Глава 21

– Лола, – дед уже сидел на кровати, когда я вернулась, – откуда же они про тебя узнали? Неужто старостиха напела?

– Если бы, деда, – я вздохнула… в груди жгло от досады. На себя, за то,что не подумала про паспорт, на деда, что он про него, вообще, забыл, на окружающих, которые ни разу не заикнулись о том, что нужно собрать деньги на налоги. Это мне сейчас господин Санник объяснил: с крестьян, что своим хозяйством живут и батраков не нанимают, по одной серебрянке с каждого работоспособного взрослого годовой налог берут. А больше всего на Ретту… Как она могла? Они ведь год деда моего кормили, меня хорошо приняли, как свою.. помогали. И я им той же монетой старалась отплатить… ничего не жалела. А Ретта, та самая Ретта с которой мы раньше столько времени проводили вместе, взяла и подставила меня…

И от этого было даже горше и большее, чем от потери двух поросят… хотя и это тоже ударило по мне очень сильно.

Теперь я осталась осенью без мяса. Но хуже всего, что теперь я осталась совсем без друзей в деревне. После такого я больше не смогу доверять даже Аниште.

– Лола, не расстраивайся все будет хорошо. Мы с тобой справимся, – вздохнул дед, когда я ему рассказала откуда сборщик налогов узнал про наше с ним хозяйство. – Ретта молодая, глупая. Задурила девка. Бывает. Зависть, она, дочка, глаза застит, сердце и разум на семь печатей закрывает.

– Зависть?! – вскинулась я, – да чему завидовать-то деда? Пашу же я как конь, бьюсь, стараюсь, никому зла не делаю. С той же Реттой последним делюсь, не думая.

– Дак, этому и завидовать. Совсем ничего времени прошло, а у нас уже хозяйство вона какое, – дед вздохнул.

– Ладно, деда, – вздохнула я, – живы будем, не помрем. Справимся. Некогда сидеть и страдать, надо на этой неделе в город собираться. Поросят купить, да посуды побольше. Сидр хочу поставить, деда. Вино яблочное. Вон у нас в саду сколько падалицы.

– И то дело, – согласился дед, – когда работаешь, страдать некогда.

Прав был дед. Днем мне страдать было некогда. А к вечеру я так себя изматывала, что, падая в постель, засыпала прямо на лету.

До ярмарки оставалось пять дней. Минус день на дорогу. И за оставшееся время мне нужно было собрать как можно больше продуктов на продажу.

Значит, решила я, мои соседи обойдутся без молока. Тем более, сейчас у меня, вообще, нет никакого желания с кем-либо делиться. Может быть позже, когда обида утихнет…

Работа закипела. Я и раньше не ленилась, но сейчас, когда у меня была конкретная и очень желанная цель, в моих руках все просто горело.

Молоко я перерабатывала в творожные сыры. Корот решила пока не делать, неизвестно по вкусу придется он господину мэру или нет, а запас у меня есть. Возьму с собой фунтов десять и хватит. А сыры пойдут хорошо. Я в этом уверена.

Творог, молоко, сливочное масло, соль и яйца у меня были свои. Вместо соды я использовала щелок. Вместо укропа – местную пряную зелень, очень похожую по вкусу. Эта пряная травка, как и укроп росла по всему огороду самосевом.

Сыворотку я спаивала корове, уткам, курам, а остатки выливала. Жалко, конечно, но и нести все это соседям не могла. Хотя Аништа через пару дней приходила, пыталась выяснить за что я на них обиду держу. И умом-то я понимала, неправильно, что тень от предательства Ретты на всю семью Аништы легла, но ничего с собой поделать не сумела. И рассказать язык не повернулся. Боялась, наверное, услышать, как мать на защиту дочери встанет.

Дед сплел еще несколько морд. Я хотела закинуть их в реку накануне, а с утра перед дорогой заехать, и весь улов на продажу отвезти. До города всего несколько часов пути, не испортится, особенно если свежей крапивой рыбу переложить. А в городе пробегусь по трактирам сразу по приезду. Даже пара медянок лишней не будет.

