Глава 22

С Яволком мы распрощались рано утром. Он обнял меня на прощание, поцеловал и ушел. А я снова осталась одна. С пасленами, которые нужно продать, чтобы рассчитаться за лошадь, с своими заботами. И я вдруг так остро осознала свое одиночество. И мне так отчаянно захотелось, чтобы кто-то встал со мной рядом. Хотя нет, не кто-то, а Яволк. Я не буду вешать на его шею все свои проблемы, я готова разделить их с ним по справедливости. Но я так устала тащить все на себе…

– Эй, хозяюшка, – отвлекая меня от горестных мыслей, спросил какой-то мужичок, ткнув пальцем в паслены, – почем продаешь?

Я выдохнула, натянула на лицо улыбку, и принялась за работу. Поныть и пострадать можно и потом, а сейчас некогда.

Паслены я распродала на удивление быстро. Снова проходил мимо повар мэра Фаций, и, покричав для порядка, что я совершенно зря не пришла к нему прямо вчера вечером, выкупил все десять фунтов корота и все паслены.

– Господин Фаций, – я никак не могла перестать улыбаться этому чудесному человеку, махом решившему часть моих проблем, – а вот попробуйте сыр… молодой, я его из своего молока этой ночью сварила…

Я отрезала кусочек, господин Фаций смотрел на меня вполне благосклонно, и протянула ему. Он сунул его в рот, пожевал, скривился и выплюнул:

– Небо! Что за глупая баба, – патетично воскликнул он, – ты совершенно зря перевела молоко на эту гадость. – Но не успела я расстроиться, добавил, – зайди ко мне сегодня, я покажу тебе какими должны быть настоящие сыры. И если будешь варить такие же, буду брать. А это, – он брезгливо ткнул в результат моих трудов, – выброси… И шариков этих… корота… побольше надо. Господин мэру они понравились. Так что вези, все, что сделаешь.

Он ушел, а я держала в руках деньги и улыбалась. Теперь все будет хорошо… можно даже заводить вторую корову. Но сначала поросят, за которыми я приехала. И овечек. Они мне очень нужны. Скоро зима, а у нас с дедом кроме летней одежды ничего и нет. И лошадь…

Сыры я, конечно, не выбросила, распродала. Это господин Фаций переборчивый, а простые люди такие сыры и едят.

Денег за свои продукты я в этот раз выручила даже немного больше – пятьдесят медянок. Удачно я с рыбой придумала. Теперь надо будет каждый раз так делать.

Купила двух поросят, и распотрошив мешочек на груди на одну серебрянку, двух молодых ярок по пятьдесят медянок. Овечки мне понравились, тихие, смирные животные, мы с предыдущим хозяином их стреножили и уложили на солому в телеге. И они так и лежали.

Остатки денег потратила на муку и крупы. Пора запасы на зиму делать. Зерна-то в этом году у меня мало будет.

Потом сбегала в мэрию, забрала документы. Теперь я полноправная гражданка Флодолии. Немного нервничала, что начнут деньги требовать еще за что-нибудь, или что господин Санник не сделал то, что обещал и никто ни сном, ни духом про меня не знает. Но нет. Документы мне выдали без проволочек, едва услышали кто я такая.

Я сначала даже пофыркала, мол, ерунда какая эти документы, если их кому попало, не глядя раздают. Но когда я открыла двухстраничную книжицу и увидела сверкающую зеленую вязь магической защиты, стало понятно, что все не так-то просто. Не зря тогда господин Санник к моему лбу кругляш какой-то прикладывал.

Кругляш этот считал мою ауру, и теперь будет храниться в архиве мэрии. И если, не дай Небо, что-то случится, то амулет мгновенно определит, я это или не я. Как и книжица. Если кто-то другой в руки возьмет, вязь магическая погаснет. И чужой пачпорт в твоих руках будет недействительным. Вот ведь какая хитрая штука, эта магия…

Еще в мэрии мне напомнили, что этот год я могу не платить налоги, но вот следующей осенью должна приготовить одну серебрянку, если мое хозяйство останется прежним. А если я найму батраков, то за каждого батрака любого возраста должна буду уплатить в казну по той же серебряной монете.

