Глава 21

Я проснулась еще до третьих петухов. Растолкала Лекса, отправила его к себе. А сама помчалась во двор, управляться со скотиной.

Солнце еще только-только поднималось над горизонтом где-то там, за горами и в долине было не темно, но все еще сумрачно. Я думала про кхарта. Не зря же он приснился мне. И эта его злость… Надо поговорить с сыном, узнать, как успехи с микро-порталами… может быть уже можно забрать Сердце и спрятать… Вот только куда? Я посмотрела на горы вокруг. Несомненно, в горах очень много недоступных мест, но как знать, недоступно ли оно кхартам, которые могут проходить через изнанку мира? А вдруг бездонная расщелина не станет для них проблемой? Или глубокая пещера…

Взгляд снова скользну по склонам, и я придумала. Надо спрятать Сердце прямо в камень. Внутрь горы, чтобы оно никогда больше никому не досталось. Там его точно никто не найдет и не достанет.

– Лола, – окликнула меня Алгана, выходя на крыльцо и повязывая платок, чтобы идти на дойку, – ты сегодня рано! Идилю тоже что-то не спится, вскочил ни свет, ни заря, побежал навоз чистить в коровник. Все с тобой порывался поговорить…

Сердце глухо стукнуло и сорвалось на бег. Но я постаралась не выдать своего беспокойства. Улыбнулась как можно беспечнее:

– Значит поговорим, – махнула рукой вышедшей на свое крыльцо Залере, – идемте, девочки, работать.

Гремя подойниками, ежась от утренней свежести, зевая и посмеиваясь друг над другом, мы пошли в коровник. Трава по бокам протоптанной нашими ногами тропинки сверкала каплями росы. Алгана провела ладонью по листьям небольшого кустика, росшего рядом с тропинкой и протерла лицо, она делала так каждое утро, если выпадала роса. Говорила, что так сохраняет молодость. Ей, человеку, рядом с мужем-эльфяком хотелось выглядеть моложе. Не знаю, роса помогала или нет, но по ее внешнему виду и не скажешь, что у нее уже дети взрослые. И мы с Залерой, смеясь над подругой, тем не менее втихаря смочили ладони в росе и умылись. А вдруг поможет?

К коровнику предусмотрительный Рырг пристроил небольшое помещение с двумя комнатами. В одной у нас была кухня, где можно было согреть воду, нарезать тыкву, репу и паслены на корм коровам. А во второй хранилась мука для болтушки, дробленое зерно и другие корма.

Пока Залера ополаскивала подойники и набирала в них по ковшу теплой воды, чтобы обмыть вымя, мы с Алганой поили коров. Идиля уже не было, он уже закончил чистить коровник и пошел дальше. Совсем рано встал, поняла я. Стало еще более тревожно. Но пока важнее было подоить коров и выпустить их пастись.

После дойки погрузили молоко прямо в подойниках, они были с запирающимися крышками, на телегу к Курице и отправили Залеру домой. Там ей помогут разгрузиться проснувшиеся дед и Тирна. Залера пока не привыкла доить и быстро уставала. А мы с Алганой пошли к козам и овцам. Пока покормим, напоим, подоим, Залера как раз успеет вернуться и собрать яйца в курятнике и покормить всю птицу.

Мы уже привыкли к тому, что хозяйственные постройки были чуть в стороне от жилой части деревни и выработали свое расписание утренних и вечерних работ. А вот первое время было немного заморочно.

Идиль заканчивал чистить козлятник. Он грузил навоз на телегу, в которую запряг одного из тяжеловесов, и отвозил ценные удобрения к полям, складывая в кучу, чтобы быстрее перепрело.

– Лола, – окликнул он меня, опираясь сложенными ладонями на воткнутую в землю лопату, – поговорить бы надобно…

Я кивнула Алгане, отправляя ее в козлятник одну, и подошла к нему.

– Нехорошее что-то этой ночью у нас случилось, – Идиль был непривычно смурным, – пути изменились. Беда впереди. Большая. – Он говорил отрывистыми фразами и все больше хмурился, – есть одна дорожка, чтобы беду обойти, но она бледная совсем… блеклая… мало шансов по ней пойти… и я не знаю, что мы должны сделать, чтоб правильный путь выбрать.

