пункт второй, — продолжила Лисса, — говори уверенно. Даже если ты не уверена.

— Я сегодня говорила про “плановую проверку реакции на стресс”.

— Видишь? — она улыбнулась. — Уже прогресс.

— Пункт третий, — она сделала паузу и прищурилась, — создавай ощущение, что ты всегда на шаг впереди.

— Я сегодня была на шаг от катастрофы.

— Это почти одно и то же, — невозмутимо сказала Лисса.

Я уставилась на неё.

— Ты ужасный наставник.

— Я эффективный наставник. Это разные вещи.

Я сделала глоток напитка. Он оказался тёплым, с лёгким сладким привкусом и… кажется, слегка менял настроение.

— Это нормально, что он успокаивает?

— Да, — кивнула Лисса. — Я специально заказала. Ты слишком напряжена.

Я чуть расслабилась, откинулась в кресле.

— А если серьёзно… — сказала я тише, — он правда может уволить людей?

Лисса на секунду задумалась.

— Может.

Я сжала пальцы.

— Тогда мне конец.

— Или начало, — спокойно сказала она.

Я посмотрела на неё.

— Ты сейчас говоришь как человек, который не боится потерять работу.

— Я боюсь, — неожиданно честно ответила Лисса. — Просто не позволяю этому управлять мной.

Пауза повисла между нами.

— Знаешь, — добавила она уже мягче, — ты слишком сильно держишься за работу.

Я замерла.

Внутри что-то неприятно кольнуло.

— Потому что… — я запнулась, — потому что это важно.

— Да, — кивнула она. — Но это не всё.

Я отвела взгляд.

На секунду мелькнуло странное ощущение — как будто я уже слышала эти слова. Когда-то. Где-то.

Но я быстро оттолкнула это чувство.

— Итак, — резко вернулась в прежний тон Лисса, хлопнув в ладоши, — теперь переходим к карьерному росту.

— Мне бы сначала не вылететь.

— Это и есть первый шаг к росту, — серьёзно сказала она.

— Конечно.

— Смотри, — она наклонилась ко мне, — если хочешь выглядеть идеальной сотрудницей, тебе нужно три вещи:

Она загнула пальцы:

— Контроль. Уверенность. И немного таинственности.

— Таинственности?

— Да, — кивнула она. — Никто не доверяет человеку, про которого всё понятно.

— Это звучит подозрительно.

— Это звучит как стратегия.

Я тихо рассмеялась.

Впервые за весь день — по-настоящему.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что делаешь этот хаос… переносимым.

Лисса улыбнулась, чуть прищурившись:

— Я не делаю его переносимым. Я делаю его интересным.

Я посмотрела на неё и поняла, что, возможно, она права.

Мир вокруг всё ещё был странным. Работа — напряжённой. Директор — пугающим.

Но рядом с Лиссой это превращалось не в катастрофу…

А в историю. И, возможно, в очень длинное приключение.

Мы разошлись с Лиссой далеко за полночь.

Она, как обычно, исчезла легко и почти незаметно — словно впереди её ждал ещё один день, ещё одна авантюра, и никакой тяжести за плечами. Я же на мгновение задержалась у выхода, наблюдая, как её силуэт растворяется в мягком неоновом свете коридоров.

И только когда она окончательно скрылась, я поняла, что внутри стало… тише.

Паника, которая преследовала меня весь день, отступила, оставив после себя лишь усталость и странное, почти непривычное спокойствие.

Я вышла на улицу.

Ночной город встретил меня совсем иначе, чем днём. Если при свете он казался строгим, деловым, наполненным бесконечным движением и задачами, то сейчас он будто выдохнул. Свет стал мягче, линии — плавнее, а пространство — глубже.

Неоновые огни тянулись вдоль зданий, аккуратно подчеркивая их форму, но не подавляя её. Между стеклянными фасадами росли деревья — настоящие, живые, с густыми кронами, листья которых едва заметно светились, словно впитывали энергию города и делились ею с окружающим миром.

В воздухе парили прозрачные информационные панели. Они перелистывались сами, подстраиваясь под прохожих, предлагая маршруты, новости, рекламу туров.

Я мельком скользнула взглядом по одной из них.

“Тур к кристаллическим океанам…” “Безопасные маршруты с гарантией адаптации…” “Специальные условия для тха’рели…”

Я машинально отмахнулась, и панель мягко растворилась в воздухе, словно её и не было.