Еще мне нужна была лошадь. Не на себе же все это на ярмарку нести, да и обратно я свои покупки не донесу. Планов у меня было много.

На лошадь с телегой я сговорилась с Динаем. Он мне Могучего даст, а я ему паслены продам, чтоб им самим не ездить и время не тратить. Меня это более чем устраивало. Правда, пришлось пройти мастер-класс по уходу за лошадью, но это скорее плюс, чем минус. Все равно ведь пригодится, когда я свою куплю.

За коровой пастух присмотрит, и на ночь в сарайку загонит, и утром заберет. За молоко. А к вечеру я уже сама рассчитываю вернуться.

Кроликам, уткам и курам побольше еды оставлю, не помрут с голодухи за один день, даже если все сразу сожрут.

Еще дед есть, но он у меня почти самостоятельный уже. Руки-то у него окрепли, сильные стали. Мы ему уже давно табурет старый в дыркой для нужды приспособили. Теперь крышку на ведро, двери открыто оставлю, чтоб проветривало. Еды на два дня ему наготовлю. Не успеет испортиться.

И без соседей справимся.

Дед вздыхал, но со мной не спорил, хотя, возможно, с высоты его лет, мои обиды детскими казались.

Ночь перед поездкой я почти не спала. Готовила деду еду, варила последнюю партию сыра из вечернего молока. Пока доеду до города, он как раз остынет. Собирала котомки. Неожиданно их оказалось даже больше, чем в прошлый раз. А будет еще рыба. Я же не зря для нее крапиву среди ночи собирала…

Корову подоила пораньше, и выгнала за ворота. Далеко не уйдет, а пастух вот-вот стадо собирать начнет. Разлила молоко в две крынки: себе и деду, и пошла встречать Диная, подъехавшего ко мне на груженом пасленами Могучем.

Вот и все… пора в дорогу. Я не впервые ехала на ярмарку, но сегодня я впервые была на самом деле совсем одна.

Дорога прошла в полусне, сказалась бессонная ночь. Доехали мы с Могучим немного позже, чем в прошлый раз, но место у стены занять успели. Я оставила имущество под присмотром соседей и, выбрав рыбу из крапивы, побежала ее продавать. Рыбы было много, около сорока фунтов. По медянке за два, а именно по такой цене продавали некрупную рыбешку, у меня получилось двадцать медянок. Причем забрали ее в первом же трактире.

Я вернулась к своему возку довольная. Неплохое начало.

– Лола? – возле Могучего стоял Яволк.

– Яволк! – Я завизжала и кинулась к нему на шею. Оказывается, я так сильно соскучилась. А про все остальное я еще подумать не успела. Да, и гори оно все синим пламенем, Яволк мне нужен. Здесь и сейчас для меня он самый близкий, после деда, человек на всем белом свете.

Весь вечер мы просидели вместе. Я рассказала, как же так вышло, что всего через неделю после ярмарки, мне пришлось вернуться сюда снова. Яволк хмурился, и качал головой…

– А ты как здесь оказался? – спросила я его, – я думала, ты будешь по лесам ходить, безмирников искать.

– Нет, – улыбнулся он, – одному в леса соваться небезопасно. Надо команду собрать. А мои, – он замолчал, моргнул, пряча на мгновение остекленевший взгляд, – все погибли. Теперь вот новых набираю, учу…

– Но ты же тогда пошел один, – сердце кувыркнулось в груди от понимания, как рисковал в ту ночь Яволк…

– Тогда нам просто повезло, он только-только перешел зацепку и был слишком слаб. Иначе я бы вызвал подмогу, – улыбнулся Яволк и вздохнул, – с ними все не так просто, Лола. Иногда безмирники попадают в зацепки случайно. И тогда после появления одного безмирника, больше никто не приходит. Да и этот слишком слаб, чтобы навредить людям, он всю свою энергию отдал, чтобы выжить между мирами, открыть этот проход. За такими мы даже не охотимся, с ними люди и нелюди справляются сами. Помнишь, как у нас мужики зарубили первого?

Я кивнула. Еще бы не помнить. Только ошиблись они, он был второй.