Перед отъездом я заехала к господину Фацию. Сам он не вышел, только передал с мальчишкой-поваренком обрезки сыров и наказ сварить похожее. Поваренок, которого я расспросила, сказал, что такие сыры к ним привозят из других стран. И господин Фаций готов выкупать такие или очень похожие сыры у тех, кто сможет их повторить по три медянки за фунт. Еще мальчишка поведал, что такое задание повар выдает всем толковым молочникам. Но пока скопировать вкус никому не удалось.

Из горда я выехала уже к обеду. Обратный путь, как это всегда бывает, ощущался гораздо более коротким. Я едва успела немного подремать, как вокруг уже были знакомые места, исхоженные с корзинкой вдоль и поперек. Ну, и вечер настал тоже как-то очень быстро.

Когда впереди показалась река и мост, отделяющий нашу деревню от всего остального мира, я снова, как тогда на ярмарке почувствовала, как ко мне приближается что-то темное.

Страх мягкими лапами пробежался по незащищенной спине и затаился в районе копчика. Я хлестнула Могучего вожжами, желая поскорее добраться до реки, как будто бы родные стены могли защитить меня от Лекса…

Телега громыхала, подпрыгивая на ухабах, лошадь неслась к мосткам на всех парах, и я ощутила, как угроза стала удаляться. Как будто бы гроза прошла про краю, так и не задев меня. И я поняла, в этот раз Лекс пришел не за мной… Он просто был где-то там в лесу, и я зацепила его ауру… нечаянно…

А Лекс пришел за другими. За теми, кто еще провалится в прореху созданную мной на зацепке наших миров.

Гроза грозой, а мне некогда было рассиживаться. Уже темнело, и я, разгрузив возок отвела лошадь Динаю. И договорилась, что на следующей неделе снова возьму у него лошадь на тех же условиях. Староста, если и удивился, то виду на подал. А я еще в дороге решила, что надо ездить на ярмарку почаще. Если господин Фаций будет покупать у меня все оптом, так же как в этот раз, то я смогу обернуться за сутки. Выеду после вечерней дойки, пастух утром корову заберет, подоит, а вечером я уже и сама вернусь. Зато по пятьдесят медянок каждую неделю заработаю. Как минимум…

Да, и Яволка увидеть хотелось. Но я тщательно гнала от себя мысли, что именно для этого я и буду ездить так часто.

– Деда, – забежала я в избу, – как ты тут без меня? Справился?

– Справился, – он довольно улыбался. Соскучился. И я тоже. А потом он вздохнул, – Аништа ко мне заходила, Лола. Проведывала. Ты прости уж… не гнал я ее. От нее-то мы оба с тобой только добро видели…

– И правильно, – после ярмарки обида, если и не прошла, то стала не такой яркой. Вряд ли я совсем все забуду, и вряд ли смогу общаться с Ретой так же, как раньше. Но вот понять и принять, что остальные не виноваты, у меня получилось. Об этом я и сказала деду. И видела, с каким облегчением он выдохнул. Переживал.

Аништа прибралась у деда, поэтому мне и делать ничего не надо было. И я помчалась доить корову, а потом с крынкой молока пошла к соседям.

