Глава 36

Серьёзно? Приехал спустя три месяца, как хрен с горы скатился и еще фарами моргает, чтобы подбежала к нему!

В этот момент серьёзно пожалела о том, что в рюкзак не помещается бензопила: распилила бы его, к чертовой бабушке, вместе с внедорожником.

Но даже такого моего внимания он не заслужил.

Сделав вид, что его не существует и, подавив в себе желание, подойти к машине и разбить фары, направилась в сторону остановки.

— Полина, — раздался за спиной смутно знакомый голос, который точно не принадлежал Денису.

Не нашел в себе силы приехать сам и подослал кого не жалко? Да и хрен бы с ним! Тем более не стану оборачиваться.

Гордо продолжила свой путь, пытаясь распутать наушники, но не для того, чтобы послушать музыку, а для того, чтобы хоть чем-то себя занять и сделать вид, что возиться с проводами мне куда интереснее, чем с прихвостнями Дениса.

— Полина, подожди, — настойчивые шаги слышались всё ближе.

— Еще шаг и прибью твои яйца к асфальту, — пригрозила я, не оборачиваясь.

— Не сомневаюсь, — насмешливо ответил мужчина, и по этой его интонации я узнала, кто ко мне приехал.

— Михаил Ильич? — обернулась я, глядя на мужчину в строгом черном полупальто.

— Да, Полина. Здравствуй и прости, что напугал.

— Вы меня не напугали, а разозлили. Это совершенно разные состояния.

— Да, прости, — улыбнулся он тепло, отчего морщинки в уголках его глаз стали глубже. — Надо было потактичнее, а не так как я привык.

— Можно быстрее к делу? Мне холодно, — поторопила его и спрятала руки, с еще сильнее спутанными наушниками, в карманы куртки.

— Давай в машине посидим, потому что разговор будет не коротким, а еще лучше вернемся в кафе или поедем в ресторан.

— Никуда я с вами не поеду и нигде сидеть на буду, — произнесла холодно, чтобы было ясно, что я не склонна к диалогу ни сегодня, ни когда-либо еще.

— Замерзнешь.

— Будто вам есть до этого дело.

— До любой другой Денискиной девушки мне не было бы никакого дела, но не до тебя.

— И чем я отличаюсь от любой другой?

— Видимо, всем, — предположил мужчина, немного поежившись. — Правда, холодно, Полина. Давай, хоть в машину сядем. Даю слово, что я не замышляю ничего плохого.

— Вы еще на крови поклянитесь.

— Если ты этому поверишь, то хоть сейчас, — ответил он вполне серьезно.

— Не нужно. Хорошо, давайте посидим, но недолго.

— И на том спасибо, — согласно кивнул мужчина и сопроводил меня до пассажирской двери внедорожника. Открыв ее передо мной, пригласил устроиться в салоне.

— Только без глупостей, иначе…

— Да-да, яйца прибьются к асфальту. Я помню.

— Надеюсь, — устроилась на сиденье и проводила взглядом мужчину, который быстрым шагом обошел внедорожник и устроился за рулем.

— Вот держи ключ от машины, чтобы у тебя не было страха, что я пытаюсь тебя угнать, — вложил он мне ключ в ладонь и для большей убедительности спрятал руки в карманах пальто.

— О чем вы хотели со мной поговорить?

— О тебе и твоем ребенке, — ответил он ровным голосом, глядя мне прямо в глаза. При этом на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Какое ваше дело?

— Ты беременна от моего сына и мне есть до этого дело.

— Ой, нет! — рассмеялась я, качая головой. — Вы что-то путаете. Я же натрахала этого ребенка на стороне. Ваш сын свят и практически непорочен.

— Я знаю, что он мог тебе сказать и как это мог преподнести. Я сам такой же.

— А, так это у вас семейное бросать беременных девушек и выдавать их за шлюх? Теперь понятно.

— Не совсем, — произнес Михаил Ильич и включил свет в салоне авто. Немного склонившись ко мне, указал на светлую полоску в волосах близ виска. — Видишь этот шрам?

— И?

— Я его получил через несколько месяцев, после того, как начал работать на Давида, отца Арчи. В меня стреляли, но пуля прошла по касательной. Оглушила меня и напугала мою жену. На следующий день, после того, как я пришел в себя, жена объявила о разводе. Мол, не хочет носить статус вдовы и устала трястись обо мне каждую ночь. Я принял это и понял её. Денису тогда было восемь лет и мы преподнесли новость о разводе так, что это я такой плохой и работа у меня такая, и это я бросил его и маму…

— А зачем надо было преподносить всё именно так? — нахмурилась я, не понимая логики.

— Чтобы он не пошел по моим стопам.

— Смысл? Не помогло же, — не упустила я возможности позлорадствовать.

— Сначала помогло. Денис несколько лет отказывался со мной общаться, даже близко не подпускал. В общем, я тогда сполна впитал в себя всю ненависть собственного сына. Заслуженно, в общем-то.

— Но как-то же он стал с вами работать.

— Можно подумать, что меня кто-то спрашивал, — рассмеялся мужчина, смущенно почесав затылок.