Я побледнела. Я же знала, что именно произошло. Лекс… Кхарт… Дыра в пространстве…

– Я поняла, – кивнула я, – я знаю, что случилось, Идиль. И подумаю, как можно это исправить. А ты, если что-то изменится, скажи мне, хорошо?

– Хорошо, – согласился Идиль, – наши с Алганой пути с твоим связаны. И, Лола, что бы ни случилось, мы пойдем с тобой до конца…

Я молча кивнула, слова застряли в горле и ни в какую не хотели произноситься.

Управившись с козами и овцами, мы отогнали их на пастбища и поехали домой завтракать и перерабатывать утрешнее и вечернее молоко. Пока руки занимались привычными делами, голова думала, искала выходы из сложившейся ситуации.

Лекс… вряд ли наш совместный сон мог что-то кардинально изменить в будущем. Мы просто устали и это ничего не значит.

А вот появление кхарта вполне могло стать тем самым поворотом в не туда. И еще не давала мне покоя увиденная прореха… кхарт и раньше уходил из Безмирья на изнанку миров, но я ничего подобного никогда не видела.

Еле дождалась, когда проснулся Лекс, уже ближе к обеду, и вывалила все свои проблемы и догадки на него. Одной мне все равно не разобраться, а маг лучше многих знаком и с кхартами, и с непонятными дырами, и, вообще, невольно принял участие во всем этом.

Мы сидели в гостиной на том самом диване и поэтому рассказ получился особенно эмоциональным. Лекс все внимательно выслушал, немного помолчал:

– Лола, – произнес он задумчиво, – не думаю, что появление кхарта приведет к каким-либо серьезным последствиям. А вот то, что мы провели ночь вместе, – он осторожно улыбнулся, – я буду счастлив исправить это маленькое недоразумение. Выходи за меня замуж, а?

Я внимательно слушавшая его, надеявшаяся, что он скажет мне, что значит увиденная мной дыра, просто возмутилась.

– О, Небо! Лекс! Я тебе рассказываю серьезные вещи, а ты шуточки шутить вздумал?! – вскочила с дивана и хотела сбежать, но он не позволил. Схватил меня за подол:

– Подожди! – Я застыла, а он тяжело вздохнул, – я не шутил. Если ты так сильно переживаешь по поводу нашей совместно-проведенной ночи… ты же знаешь, как сильно я хочу быть с тобой…

– Лекс, я не переживаю о том, что мы с тобой так заболтались, что заснули на диване в обнимку, я переживаю о том, что было потом! О кхарте и этой проклятой дыре!

– Вот об этом точно не стоит, – улыбнулся он, – ты нравишься кхарту, вот он и разозлился. Я его прекрасно понимаю, мне тоже было бы больно. А дыра… ну, считай, что он ушел, хлопнув дверью. – Лекс фыркнул, а потом мягко улыбнулся, глядя на меня снизу вверх, – и предложение мое в силе. Я знаю, ты меня не любишь, но моей любви, Лола, хватит на на двоих.

– Давай закроем эту тему, – нахмурилась я, – она причиняет мне боль, Лекс. Прошу тебя…

– Хорошо, – прикрыл он глаза, – я ведь приехал тебе сообщить, что стационарные порталы открываются через… уже три дня…

К открытию стационарных порталов мы готовились все свободное время. Собирали сыры к перевозке и продаже. Проверили каждую головку, чтобы нигде не появилась плесень.. Обмыли соленой водой и подсушили. Выдержанные сыры, которые мы покрывали воском, облили еще раз, чтобы оболочка стала плотнее, молодые сыры завернули в тонкую, промасленную бумагу, чтобы они не запылились в дороге.

Нагрузили полную телегу, в которую запрягли Курицу, и через три дня дед с Тирной ушли в большой мир. А мы остались ждать. Я так нервничала все эти дни, что думать про что-то другое не могла. И даже сейчас, когда ждала деда с первыми результатами, от волнения сгрызла ногти до локтей.