Но дойти я успела только до крыльца, Аништа сама заглянула ко мне:

– Лола, пришла я прощения у тебя просить. Прости ты нас, что за дочерью недоглядели, пропустили, как зависть и злоба в ней появились. Ванут вчера девку уму разуму учил, да как бы не поздно было. Но и отвернуться я от нее не могу, Лола. Все же дочь она мне. Родная. Любимая. Ежели не сможешь обиду забыть, пойму и надоедать не буду. Но ежели сможешь, то будем и дальше жить, как добрые соседи…

– Аништа, – если бы не крынка в руках, обняла бы я ее, – и ты прости, что сразу не сказала в чем дело. Боль мне разум затмила, не сразу поняла я, что из-за одной все остальные у меня виноваты сделались. А Ретта… может и не злоба и зависть это, а глупость. Кто из нас по молодости глупостей не творил, за которые всю жизнь потом стыд в душе носишь. И пострелятам скажи, пусть приходят на вечернюю дойку, как раньше. И вот, – я протянула крынку, – как раз к вам шла…

После примирения обида отступила окончательно. И мы с Аништой поболтали о том, о сем. Все же привыкли друг с другом заботами делиться, раньше-то редкий день без того, чтоб словечком перекинуться, проходил. Жизнь возвращалась в свою привычную колею, да не совсем… И началось это утром.

Сначала меня порадовали кролики. Сразу две вылезли из норы на завтрак без огромных животов, значит где-то там, под землей, у меня в яме родились крольчата. И это оказалось так радостно, что у меня улыбка с лица не сходила.

А потом я попробовала из вчерашнего вечернего молока сварить сыр, который нужен господину Фацию. Один из тех кусочков, что он мне дал, показался очень знакомым по вкусу. Напоминал ламбер… и я знала, как его готовить, там, в своем мире. Молоко, закваска, фермент, и выдержать не меньше месяца…

Закваски у меня не было, но я решила вместо нее использовать сам сыр. Мелко-мелко порубила, в крошку, и насыпала в крынку. Пока возилась с остальным молоком, запах в крынке изменился, и молоко явно стало пахнуть именно ламбером, а значит, если я придумаю, чем заменить фермент, то у меня получится сварить нужный сыр.

И тут мне помог дед, с которым я поделилась своими надеждами.

– Дочка, – он вздохнул, – так из сычуга ж его берут-то… сейчас его во всей деревне не найти. Это же надо до десятого дня теленка зарезать. Расточительно…

И вот тут в моей памяти и защелкало. Сычужный фермент вполне себе можно заменить. И если штаммы подходящих грибов и микробов найти здесь еще тяжелее, чем сычуг, то крапивы просто завались… а из нее тоже можно выделить ферменты, которые способствуют правильной закваске молока.

И я решила попробовать. А что я теряю? Крынку молока, которую в крайнем случае можно скормить поросятам. А приобрести в случае удачи могу очень много.

Собрала крапиву, я же все равно за ней каждый день ходила. И скотину кормила ею, и сушила на зиму. А для фермента посрывала макушки, чтоб посочнее были, помыла, подсушила, а потом порубила в кашу. Запарилась, конечно, блендером бы быстрее получилось, но чего нет, того нет. Так что ножом…

Массу положила в воду, довела до кипения, посолила и уварила на медленном огне в половину. Процедила, хорошенько отжала, и бухнула в крынку большой стакан полученного отвара…

И у меня получилось! Сгусток получился немного непривычный, зеленоватый и с легким травяным ароматом, но это было именно настоящее сырное зерно, причем очень хорошей плотности.

У меня руки тряслись, когда откидывала сыр на тряпку… Положила гнет и убрала с глаз долой в подпол на пару дней. Дольше все равно не выдержу, интересно же, что получится. Но даже если не получится, можно попробовать и другие растения: чертополох, расторопша, цветы подмаренника и даже мальву… во всех этих растениях есть вещества, способные заменить сычужный фермент.

Я прокручивала в голове эту новую информацию из своего прошлого и пыталась понять, чем же я занималась. Откуда я могла знать столько про сельскую жизнь, но при этом ничего толком не уметь?

– Оля, – вспомнила я голос своей подруги, – ты совершенно зря ноешь. Работа, как работа. Главное платят…

Оля! Точно! Как я могла забыть! Меня зовут Оля!