— Катерина, моя бывшая жена, вышла замуж, когда Денису было около одиннадцати. Родила дочку и Денис стал, видимо, чувствовать себя лишним. Не знаю… Но он сам изъявил желание со мной общаться. Я записал его в спортивную секцию по борьбе и в один из дней, когда я отвозил его на тренировку, он познакомился с Арчи. Видимо, тогда они и решили вместе работать, дружить и погибать, наверное, тоже.

— А вы до сих пор ее любите? — спросила я в повисшей тишине.

— Кого?

— Свою жену. Бывшую жену.

— Не знаю, Полина. Я никогда об этом не задумывался. Наверное, что-то, все же, есть, — ответил он и запустил руку во внутренний карман пальто. Достал оттуда черное портмоне, раскрыл и протянул мне. — Вот она.

Приняла из его рук портмоне и немного прищурилась, чтобы разглядеть лица на маленькой фотографии в плохом освещении салона. На меня смотрела счастливая семья. Широкие улыбки на красивых молодых лицах. Михаил Ильич был поглощен своей женой, словно улыбаясь только для нее. Он даже в кадр не смотрел, потому что смотреть на то, как счастлива его жена, для него было важнее.

 Катерина являла собой красивую женщину с пышными вьющимися волосами, черными как вороново крыло. Её улыбка светилась добротой и теплом в момент, когда она смотрела вниз на Дениса, который, почему-то, был в кокошнике и беззубо улыбался так же задорно, как и его мама.

— Денис тогда был первоклашкой и это его первое выступление на родительском собрании. Он стащил кокошник у своей одноклассницы и вбежал в кадр, когда мы с женой фотографировались для какого-то классного альбома. В общем, с тех пор эта фотография всегда со мной.

— Это всё, конечно, бесконечно мило и трогательно, — откашлялась я и вернула ему портмоне, которое он тут же спрятал в кармане. — Но я так и не поняла для чего вы здесь.

— Но теперь ты поняла, почему Денис поступил так, как поступил?

— Нет, — покачала головой. — Если он хотел меня от чего-то обезопасить, то мог бы так и сказать, а не выкидывать из жизни как беспородную псину, которая умудрилась залететь, якобы не от него…

— Я стал для него таким примером, Полина.

— Нет, Михаил Ильич, в вашем случае всё было совершенно иначе. Жена была, хотя бы, в курсе и сама пришла к этому решению, предварительно все вам объяснив, а не выставляла за дверь. Вы хоть представляете, каково мне? Я оказалась одна с пьющей матерью и ребенком! Вы думаете, я была готова к такому повороту событий в свои двадцать лет? Вы думаете, я не испугалась?

— Ему тоже это решение далось нелегко. Он наказывает себя работой, спит в машине или, вообще, не спит сутками. Он несколько раз приезжал под твои окна пьяный в хлам. Спал в машине до утра и снова возвращался на работу.

— Откуда вы знаете, что он спал под моими окнами?

— Установил за ним слежку. Испугался, что он может натворить еще большую глупость, чем уже сделал и для собственного спокойствия приставил за ним пару человек. Если бы он не был занят мыслями о тебе, то заметил бы слежку уже в первый день. Но ты занимаешь слишком много места в его голове.

— И, что мне теперь? Пожалеть мальчика и попросить, чтобы больше так не делал?

— В этом есть и моя вина, поэтому я хочу тебе предложить свою поддержку. Финансовую. Я полностью обеспечиваю тебя и твоего ребенка до тех пор, пока ты сама не встанешь на ноги, ну, или Денис не возьмется за голову.

— А всё так хорошо начиналось…

— Не спеши отказываться, Полина, — перебил он меня, коснувшись руки, которой я все еще сжимала ключ от машины. — От тебя ничего не требуется. Я даже не прошу у тебя возможности видится с внуком. Я сниму или куплю тебе квартиру. Обеспечу всем необходимым: врачи, обследования, условия. Куда ты одна, да еще и с ребенком и пьющей матерью? Сама подумай.

— Знаете что, Михаил Ильич, — остановила на нем взгляд полный злобы. — Я вам не какая-то сиротка с улицы, которую нужно подобрать и обогреть, чтобы не вякала где-то на углу. Ясно?

— Я не это имел…

— Я слушала вас, — оборвала его. — Теперь и вы дослушайте меня. Во-первых, моя мама не пьёт уже больше четырех месяцев и нашла отличную работу. Во-вторых, мой ребенок, моё здоровье и мои условия жизни, не ваше дело. Не лезьте туда, куда вас не просят. А, в-третьих, я выхожу замуж. Можете так и передать своему сынишке, когда в следующий раз будете утирать ему сопли. Всего доброго.

Швырнула ключ на приборную панель и попыталась открыть дверь, но она не поддалась.

— Откройте эту чертову дверь! — завопила я, сдерживая слезы обиды.

— Я хотя бы имел возможность с тобой поговорить, — неожиданно громко и серьёзно заявил Михаил Ильич. — А Денису ты дала бы шанс так же объясниться? Хоть немного выслушала бы его?

— Теперь я и вас не хочу слушать. Откройте дверь!

— Полина…

— Откройте! — завопила я, что было сил.

Дверь поддалась, и я практически выпала из салона на холодный мокрый асфальт. С размаху хлопнув дверью, продолжила свой путь к автобусной остановке.

Пряча нос в шарфе, старалась унять дрожь и редкие слезы, дорожки которых неприятно холодили лицо.

Помощники хреновы!