Дед все не возвращался. Я уже стала волноваться, тщательно подавляя панические мысли. А вдруг сыры уже никому не нужны? А вдруг за них дадут слишком маленькую цену? А вдруг то, а вдруг это… страхи терзали меня каждую свободную минуту. Хорошо, что их было слишком мало.

Через неделю после отъезда деда мы с Алганой закончили уборку на кухне и вытирали последние тарелки. Я так устала, что глаза слипались и временами я думала, что засну так и не дойдя до кровати, прямо здесь, с полотенцем в руках. Ныла спина, сегодня мы укладывали сухое сено на хранение и вдоволь помахали вилами, закидывая охапки на сеновал. Зато полностью забили все пространство под крышей козлятника. Завтра собирались начать наваливать сено и в коровник.

Стук двери прозвучал слишком громко в тишине дома, я вздрогнула и чуть не выронила Петькину любимую чашку с золотистым солнышком.

– Лола! – раздался голос деда, – Петька! Где вы все-то?!

– Деда! – Я сунула чашку и полотенце Алгане и выскочила в гостиную, – деда! – кинулась я к нему и обняла. И разу пропал куда-то сон и усталость. Я так рада была его видеть. – а где Тирна?

Дед вернулся домой один… Он вздохнул и виновато улыбнулся:

– В Выселках осталась. У Аништы на постое. Дом мы, Лола, решили отстроить заново. На том самом месте. Людей наняли. Вот Тирна и присматривает. За пару дней участок расчистили, сейчас ждем, когда сруб привезут.

– Деда, я так рада за вас, – я улыбнулась, хотя на сердце стало больно. Одно дело знать, что дед уедет когда-нибудь, и совсем другое, если он уже почти уехал. – Но рассказывай по порядку, – шмыгнула я носом. Почему-то на глазах стало мокро.

– Да, чего рассказывать, – дед усадил меня на диван, – вышли мы с Тирной в Нулопе. Ничего в нем и за два десятка лет не изменилось, все как всегда. Место заняли, ярмарку отстояли. Торговля не ахти… Этот только приходил… как его… повар мэрский…

– Господин Фаций? – подсказала я.

– Он самый, – кивнул дед, – как увидел сыры веганские, так сразу на все хотел лапу наложить. Так я ему и сказал, мол, цена будет гораздо больше, чем ты у Лолы покупал. Ты ж врал внучке моей, за медянку покупал, а сам за серебрянку эльфякам сбагривал. В общем, отшил я господина этого. Ушел он, кричал, что с ним ссориться нельзя, а то жизни не будет, не сможем в Нулопе торговать.

Дед вздохнул… Мне показалось, что не все он рассказал, не захотел расстраивать.

– В общем, – продолжал дед, подтверждая мои догадки, – стража к нам пришла, идите, говорят, по-добру, по-здорову, пока не выгнали. Делать нечего, ушли мы из Нулопа несолоно хлебавши. Решил я ближе к эльфякской границе перебираться и поехал в Большую речку. Через пару дней как раз ярмарка там должна была быть. Надеялся, что от эльфяков тоже приедут. И оказался прав. Все сыра за один день продал. И велели еще везти, мол, сколь не привезешь, все заберем.

Дед снова вздохнул. Я молчала, ждала.

– А на обратном пути в Выселки заглянули… а там, Лола, печка так и стоит… а вокруг одни головешки валяются. И подумали мы с Тирной, а чего тянуть-то? Все равно же хотели в Выселках селиться… Вот и взялись… Всей деревней нам чистить помогали. Все угли выгребли. Остатки доломали. Мы думали оба сюда вернуться, да Аништа Тирну к себе пригласила. Ретта-то съехала от них…

– К Яволку? – сердце резанула острая боль.

– В дом старосты, – кивнул со вздохом дед, – ох, уж и сошлись две стервы: Ретта да Олгана-старостиха… Спелись. Вся деревня от них воет… А Яволк не вернулся еще, и весточки от него почитай так нет. Но слухи по деревне ходят, что совсем сгинул. Реттку уже за глаза вдовой соломенной кличут…

Сгинул… я всхлипнула, слезы сами катились по щекам, а в груди горело огнем… сгинул..

– Ох, внучка, – дед прижал меня к себе, – не стоит он слез твоих, Лола. Ох, и не стоит…