– А вот если там же появляется второй… это значит, что прореха между зацепками гораздо серьезнее. И может случиться так, что переход на какое-то время закрепится, и безмирники начнут падать к нам, как капли дождя в узкую щель. И с каждым новым переходом дыра между мирами становится больше, а попадающие к нам все сильнее. И вот тогда, приходят безмирники из Безмирья… И вот они и есть те, с кем мы воюем, Лола.

– Из Безмирья? Но мы же их победили! Мне дед рассказывал.

– Мы не победили,– пожал плечами Яволк, – просто Безмирье исчезло в непроходимом и непроглядном тумане, и воевать стало не с кем. Но, говорят, там, за туманом, они все еще живут.

– Ничего себе, – ахнула я, – думаешь это правда?

– Никто точно не знает… Но они всегда появляются там, где между зацепками случилась прореха. А мы их там поджидаем.

– Но зачем? Пусть бы безмирники жили себе спокойно, если никого не трогают… как раньше. Мне деда рассказывал, что раньше все уживались и никто никого не убивал.

– Ты очень добрая, – рассмеялся Яволк, – но все не так просто, Лола… все не так просто…

– Не понимаю, чего же тут сложного, – пробурчала я, – живешь сам, дай жить другим.

– Друге миры – другие законы, другая жизнь, – Яволк грустно улыбнулся, – и они все это несут к нам. И пытаются переделать наш мир так, чтобы им было удобно. А о том, что они здесь все же гости, а не хозяева, забывают. А это наш мир, и он нас устраивает. И мы совсем не хотим, чтобы в нем что-то менялось.

– Но почему? Если это что-то полезное, то почему бы и нет?

– Может и полезное. Но вот представь, живем мы с тобой, не тужим. И тут приходит к нам в дом моя мама и начинает свои порядки наводить. Даже если так лучше и удобнее, тебе это понравится?

Черт возьми! Меня аж передернуло, как представила, что старостиха заявилась ко мне домой с претензиями. Да я ее тут же сраным веником под зад из дома выпру.

– Вот то-то и оно, – вздохнул Яволк, – никому такое не понравится. И нам не понравилось. Отдали мы им земли наши, идите стройте свою сказку сами.

– Дед рассказывал, что построили. На зависть многим.

– Построили, – кивнул Яволк, – пока власть в одних руках была, а все остальные по их порядкам жили. А как власть в другие руки попала, так все начали переделывать… и решили они тогда, что мало им одной страны. Нужно каждому – свою. И снова отправились к нам с претензией. Тогда-то людские и нелюдские короли начали войну против безмирников. И она до сих пор не закончилась, просто стала немного другой… Безмирники так до сих пор стараются получить власть в нашем мире. Только, живя здесь, с каждым поколением они теряют силу. И поэтому им нужна свежая кровь. За ней они и приходят к прорехам.

– Надо было указать им границы, – я вздохнула, с такой точки зрения я эту картину еще не смотрела, – и жили бы тогда все вместе. Ведь там же могут быть хорошие люди и нелюди, Яволк. Они никому не сделали ничего плохого, им просто не повезло и они попали в чужой для себя мир.

– Они умерли, Лола. Понимаешь, они уже умерли, там, в своем мире. Их жизнь все равно закончилась, а мы просто завершаем то, что не смогло сделать Небо.

– А может быть Небо хотело, чтобы они выжили?

– Может быть, но тогда Небо не оставит их и здесь.

– И они выживут? И будут жить?

– Это вряд ли, – рассмеялся Яволк, – ты просто не представляешь, насколько они другие, Лола. Даже те, кто похожи на нас с тобой внешне.

Почему не представляю? Я вздохнула, уткнувшись в бок Яволка, Очень даже представляю. Хорошо, что я все забыла, и ничего не помнила. Да и сейчас помню слишком мало, чтобы сильно отличаться от тех, с кем живу…

Я уже засыпала, на войлочной попоне под телегой рядом с Яволком, когда мне в голову пришла мысль: когда он говорил о нашей совместной жизни, я очень живо представила эту картину. И не возмутилась. Скорее даже наоборот, мне она понравилась.