Город звучал тихо и ровно: приглушённые разговоры, едва слышный гул транспорта, шелест листвы. Всё вокруг казалось слишком гармоничным, почти идеальным.

И от этого — немного чужим.

Я остановилась и, поколебавшись, сняла линзы. Мир не исчез, но изменился.

Пропали подсказки, исчезли всплывающие интерфейсы, исчезла эта постоянная незаметная поддержка, к которой здесь привыкли все. Пространство стало проще, грубее, но одновременно — честнее.

Остался только город. Свет, отражающийся в стекле. Зелень, слегка колышущаяся на ветру. Люди, идущие по своим делам.

И я — без фильтров, без систем, без привычной защиты.

— Ну вот, — тихо сказала я, почти шёпотом, — снова добрый старый мир.

Та, которой приходится разбираться самой.

Я медленно пошла вперёд, чувствуя, как мысли постепенно выравниваются, вытягиваются в одну нить.

Как бы я ни старалась ассимилироваться, у меня это получалось не так хорошо, как хотелось бы. Для окружающих я почти ничем не отличалась — говорила правильно, работала стабильно, не задавала лишних вопросов.

Почти. Но если присмотреться внимательнее… Я была здесь чужой.

Почти как ископаемое. Потому что родилась я почти четыре века назад.

Я до сих пор не могла до конца понять, как именно это произошло. В памяти всё оставалось обрывками, как будто кто-то нарочно стёр связующие линии.

Была ночь. Дождь. Холодный ветер. Скользкие перила моста.

И ощущение пустоты, в которой не осталось ни опоры, ни смысла.

Работа исчезла, а вместе с ней исчезло и всё, что держало меня на поверхности. Тогда мне казалось, что без неё нет ни будущего, ни меня самой.

Я помню, как смотрела вниз, в тёмную воду, и как внутри становилось тихо.

А потом — падение.

Резкое, холодное, окончательное.

…

И свет.

Яркий, почти болезненный.

Чужие голоса. Спешка.

— Пульс есть. — Травма головы. — Похоже на нападение.

Я пришла в себя уже в другом времени.

Та же Земля. Те же города. Но мир — совершенно иной.

Технологии сделали скачок, о котором в моём времени только писали в фантастике. Развитие искусственного интеллекта, новые двигатели, выход за пределы планеты, освоение дальних маршрутов — всё это привело человечество туда, где я оказалась.

Меня привезли в больницу, восстановили, обследовали. И очень быстро решили, что знают мою историю лучше меня самой.

Отсутствие имплантов, базовых модификаций, даже элементарных улучшений организма выглядело здесь подозрительно.

Моя одежда — старая, синтетическая, слишком простая — только усиливала впечатление.

Они решили, что я жертва.

Что меня держали где-то в изоляции, ноя смогла сбежать.

Я не стала их переубеждать.

Потому что правда звучала бы куда более странно.

Потом были месяцы восстановления. Учёба. Попытки понять, как жить в мире, где даже самые простые вещи работают иначе.

Государство помогло.

Мне дали базовую адаптацию, научили пользоваться линзами, интерфейсами, системами. Помогли найти работу.

И постепенно я стала частью этого мира. Почти.

Я тихо усмехнулась, вспоминая сегодняшний маршрут к сверхновой.

— Да, Мила… почти идеально.

Я подняла взгляд к небу, где за слоями атмосферы скрывались маршруты, которые я строила, звёзды, к которым отправляла клиентов, и миры, ставшие частью моей работы.

Иногда мне казалось, что всё это — слишком много для одного человека. Особенно для того, кто когда-то просто стоял на мосту и не видел смысла идти дальше.

— Забавно, — прошептала я, — я тогда всё потеряла…

…а получила вот это.

Новый мир. Новую жизнь. Новую работу, за которую я всё ещё цепляюсь так, будто от неё зависит всё.

Я сжала линзы в руке и медленно выдохнула. Может быть, дело уже не только в работе.

Мысль была непривычной. Почти пугающей. Но в ней было что-то правильное.

Город вокруг жил своей жизнью, мягко светился, дышал. Люди проходили мимо, не замечая меня, и в этом была странная, почти утешительная свобода.

И впервые за долгое время я не чувствовала, что стою на краю.

Я просто шла вперёд.

И этого, возможно, было достаточно.